Итоги состоявшейся в первом квартале текущего года переписи населения и жилых помещений оказались в чем-то ожидаемыми, в чем-то не очень, но еще больше нуждаются в конкретизации и расшифровке, с чем придется подождать до появления уточненных данных. Ожидаемым было сокращение численности населения, а вот на 5,5% (75 816 человек) это много или мало – кому как нравится. Напомним, что в Литве этот показатель был 12%, в Латвии – 13%. Да и, по оценке Департамента статистики, перепись обошла стороной не менее
1% населения, это 13 тысяч человек, что сокращает убыль еще на 1%. Сальдо таково, что естественная убыль с 2000 года составила около 32 тысяч, зарегистрированная негативная миграция – 22 тысячи и незарегистрированная, с которой еще разбираются, тоже 22 тысячи.
Разобраться стоит и в том, что думать об уменьшении доли лиц моложе 15 лет с 18% до 15% (в ЕС, данные за 2010 год, 15,6%), ибо кривая естественного прироста населения имеет волнообразный характер.
Очередной рост рождаемости начался у нас дюжину лет назад и завершился три года назад, что особенно заметно было в прошлом году.
То же самое касается статистики пожилых людей (старше 64 лет), которых сейчас на 3% больше, чем было в 2000 году (18% против 15%; в ЕС 17,4%). Разве плохо, что люди живут дольше? Людей, достигших 70-летнего возраста, нашлось на 36 тысяч больше, чем было в 2000 году, а разменявших восьмой десяток – больше почти на 23 тысячи. Правда, все это – эхо бэби-бума послевоенного периода.
Внутренняя миграция
Происходящее с внутренней миграцией можно воспринимать по-разному. Идет переселение из провинции в крупные города, поэтому увеличилось население лишь двух уездов: Харьюского (на 27 тысяч) и Тартуского (на 685 человек), тогда как Ида-Вируский уезд потерял более 30 тысяч, Вильяндиский — более
10 тысяч, многие другие уезды, а также Таллинн – по 6-9 тысяч. Жителей в Таллинне, правда, зарегистрировано более 416 тысяч, но реально живет тут, по данным переписи, 392 с небольшим тысячи человек. Сокращение сельского населения породило панику, что скоро в Эстонии вообще останется лишь два города да несколько курортов, только стоит ли этого пугаться? Лишь пять лет назад горожан на Земле стало больше, чем селян, да и в Эстонии доля селян все еще превышает 30%. Ну а плотность населения у нас 31 человек на квадратный километр (в ЕС – 116; в Германии и Великобритании более 200, в Бельгии более 300, а в Голландии и все 400),
поэтому равномерно заселить всю территорию все равно не получится.
Главное, однако, не в этом. Лет двадцать назад, после восстановления независимости, ожили воспоминания, что в довоенной Эстонии было 140 тысяч хуторов. Судьба, однако, к счастью, повернула страну лицом не к прошлому, а к будущему: колхозы исчезли, но вместо них появились не прозябающие мелкие хутора, а крупные хозяйства, и сейчас у нас проблем с сельскохозяйственным производством нет – было бы кому продать готовую продукцию. Решения демографических проблем тоже лучше искать глядя вперед, а не назад.
Внешняя миграция
Низкая рождаемость не оставляет шансов на сохранение численности населения за счет естественного прироста. Остается надеяться на миграцию, которая сейчас тоже отрицательная, т.е. уезжает отсюда больше народу, чем приезжает. Частично это объясняется последствиями экономического кризиса, ибо уровень безработицы у нас все еще высокий (в 1-м квартале текущего года по данным Департамента статистики 11,5%, а по данным Евростата 10,8%, т.е. на 0,2% ниже среднего по еврозоне), но не только. В соседней Финляндии, главном пристанище гастарбайтеров из Эстонии, тоже не имеют работы 7,6% трудоспособного населения, но найти там работу нашим землякам труда не составляет.
В конце мая Департамент статистики обнародовал данные о миграции за 2011 год, по которым видно, что
пик негативного сальдо миграции приходится у нас не на 2010 и 2011 годы, т.е. на время выхода из экономического кризиса,
а на 2005 и 2006 годы, когда рост ВВП составлял 9-10%, безработица была ниже нынешней и продолжала спад на фоне начавшегося бурного роста среднемесячных зарплат (на 100-120 евро ежегодно в 2007-2008 годах). Это значит, что процесс миграции заслуживает более глубокого осмысления, особенно возможностей управления им, чем рано или поздно придется заняться. Самое интересное, пожалуй, то, в какой мере эмиграция связана с реструктурированием нашей экономики, ибо предприниматели и инвесторы пуще прежнего жалуются на нехватку квалифицированной рабочей силы. Структурная безработица – давняя беда Эстонии, усугубляемая появлением категории лишних работников, поскольку при сокращении численности населения на 76 тысяч человек число занятых возросло за это же время на
50 тысяч (с 564 до 614 тысяч в 1-м квартале 2000 и 2012 годов). Управление миграцией в такой ситуации означает переосмысление целесообразности поддержки тех, кто не нашли себе места в Эстонии, и привлечение сюда тех, кто мог бы принести пользу стране – в том числе в демографическом плане. Так поступают многие страны, и Эстония не была бы тут исключением.
Национальный вопрос
Ничего удивительного не выявила перепись в национальном плане. Доля эстонцев увеличилась за 11 лет с 67,9% до 68,75%, однако число их уменьшилось на 40,5 тысячи, до 890 тысяч, т.е. опустилось ниже уровня первой советской переписи 1959 года. «Страшная правда» состоит в том, что
в период между этой и последней советской переписью 1989 года число эстонцев увеличилось на 70 с небольшим тысяч,
а после этого уменьшилось на 73,5 тысячи. Доля русских сократилась за 11 лет на 0,8%, до 24,8%, или на 30 тысяч человек, до 321 тысячи, а с 1989 года даже на 153,5 тысячи, однако в свежем обзоре миграции Департамент статистики сообщает, что в 2011 году наибольшую группу переселившихся в Эстонию составили россияне
(1200 человек) и финны (1149). Не исключено, что мы стоим на пороге новой волны «оккупации» с Востока, только на этот раз, если все пойдет гладко, режим ее будет устанавливаться Таллинном, а не Москвой.
