С 2026 года доля самофинансирования клиентов домов по уходу выросло, а часть расходов переложена на тех, кто и так находится в зоне риска бедности. Государство говорит о необходимости компромиссов, поставщики услуг – о системном кризисе, а семьи – о невозможности тянуть уход в одиночку. Что на самом деле происходит с системой ухода и к чему приведут новые правила, узнавала «МК-Эстония».
В Эстонии тысячи людей нуждаются в круглосуточном уходе из-за тяжёлой инвалидности, деменции и других серьёзных заболеваний. Для них дом по уходу – не выбор, а единственная возможность жить с постоянной поддержкой.
Осенью представители Министерства социальных дел заявили, что с апреля 2026 года доля самофинансирования в домах по уходу для людей с тяжёлыми формами инвалидности и психическими расстройствами вырастет на 10%. Собственный вклад постояльцев покрывает бытовые расходы, а государство оплачивает услугу ухода, включая зарплаты персонала.
Тем не менее поставщики услуг утверждают, что даже два источника дохода покрывают лишь около 60% их реальных расходов, а дефицит сохраняется.
По словам руководителей домов по уходу, многие учреждения уже сейчас работают в минус, а малые и частные дома рискуют не выдержать дополнительной финансовой нагрузки. Это может привести к сокращению услуг или закрытию учреждений.
Подорожание ухода стало и политическим вопросом: оппозиция в Рийгикогу попыталась выразить недоверие министру социальных дел Кармен Йоллер, обвиняя ее в отсутствии системных решений. Однако вотум провалился.
В итоге с января 2026 года услуги многих домов по уходу подорожают, а с апреля увеличится и доля самофинансирования. При этом проблема доступности остаётся острой: очереди на места растут, а люди с наиболее тяжёлыми диагнозами часто оказываются в конце списков.
Эксперты предупреждают, что помощь нередко приходит слишком поздно, а ответственность за сферу фактически распределена между муниципалитетами, учреждениями по уходу и семьями – при явно недостаточном участии государства.
Все гораздо глубже
«Проблемы в сфере услуг специального ухода – значительно шире, чем просто повышение доли самофинансирования», – подчёркивает представитель Палаты людей с ограниченными возможностями Эстонии Кристи Кяхяр.
По её словам, одной из самых серьёзных проблем остаётся государственное финансирование, которое не соответствует реальной модели затрат, а также острая нехватка мест.
«В очереди сегодня ожидают более 2000 человек», – указывает Кяхяр.
Она обращает внимание и на то, что ежегодно появляются новые молодые люди, которым после завершения обучения требуется постоянная поддержка и услуги ухода, в том числе – с расстройствами аутистического спектра, чья потребность в услугах со временем растёт.
Особо сложная ситуация, по её словам, складывается с круглосуточными услугами для людей с расстройствами аутистического спектра и сложным поведением.
«Уже сейчас в очереди находится около 30 человек, а по всей Эстонии мест для таких пациентов – всего 12», – констатирует она.
В ближайшие годы государство планирует создать ещё 12 мест, однако, как подчёркивает Кяхяр, этого для покрытия реальной потребности всё равно недостаточно.
Она отмечает, что для этой целевой группы крайне сложно предложить альтернативные формы услуг.
«Получатели нуждаются в очень структурированной среде, квалифицированном и стабильном персонале», – поясняет специалист.
При этом, по оценке Госконтроля, часть людей может так и не дойти до получения услуги в течение своей жизни.
Отдельной проблемой Кяхяр называет действующую модель финансирования. По последним данным Госконтроля, услуги специального ухода государство финансирует лишь на 64%.
«В такой ситуации у поставщиков услуг отсутствует мотивация создавать новые места», – отмечает она.
Кяхяр обращает внимание и на проблему кадров. Цель услуг специального ухода, по её словам, – в поддержке и развитии человека с психическими особенностями, чтобы он мог справляться с жизнью более самостоятельно. Однако действующая модель финансирования позволяет в основном обеспечивать лишь надзор.
В дневное время, поясняет она, на 30 человек приходится всего два специалиста по сопровождению, а в случае более тяжёлой инвалидности – два работника на 15 человек.
«Для сравнения: в услугах для детей той же целевой группы соотношение – один сотрудник на пять человек», – подчёркивает Кяхяр.
Не по карману
Повышение доли самофинансирования до 10% Кристи Кяхяр называет значительным, особенно с учётом того, что пособие по нетрудоспособности увеличивают лишь на 4–5%. По её словам, это означает, что доля самофинансирования растёт значительно быстрее, чем доход человека.
Она напоминает, что за последние три года рост доли самофинансирования был следующим: в 2024 году – 15%, в 2025 году – 10% и в 2026 году – ещё 10%.
При этом, хотя в законе предусмотрена защитная мера, согласно которой после оплаты услуг по уходу у человека должно оставаться не менее 15% его дохода – ведь именно из этой суммы ему приходится покрывать все остальные расходы.
«Это одежда, обувь, средства гигиены, лекарства, дополнительные расходы, связанные с инвалидностью, а по возможности – и участие в культурной жизни», – перечисляет Кяхяр.
По её словам, повышение платы существенно ограничивает возможности человека жить достойной и полноценной жизнью в обществе.
Отдельно Кяхяр указывает, что представителей Палаты людей с ограниченными возможностями Эстонии даже не пригласили на обсуждение повышения доли самофинансирования.
«Нас лишь поставили в известность об уже принятом решении», – констатирует она.
Палата людей с ограниченными возможностями Эстонии рекомендует семьям подавать заявки на услуги и становиться в очередь.
Кристи Кяхяр поясняет: услугу можно получить с 18 лет, в очередь можно встать уже с 16 лет, тем самым – можно дать государству заранее понять, что такая помощь скоро понадобится.
Нет мест
По словам вице-мэра Таллинна Рийны Сольман, повышение доли самофинансирования само по себе напрямую не влияет на бюджет местного самоуправления.
Она поясняет, что в соответствии с законом недостающую часть собственной доли в пределах установленного лимита компенсируют из государственного бюджета.
В то же время, отмечает Сольман, нагрузка может возникнуть в ситуациях, когда поставщик услуги устанавливает размер самофинансирования выше государственного предельного уровня.
«В таком случае разницу приходится покрывать либо за счёт человека, либо при участии близких, либо за счёт поддержки местного самоуправления», – поясняет она.
Говоря о доступности услуг, Сольман констатирует, что очереди – по-прежнему очень длинные. По состоянию на 1 июля 2025 года в государственной очереди на услуги специального ухода находилось 2217 человек, из них 720 – жители Таллинна.
Вице-мэр также отмечает, что в условиях нехватки персонала учреждения всё чаще вынуждены отбирать клиентов.
«Предпочтение отдают людям с с менее выраженной потребностью в поддержке», – констатирует она.
Чужая ответственность
По словам Рийны Солман, услуги специального ухода, особенно – круглосуточного, на протяжении многих лет остаются недофинансированными, и именно это стало одной из причин острого дефицита мест.
Если человек не получает необходимую услугу из-за отсутствия средств в государственном бюджете или свободных мест, обязанность помогать фактически переходит к местному самоуправлению.
«В таких ситуациях приходится преодолевать кризисы, потому что государственная услуга недоступна», – говорит она.
Это может привести к необходимости экстренной психиатрической помощи, вмешательству полиции или скорой, установлению опеки, помещению в закрытое учреждение или принудительному лечению.
По её словам, для общества это значительно более дорогие и тяжёлые решения, чем своевременное предоставление подходящей услуги специального ухода.
Цифры и ожидание
Согласно данным Департамента социального страхования (SKA), по состоянию на 30 июня 2025 года услугами специального ухода при поддержке государства пользовались 6215 человек, ещё 2133 человека находились в очереди.
Говоря о сроках ожидания, представитель департамента Ксения Репсон-Дефорж ссылается на данные Государственного контроля, согласно которым медианная продолжительность ожидания по различным видам услуг составляет от 14 до 53 месяцев.
«Самые длительные сроки ожидания, к сожалению, характерны для наиболее тяжёлых форм – круглосуточных услуг специального ухода», – подчёркивает Репсон-Дефорж.
Кроме того, отмечает она, на распределение мест влияет общая демографическая ситуация.
«Наибольшая нехватка мест сейчас наблюдается в Таллинне и Харьюмаа, Тартумаа и Ида-Вирумаа», – констатирует Ксения Репсон-Дефорж.
Компенсации и рамки ответственности
Говоря о возможных последствиях роста доли самофинансирования, в департаменте подчёркивают, что были проведены прогнозные расчёты. Согласно этим оценкам, повышение государственного предельного размера платы с 1 апреля 2026 года не приведёт к существенному росту количества людей, за которых государству придётся компенсировать недостающую часть платы. В 2024 году было 103 таких клиента.
Комментируя механизм компенсаций, представитель департамента поясняет, что для ряда услуг специального ухода человек обязан самостоятельно оплачивать проживание и питание, а государством установлены соответствующие предельные размеры собственного участия. После уплаты этой суммы у человека должно оставаться не менее 15% дохода – если денег не хватает, недостающую часть компенсирует государство.
«Но до сих пор не было случаев, чтобы государство не компенсировало недостающую часть собственного участия поставщику услуги», – подчёркивает Репсон-Дефорж.
Представитель SKA добавляет: «Да, департамент осведомлён о ситуации, когда фактические расходы на услугу превышают установленное государством финансирование. Запросы на дополнительное финансирование регулярно направляют в Министерство социальных дел».
От автора
Пока министерства, ведомства и самоуправления пытаются переложить ответственность друг на друга, тысячи людей продолжают ждать – находясь в состоянии, которое зачастую не терпит ожидания.
Формально – да, у каждого есть свой участок ответственности, но на практике система всё чаще работает так, что никто не отвечает за конечный результат – за человека, которому нужна помощь здесь и сейчас.
Государство говорит о лимитах и моделях, муниципалитеты – о нехватке ресурсов, учреждения – о дефиците персонала.
А между этими обсуждениями остаются люди и их семьи, для которых уход – не услуга и не статья расходов, а вопрос выживания, достоинства и будущего.
В последние годы Эстония находит миллиарды на укрепление обороноспособности и справедливо беспокоится о безопасности государства. Но безопасность – это не только танки, дроны и ракеты. Это ещё и уверенность в том, что в старости, инвалидности или тяжёлой болезни человек не останется один на один с системой, которая лишь бесконечно объясняет, почему она ему не может помочь.
Когда помощь и уход становятся недоступными для тех, кто в них больше всего нуждается, речь идёт уже не только о деньгах. Это – вопрос приоритетов.
Готово ли государство признать, что забота о самых уязвимых – это не второстепенная статья расходов, а важная часть устойчивого и безопасного общества, о котором так много, к сожалению, лишь говорят?
Комментарий
Мерике Мериранд, председатель правления сети домов по уходу Pihlakodu
Повышение доли cамофинанси-рования действительно помогает покрыть часть расходов, однако реальная себестоимость услуги растёт значительно быстрее. Основная причина – рост затрат на рабочую силу и такие ресурсы, как питание, энергия и средства ухода. Заработная плата работников по уходу составляет очень большую часть стоимости услуги, поэтому существенно сократить расходы невозможно.
Наш опыт подтверждает, что в настоящее время покрытие расходов на уход остаётся недостаточным, а себестоимость услуги не позволяет в полном объёме обеспечить качественный уход. Это, в свою очередь, создаёт давление как на ценовую политику, так и на уровень заработной платы сотрудников.
Несмотря на увеличение расходов, мы не планируем повышать стоимость услуги в 2026 году. Последнее повышение цен произошло осенью 2025 года, а для новых клиентов обновлённые тарифы начали действовать с 1 января 2026 года.
Уже сегодня услуга – труднодоступна для многих людей, и дополнительное повышение цен лишь усугубило бы риски, связанные с возможностью справляться с повседневными расходами.
При этом затраты на персонал неизбежны: рабочую силу невозможно заменить или сократить, поскольку уход – это непосредственная, контактная работа.
В нашем учреждении нехватка персонала существует, но она не критична – скорее это постоянный, ежедневный вызов. Конкуренция за работников очень жёсткая, поскольку мы соперничаем как с больницами, так и с другими домами ухода. В целом, в секторе ухода, по оценкам, не хватает 1000–1200 работников, а в социальной сфере в более широком смысле – около 4000.
В нашей практике были единичные случаи, когда от услуги отказывались, ссылаясь на её стоимость или финансовые трудности. Однако самостоятельный уход далеко не всегда является устойчивым решением, особенно когда речь идёт о пожилых людях с более сложной потребностью в уходе.
Очереди в домах Pihlakakodu в зависимости от региона сегодня составляют от двух месяцев до года. Спрос растёт быстро, поскольку население стареет, а характер потребностей меняется: люди приходят на услугу в более тяжёлом состоянии и в более позднем возрасте.
Если государственное финансирование в ближайшие годы не увеличится, в Эстонии круглосуточный уход может стать для многих семей финансово недоступным. В результате всё больше людей, нуждающихся в уходе, остаются на попечении семей, что вынуждает родственников отказываться от работы либо жертвовать собственным здоровьем и благополучием.
Отдельного внимания требуют специализированные учреждения. Пожилые люди с деменцией, психическими расстройствами, болезнью Паркинсона или другими диагнозами нуждаются в уходе, основанном на профессиональных знаниях и адаптированной, безопасной среде. Такие услуги должны быть отделены от обычного ухода, поскольку их потребности, риски и способы поддержки существенно отличаются, а у домов общего ухода часто отсутствуют необходимые компетенции и условия. Эти изменения – не роскошь, а необходимость, если мы хотим, чтобы все могли стареть безопасно и достойно.
На заметку
Госконтроль выявил ряд проблем
Заключение Государственного контроля Эстонии от 12 сентября 2025 года показало, что государственная система специального ухода и социальной поддержки для людей с психическими расстройствами и/или интеллектуальными нарушениями не справляется с обеспечением помощи в необходимом объёме и в разумные сроки.
Основные выводы Госконтроля
- Очереди на услуги растут, а сроки ожидания стали чрезмерными
- С 2018 по 2024 год число людей, ожидающих получения услуг, почти удвоилось.
- На конец 2024 года в очередях находились более 2000 человек, причём многие из них записаны сразу на несколько услуг.
- Фактическое ожидание помощи составляет от 14 до 53 месяцев, тогда как судебная практика считает разумным сроком около трёх месяцев.
Наиболее тяжёлая ситуация – с круглосуточными услугами
- Особенно остро ощущается нехватка мест для людей с высокой и комплексной потребностью в поддержке, в том числе при расстройствах аутистического спектра и тяжёлых психических состояниях.
- В отдельных категориях количество мест настолько ограничено, что госконтроль прямо указывает: часть нуждающихся может не дождаться услуги вовсе.
Финансирование не соответствует заявленной потребности
- Хотя государственные расходы на услуги специального ухода за последние годы почти удвоились, они не покрывают реальный спрос.
- Тарифы, по которым государство оплачивает услуги, компенсируют в среднем лишь около 60% фактических затрат, что делает расширение спектра услуг экономически невозможным для поставщиков.
Государство системно отклоняло запросы на дополнительное финансирование
Министерство социальных дел регулярно указывало на нехватку средств, однако за рассматриваемый период было удовлетворено лишь около 9% от запрашиваемого объёма дополнительного финансирования.
Очередь подменяет право на помощь
Формально услуги должны предоставлять на основе индивидуальной потребности, однако на практике доступ к ним определяют наличие свободных мест и объём финансирования. Отсутствие чётких сроков ожидания означает, что люди могут годами находиться в очереди, несмотря на признанную потребность в помощи.
Усиливается кадровый кризис
Низкая оплата труда и высокая нагрузка приводят к дефициту персонала и высокой текучести кадров, что дополнительно ограничивает доступность услуг и снижает их качество.
Сохраняется региональное неравенство
Значительная часть людей, нуждающихся в круглосуточной помощи, вынуждена получать услуги в других уездах, вдали от семьи и привычной среды, что особенно тяжело для людей с особыми потребностями.
Общий вывод
Госконтроль пришёл к выводу, что проблема носит системный характер: без устойчивого дополнительного финансирования и пересмотра принципов планирования государство не способно обеспечить доступность жизненно важных социальных услуг для наиболее уязвимых групп населения.
Источник: riigikontroll.ee
