Данные любой переписи населения интересны уже сами по себе, но еще интересней они в сравнении с предыдущими переписями, ибо тогда становятся видны изменения в нашей жизни, пишет в «МК-Эстонии» обозреватель Айн Тоотс.
Два свежих отчета Департамента статистики о переписи 2011 года касаются семейного положения и религиозных предпочтений жителей Эстонии. В первом из них нашли отражение и поветрия последних десятилетий. Как это выглядит на языке цифр.
Семейное положение жителей Эстонии старше 14 лет (в %)
|
1922 |
1934 |
1959 |
1970 |
1979 |
1989 |
2000 |
2011 |
|
|
Официальный брак |
49,2 |
49,5 |
54,3 |
58,3 |
59,6 |
59,8 |
39,9 |
34,5 |
|
Свободный брак |
10,9 |
15,6 |
||||||
|
Вдовствующие |
11,2 |
11,7 |
11,4 |
10,6 |
10,2 |
9,6 |
||
|
Разведенные |
0,2 |
0,9 |
6,9 |
8,4 |
8,3 |
9,8 |
Неизменной на протяжении всей истории Эстонской Республики остается одна-единственная цифра: каждому десятому из нас не избежать печальной участи вдовца. Такой же стала доля разведенных, только развод не всегда горе. Несколько неожиданно, что как в довоенной Эстонии, так и в послевоенной в браке состояла (состоит) лишь половина взрослого населения. Примерно таким же был расклад и на заключительном этапе царской власти, т.е. по переписям 1881 и 1897 годов, тогда как на закате советской власти этот показатель стал приближатьcя к 60%.
Разница по сравнению с прежними временами в том, что признаваемый действительным брак уже не обязательно регистрировать в официальном порядке — таково отражение духа нового времени. Еще более крутым его отражением явилось то, что при переписи 2011 года впервые были учтены и состоящие в однополом браке (пока еще свободном), каковых насчитали 428 человек. Один такой случай довелось засвидетельствовать и работавшему переписчиком автору этих строк, так что это вовсе не выдумка.
Бездетных и многодетных стало меньше
Достаточно существенные изменения произошли в структуре семьи. Основная разница в том, что если в довоенной Эстонии бездетных женщин было почти вдвое больше, чем сейчас, то сегодня гораздо меньше многодетных семей, хотя демографический переход, т.е. уменьшение рождаемости вследствие уменьшения детской смертности, начался в Эстонии еще в середине XIX века.
Количество детей (в %)
|
Детей |
1922 |
1934 |
1979 |
1989 |
2000 |
2011 |
|
0 |
43,1 |
41,3 |
26,5 |
23,9 |
24,6 |
22,9 |
|
1 |
11,7 |
14,2 |
26,7 |
26,7 |
26,8 |
25,7 |
|
2 |
9,9 |
12,0 |
28,2 |
32,7 |
33,4 |
34,7 |
|
3 |
8,4 |
9,1 |
10,1 |
10,5 |
10,6 |
11,0 |
|
4+ |
26,9 |
23,4 |
8,2 |
6,1 |
5,1 |
4,4 |
Положение существенно изменилось в послевоенное время, когда наиболее распространенным стало наличие в семье одного-двух детей. Уточнить время начала этого процесса по данным переписей, к сожалению, не представляется возможным, так как наличие детей стало вновь учитываться при советской власти лишь начиная с 1979 года.
Стоит отметить и то, что доля женщин, имеющих двух-трех детей, т.е. худо-бедно обеспечивающих простое воспроизводство населения, за последнее десятилетие не только стабилизировалась, но и растет, хотя и незначительно, причем не только в процентном выражении, но и в абсолютных цифрах. Цифры эти примечательны тем, что в период между двумя последними переписями число представительниц прекрасного пола старше 14 лет уменьшилось более чем на 20 тысяч.
Наступление безверия
Еще более интересную картину воспроизводят данные о религиозных предпочтениях жителей Эстонии.
Религиозные предпочтения жителей Эстонии (в %)
|
1881 |
1897 |
1922 |
1934 |
2000 |
2011 |
|
|
Лютеране |
87,1 |
84,1 |
83,9 |
77,6 |
13,6 |
9,9 |
|
Православные |
11,4 |
14,3 |
13,6 |
18,9 |
12,8 |
16,1 |
|
Баптисты |
0,1 |
0,5 |
0,8 |
0,5 |
0,4 |
|
|
Католики |
0,2 |
0,4 |
0,2 |
0,2 |
0,5 |
0,4 |
|
Нерелигиозные |
0,3 |
0,6 |
40,2 |
54,1 |
Тут, впрочем, требуются некоторые пояснения. По царскому времени и довоенной ЭР данные приводятся по всем жителям, а по послевоенной – по лицам старше 14 лет. Данных по ЭССР нет не потому, что тогда не было ЭР, просто в то время религиозными предпочтениями населения власти не интересовались или делали вид, что их не существует либо они маргинальны.
Вряд ли есть смысл уточнять, что религиозность довоенного времени, особенно царского, существенно отличалась от послевоенной, прежде всего постсоветской. В первых двух переписях нет данных о том, сколько было в Эстляндской губернии нерелигиозных лиц, которых в последующем называли по-разному. В переписи 1922 года они именуются находящимися вне веры, в 1934 году – без веры, в 2000 году вообще разбиты на две категории – на атеистов и на индифферентных по отношению к вере, а в 2011 году их классифицировали как лиц, не относящих себя ни к одной из религий.
Данные по двум последним переписям неполные в том смысле, что значительная часть опрошенных (в 2000 году 30,6% и в 2011 году 16,6%) либо не пожелала ответить на вопрос о своих религиозных предпочтениях, либо затруднилась это сделать, либо узнать об этом не представлялось возможным. Общая же тенденция тут такова, что при следующей переписи населения, которая состоится не ранее 2020 года, вопрос о религиозных предпочтениях, скорее всего, опрашиваемым задаваться больше не будет, так что вектор развития общества вполне очевиден.
