«МК-Эстонии» удалось пообщаться с одной из работниц дома призрения Иру.
Говорить работница согласилась только на условиях анонимности. По ее словам, недовольны условиями работы многие сотрудники, но высказываться на эту тему попросту боятся. Какая-никакая, а все-таки работа.
«Когда я поступила на работу, года полтора назад, было довольно неплохо, – рассказывает женщина. – В смену должно быть четыре человека, и сначала был полный комплект. У нас 40 человек подопечных. Их почему-то называют клиентами. Мне кажется, очень иронично. Самому молодому, наверно, лет восемьдесят, остальные старше. Работа крайне тяжелая физически. Но работа посменная, поэтому мы можем ходить к врачу, не отпрашиваясь. Многим нравится, что питание есть, но мне это не нужно. В общем-то, на этом плюсы и заканчиваются».
Работница говорит, что сейчас в Iru Hooldekodu проходит прокурорская проверка, так как скончался один человек, однако прокуратура опровергала эту информацию. Возможно, речь шла как раз о смерти Ирины Васильевны, о которой писала «МК-Эстония».
«Жалобы поступают постоянно. Люди все крайне больные, но нам сказали скорую не вызывать, якобы дом по уходу оплачивает.
Хотя это странно, ведь скорая вызывается бесплатно, – удивляется работница. – Скорая помощь приезжает только в крайних случаях. Плюс у нас постоянно эпидемии. То, что сейчас грипп, это ладно. Дело в том, что у нас в отделении была чесотка три раза. Я три раза лечилась от нее, причем два раза за свой счет. Это скрывают. Когда я в очередной раз заболела, записалась к дерматологу. Конечно, ждать пришлось полгода, я лечилась сама, а когда пришла к врачу, уже была здорова. И он мне прямо в лицо показал бумаги, что во всем доме по уходу был найден чесоточный клещ, я как раз в отпуске была в это время. Вернулась, а мне говорят, что не было ничего».
Потом, рассказывает женщина, в доме призрения были вши. Но она была в отпуске, и, к счастью, ее не коснулась эта проблема. Сама она объясняет эту проблему просто: закрытое пространство, люди не выходят, друг от друга заражаются, никто их не лечит, только если родные озаботятся здоровьем и поведут по врачам.
«Хамство высокого руководство тоже процветает. У нас тут исчезло белье. Рабочие, которые с прачечной привозят белье, бросали его, куда попало. И оно попадало в другое отделение. Потом все нашлось. Но до этого повесили объявление: «Верните, хотя бы инкогнито, иначе будем ходить по домам с проверками». Во-первых, кто пустит по домам ходить? А во‑ вторых, вы бы видели это белье. Кому оно надо?», – возмущается работница Iru Hooldekodu и показывает фотографию объявления на телефоне.
Жалуется женщина и на то, что теперь в смену работает не четыре человека, а всего лишь два и за ту же зарплату.
При этом новых сотрудников никто даже не ищет.
«Приходится и кормить, и убирать, и в туалет водить одновременно. Это не только я, все так делают. По ночам вообще работает один человек. Но это не просто работа, когда сидишь и ничего не делаешь. Приходится в четыре утра начинать всех поднимать: менять памперсы, вести в туалет, менять белье, переодевать одежду, потому что подопечные наши сильно пачкаются. У нас молодые даже не выдерживают такой работы», – делится женщина.
Она добавляет, что с дежурным человеком ночью может случиться что угодно. Даже здоровый человек может упасть в обморок.
«И 40 абсолютно безумных людей, там никого нет вменяемого, остаются абсолютно одни.
Я спрашивала, как так. На что мне ответили: «а никак». В больницах, в других домах по уходу, везде два человека работают ночью, и только у нас один. Наш дом известен своим «особым» отношением», – заключает работница.
Как объясняет главный специалист отдела попечительства Министерства социальных дел Кетри Куппер, законом не устанавливаются четкие правила на количество работников в домах по уходу. Однако, согласно Закону о социальном уходе, дом призрения должен обеспечить наличие персонала, квалификация которого и нагрузка позволяет обеспечить опекаемого действиями и процедурами так, как это было указано в составленном плане по уходу, который, кстати, должен обязательно быть составлен на каждого больного.
Директор дома по уходу Иру Терье Краанвельт отказалась комментировать что-либо «МК-Эстонии». «Работники Iru Hooldekodu могут получить ответы на свои вопросы о рабочем порядке непосредственно напрямую. В прессе я это не комментирую», – ответила она.
