Европа свыклась с кризисом и демонстрирует полное безволие. В обозримом будущем это приведет к тяжелейшим последствиям.
Когда во второй половине 2008 года разразился очередной и на редкость сильный мировой кризис, шокированные политики и госчиновники в союзе с экономистами и бизнесменами предприняли ряд радикальных экстренных мер. Можно много спорить об их последствиях в будущем, однако на тот момент они в основном сработали и спасли нас от тяжелейшего глобального потрясения, смягчив острую фазу кризиса.
Рабочее беспокойство
Однако справившись с первым, самыми страшным ударом, в Европе, да и по всему миру постепенно расслабились и успокоились. Нет, внешне все переживают! Как же не волноваться, когда государства, и так давно жившие не по средствам, влезли в новые, астрономические долги; когда нельзя продолжать прежнюю политику жизни в долг, а ужиматься и отказываться от привычных благ никто категорически не желает?
Но даже внешнее беспокойство выглядит в последнее время как-то буднично, по-рабочему.
Политики понимают, что они должны быть обеспокоенными, и делают свою работу. Только без огонька.
Посему волнение их выглядит не более чем рутинным исполнением повседневных обязанностей.
Европе как воздух давно уже необходимы быстрые радикальные экономические реформы, но никто не собирается их проводить. Да, проводятся саммиты, утверждаются некие проекты, но все это телепание вокруг да около. Ибо все понимают, что резкие и глубокие изменения несут с собой серьезные политические риски. Поэтому до сих пор не принято ни одного радикального решения. И инерция продолжает тащить слегка притормаживаемый европейский поезд к пропасти.
Интернациональный авось
Справедливости ради придется признать, что и народ в основной массе своей ведет себя ничуть не лучше. Сказывается, конечно, и усталость от затяжного кризиса. Многим непонятно уже, какой там кризис, если у них самих все в норме. Страх девальвировался.
От бесконечного повторения слова «кризис», «крах», «банкротство», «угроза» уже потеряли изначальный жесткий смысл, с ними свыклись. Как иные заложники свыкаются с террористами, если долго соседствуют, появляется даже психологическая связь, названная «стокгольмским синдромом».
В воздухе витает надежда на авось, на которую в последние годы Россия утратила былую монополию. В умах укоренилась убежденность: раз сумели погасить вспышку в начале кризиса, как-нибудь и теперь обойдется. Технически невозможно? Что-нибудь да придумают. Кто? Все вертят головой по сторонам в твердом убеждении, что эти люди где-то поблизости, нужно только как следует присмотреться.
Даже фондовые инвесторы, похоже, устали от лихорадки последних лет и потеряли былую эмоциональность.
То, как они ведут себя с акциями, больше похоже на обреченное безразличие, чем на уверенность в чем бы то ни было. Как справедливо отмечают некоторые фондовые аналитики, народ дезорганизован и все чаще покупает ценные бумаги на плохих новостях и сбрасывает их на хороших.
Любой тренд, если он затягивается, утомляет и расслабляет. Происходящее сейчас особенно опасно, поскольку решать скапливающие ныне проблемы (прежде всего, груз колоссальных государственных долгов, совершенно безрассудно по-прежнему наращиваемых ведущими державами) с каждым месяцем становится все сложнее. И позиция Франции, заметно изменившаяся после смены президента, не внушает никакого оптимизма. Правда, дает надежду иного рода.
Прорыв нарыва
Если ныне не существует достаточных стимулов для быстрых и глубоких реформ, их может дать Франция, управляемая социалистами. Они гарантированно будут стимулировать экономику, повышая налоги и – главное – набирая новые долги в довесок к уже имеющимся и без того огромным. Естественно, работать такая экономическая политика не будет ровно так же, как и не работала до сих пор. Плачевная ситуация только усугубится. В конце концов нарыв лопнет, и по Франции таки жахнет кризис.
Франция потянет за собой всю Европу, поскольку такую дырищу залатать уже не получится.
И вот этот шок по-настоящему встряхнет всех. Он развяжет руки европейским политикам, электорат которых взмолится, наконец: «Делайте, что угодно, только спасите!»
И как миленькие люди будут сносить то, что сегодня еще кажется немыслимым унижением.
Впрочем, довольно высока вероятность и того, что Франция ничего толком натворить не успеет, а плотину уставшего всеобщего доверия прорвет еще этой осенью-зимой.
Как бы там ни было, одно очевидно: в обозримом будущем нас ждут большие перемены. Они могли произойти по доброй воле общества, однако оно на это не способно (впрочем, как обычно). Так что обновление будет порождено сильным кризисом, который государствам удалось лишь оттянуть и тем самым усугубить.
Больше статей — на сайте автора.
