В посольстве Эстонии в Москве состоялась презентация переведенной на русский язык книги Тармо Вахтера «Эстония: жаркое лето 91-го. Августовский путч и возрождение независимости». Как ни странно, но лично мне эта встреча дала возможность увидеть не столько эстонскую версию прошлых событий, сколько перемены в сознании… современных россиян, пишет журналист Вероника Маанди.
«Мы так волновались, – по секрету поделилась со мной советник посольства Кэтрин Мельдер. – Думали, будет много острых вопросов. Ведь мы специально пригласили на презентацию много таких людей, кто когда-то писал об Эстонии критически».
Да, острых вопросов не было. И причина, как можно было бы предположить, в том, что приглашенные находились на территории посольства в качестве гостей, а значит, просто из вежливости вынуждены были помалкивать. Или в том, что большинство еще элементарно не держало книгу в руках – о чем же спорить. Но дело, на мой взгляд, вовсе не в этом.
Счастье – это когда тебя понимают
Встречу, как положено, открыл посол Эстонии в России Юри Луйк. В своей короткой речи он успел «накидать» множество любопытных мыслей и оценок. Например, такую: материалы книги позволяют сделать вывод, что у эстонских демократов был тесный контакт с российскими демократами. Что, видимо, в конечном итоге, и позволило разрушить Советский Союз. Или вот: сложный вопрос о роли Михаила Горбачева и Бориса Ельцина в истории России и мира до сих пор не имеет однозначного ответа, эта книга помогает в его поиске. Завершилось выступление господина Луйка словами: «Рад, что книга дает многое, чтобы мы и наши соседи понимали друг друга лучше. Для дипломата это самое важное».
Захотелось воскликнуть, почему же только для дипломата? А для журналиста? Или парикмахера? В конце концов, любой человек хочет быть… счастливым. А счастье – это, как известно, «когда тебя понимают».
После сдержанной речи посла выступление редактора книги выглядело особенно контрастно. Тийт Хенносте шутил, размахивал руками и по-актерски перемещался «от одной кулисы к другой»: «Я тот человек, который, как и все редакторы, думает, что в процессе издания он самый главный… Большую часть книги мы с Тармо написали, сидя в одном таллиннском кафе, название которого я вам не скажу. Потому что мы и сейчас там сидим, готовим следующую».
Тармо Вахтер говорит в основном о процессе добывания документов:
«Многие думают, получить информацию, скажем, из Белого Дома, нереально. Я тоже так думал.
Даже когда мне сказали, что для этого надо просто написать туда письмо. Да, потребуется время. Может быть, год. Но они ответят. Так мне сказали. Я не поверил, но сделал. И мне ответили…»
Затем выступил депутат парламента Яак Аллик. Буквально в двух словах он смог сказать о каждом из участников самое важное – для аудитории, разумеется. О Тармо Вахтере – что ему всего 42 года, а все эстонские политики его уже страшно боятся. О Тийте Хенносте – что в Эстонии его в свое время называли «красный профессор», потому что он был за то, чтобы памятник Воину-освободителю оставался на своем месте в центре Таллинна. О Юри Луйке – что по отцовской линии он русский. И, наконец, о себе – что был членом компартии и Верховного Совета, в настоящее же время «убежденный горбачевфил», ибо считает освобождение Советского Союза от «красного тумана» его заслугой.
А к произведению Вахтера у Аллика отношение неоднозначное: «С одной стороны, это действительно объективная хроника шести месяцев, с марта по сентябрь 91-го. Но если говорить об истинных причинно-следственных связях, то надо смотреть глубже».
Чистая правда тоже необъективна
«Мне посчастливилось прочитать это произведение от корки до корки, – взял слово москвич Григорий Амнуэль, директор клуба International Dialog. – И хочу сказать, что такой книги у нас до сих пор не было. Она абсолютно безоценочна. В ней нет ни очернения, ни приукрашивания – только реальные факты. Мне кажется, что для нас, россиян, эта книга даже важнее, чем для эстонцев. Это просто подарок тем людям в России, кто хочет думать!»
Еще одна важная выдержка. «В этой книге не использован ни один анонимный источник, – говорит автор в послесловии к изданию. – Цитаты героев взяты из подлинных звуко- и кинозаписей и протоколов заседаний. Если о каком-то событии не хватало оригинальных материалов, я использовал в незначительной мере поздние интервью участников событий».
Лично меня все это не переубедило.
Какими бы документами ни располагал автор, он все равно, вольно или невольно, будет руководствоваться своим отношением к событиям.
Даже если профессионализм и честность не дадут ему просто-напросто умолчать о каких-то бумагах, то в пересказе других это отношение все равно будет проглядывать.
Аргументы? Они в книге. «Человек в черной кожанке подошел к Пеэтеру Выса и велел ему отойти», – пишет Тармо. Казалось бы, объективно, как протокол. Не придерешься. Был человек одет в черную кожаную куртку? Был. Говорил он Пеэтеру Выса отойти? Говорил. Выходит, чистая правда? Правда. И чистая. Но не объективная. У любого образованного человека за фразой «человек в черной кожанке» тут же встают перед глазами целые пласты истории. Это прямой отсыл к событиям прошлого века. Для одних – трагическим, для других – триумфальным.
А теперь внимание: «Человек в черной кожанке подошел к Пеэтеру Выса и велел ему отойти» – это первая фраза книги. Все. Отношение создано. Дальнейшее читатель будет воспринимать исключительно субъективно – исходя из того, причисляет он себя (сознательно или бессознательно) к «носителям» черных кожанок или к тем, кого эти «кожанки» грузили в вагоны и расстреливали без суда.
Рассматривать эту книгу следовало бы скорее не как собрание объективных документальных свидетельств, а как произведение искусства – хорошую, увлекательную, документальную, но повесть. Впрочем, Тармо и сам назвал книгу «документальным репортажем». А репортаж – это все же не протокол.
Так что поспорить на той презентации было о чем. Но аудитория не стала. Ни острых замечаний, ни желания высказать какие-либо претензии или обиды… Мне кажется, я поняла, почему.
Это было красиво. Это было доброжелательно. И это было убедительно – настолько, насколько сами участники были убеждены в своей правоте. Не исключено, что те, кто писал когда-то критические материалы об Эстонии, изменили свою точку зрения. А возможно, в России действительно стало больше мыслящих людей. И вообще – становится модным думать. И думать свободно.
