События в Персидском заливе снова заставили нервничать мировые рынки и автомобилистов. Цена дизеля на некоторых заправках в Таллинне достигла двух евро за литр, а новости о возможных перебоях в Ормузском проливе вызвали разговоры о дефиците топлива. Есть ли у страны запас прочности, сколько жидкого топлива и газа хранится в стратегических резервах и насколько туго придется затянуть пояса жителям нашего государства, если кризис продлится, выясняла «МК-Эстония».
Юлия Дэуш, julia.deush@mke.ee
Татьяна Писарева, tatjana@mke.ee
Боевые действия на Ближнем Востоке, атаки на нефтяную инфраструктуру и угрозы судоходству в Персидском заливе отразились на цене нефти. Особенно подскочила стоимость дизельного топлива – на некоторых заправках в Таллинне его цена доходила до 2 евро за литр.
Через Ормузский пролив проходит около пятой части всей мировой торговли нефтью. Любые перебои в этом узком морском коридоре сразу бьют по поставкам топлива.
В начале марта часть танкеров остановила движение, а некоторые производители сократили экспорт. В итоге стоимость барреля Brent за считанные дни поднялась почти до 120 долларов, после чего откатилась ниже – до 90. Настолько резкими оказались колебания.
Представители крупных энергетических компаний уже заявили, что ситуация может стать самой тяжелой за последние десятилетия. Как писал The Wall Street Journal, генеральный директор Saudi Aramco Амин Нассер назвал происходящее «самым серьезным кризисом, с которым когда-либо сталкивалась энергетическая отрасль региона». По его словам, длительная блокировка Ормузского пролива приведет к «катастрофическим последствиям для мирового нефтяного рынка».
Финансовые аналитики смотрят на ситуацию с не меньшей тревогой. Эксперты Goldman Sachs допускают рост цены нефти выше 100 долларов за баррель, если перебои в поставках сохранятся, сообщает Reuters. А известный египетско-американский экономист и бизнесмен Мохамед Эль-Эриан предупредил, что такое положение дел способно разогнать инфляцию и затормозить рост мировой экономики.
Отдельное беспокойство вызывает ситуация с дизельным топливом. По данным Reuters, из-за перебоев поставок и проблем с перевозками мир уже потерял несколько миллионов баррелей дизеля в сутки.
Именно на дизеле ездят грузовики, которые привозят продукты в магазины, именно на дизеле работают сельскохозяйственная техника и часть общественного транспорта. Когда дорожает дизель, почти сразу растут расходы на перевозки, и в итоге меняются ценники на товары – это прямой удар по нашим кошелькам.
На сегодняшний день любое заявление политиков или военных мгновенно меняет цену барреля.
Например, после заявлений президента США Дональда Трампа о возможном завершении войны с Ираном и его планах временно снять «некоторые нефтяные санкции» цены на нефть резко пошли вниз.
Другой проблемой, о которой в последние дни заговорили во многих странах – особенно тех, что зависят от импорта нефтепродуктов – стали запасы. Хватит ли нам топлива и газа, если кризис затянется?
Неприкосновенный запас (НЗ)
Как и у многих других государств, в нашей стране тоже есть стратегический резерв. За него отвечает государственная компания AS Eesti Varude Keskus (EVK) – Эстонский центр запасов.
В Эстонии создание, управление и использование стратегических запасов жидкого топлива регулирует Закон о запасах жидкого топлива.
Как поясняет представитель EVK Мартин Яшко, к таким видам топлива относятся бензин, дизель и авиа-ционный керосин. Эти резервы предназначены для обеспечения жизнедеятельности страны, энергетической безопасности и выполнения международных обязательств.
По закону объем стратегических запасов должен соответствовать чистому импорту топлива за 90 дней. Если перевести это в привычные показатели потребления, государственный резерв покрывает примерно три месяца обычного спроса.
Эстония начала делать запасы жидкого топлива в 2005 году, а необходимого уровня достигла к 2010-му. В последние годы по мере роста потребления резерв постепенно увеличивают, чтобы сохранить требуемый уровень.
Сегодня стратегические запасы выглядят так:
- бензин – 51 000 тонн, что соответствует примерно 92 дням обычного потребления,
- дизельное топливо – 205 000 тонн (около 90 дней),
- авиационное топливо – 15 500 тонн (примерно 103 дня).
Все топливо хранят в виде готовых продуктов – это означает, что его можно использовать сразу, без дополнительной переработки.
Но этим резервы не ограничиваются. У топливных компаний есть собственные запасы. По состоянию на конец февраля 2026 года их хватило бы примерно на 49 дней потребления бензина и 37 дней – дизельного топлива.
Если суммировать государственные и коммерческие резервы, их хватило бы более чем на четыре месяца.
Для понимания масштаба – по данным за 2024 год Эстония ежедневно расходует примерно 564 тонны бензина, 2203 тонны дизеля и около 151 тонны авиационного топлива.
«В целом обеспеченность страны топливом и газом в Центре запасов оценивают как хорошую», – говорит Мартин Яшко.
Где хранят НЗ?
Чтобы покрыть расходы на содержание запасов, центр собирает специальный резервный сбор с продавцов топлива. Он составляет:
- 4,6 евро с каждой тысячи литров бензина, поступающего в потребление;
- 3,7 евро с каждой тонны дизельного топлива;
- 7 евро с каждой тонны авиационного топлива.
Для автомобилиста этот сбор уже включен в цену топлива на заправке, но в чеке его отдельно не указывают.
Поскольку у центра запасов нет собственных резервуаров, он арендует их у партнеров, и около 90% расходов связано именно с хранением топлива.
Сегодня 88% государственных топливных резервов хранятся в Эстонии, а 12% – за рубежом. EVK заключил договоры примерно с дюжиной партнеров, и запасы размещены в топливных терминалах, принадлежащих частным компаниям.
«И это – распространенная практика, – говорит Мартин Яшко. – На протяжении многих лет запасы топлива в Эстонии хранили такие страны, как Швеция, Великобритания, Италия и Латвия. Для этого между правительствами заключают специальные международные соглашения».
В 2025 году общий объем резервного сбора, полученного с проданного в Эстонии моторного топлива, составил 5,5 млн евро.
«Для владельца автомобиля со средним годовым пробегом это означает примерно около 7 евро в год, – приводит пример представитель EVK. – Эти деньги можно рассматривать как своего рода страховку для всех потребителей топлива – она позволяет обеспечить работу заправок и экономики даже в условиях кризиса».
По его словам, при управлении запасами центр стремится найти баланс между рисками безопасности и стоимостью хранения.
«После начала войны России против Украины и ухудшения ситуации в сфере безопасности доля топлива, хранящегося непосредственно в Эстонии, значительно увеличилась», – добавляет Яшко.
За качеством стратегического топлива регулярно следят.
«Например, проверяют октановое число бензина и устойчивость дизельного топлива к низким температурам. Топливо в стратегических запасах не содержит биодобавок, поэтому его можно хранить до десяти лет без ротации», – отмечает Яшко.
Временное решение
Но возникает вопрос: почему буфер на время кризиса рассчитан именно на 90 дней?
По словам представителя центра, это – разумный запас, который дает стране возможность пережить сложное время и найти новые каналы поставок.
«В кризисной ситуации ежедневное потребление топлива может как резко вырасти, так и снизиться, поэтому фактическое время, на которое хватит ресурса, зависит от поведения рынка и потребителей, – поясняет Мартин Яшко. – Страна, которая полностью зависит от импорта топлива, не может бесконечно жить за счет резервов, поэтому даже в кризисных условиях необходимо искать новые каналы поставок. Госзапасы дают временной буфер, который позволяет организовать альтернативные поставки».
А у нас в квартире газ!
Резерв природного газа, по данным EVK, составляет около 1 ТВт·ч. Летом этого количества хватает примерно на полгода потребления, а зимой, когда растет отопительная нагрузка, – примерно на полтора месяца.
Также запасы газа есть у коммерческих поставщиков. Системный оператор Elering хранит дополнительный резерв – около 0,3 ТВт·ч – для так называемых защищенных потребителей. К ним относятся, например, домохозяйства и социальная инфраструктура.
Руководитель энергетического отдела Министерства климата Рейн Вакс уверен в том, что в ближайшее время дефицит газа нам не грозит.
По его словам, после холодной зимы потребление газа снизилось, и «возможные перебои в Ормузском проливе не представляют прямого риска для нашего региона», поскольку большая часть сжиженного природного газа, поставляемого в страны Балтии и Финляндию, поступает из США и Норвегии.
«В то же время изменения на мировом рынке – например, рост спроса в Азии – могут косвенно влиять и на цены, и на цепочки поставок. Потребление на ближайшие полгода обеспечено имеющимися запасами, однако сложность заключается в том, что нынешние высокие цены на газ не могут стимулировать продавцов газа заранее заполнять Инчукалнское подземное хранилище и готовиться к следующему отопительному сезону», – полагает Вакс.
Представитель Alexela Тармо Кярсна считает рост закупочных цен на СПГ при продолжении конфликта весьма вероятным, поскольку рынок закладывает повышенную премию за риск.
«В первую очередь это касается объемов СПГ, поступающего в Европейский союз из Персидского залива (около 10–15% СПГ ЕС), а наиболее критический риск связан с возможностью прохождения через Ормузский пролив, – говорит он. – Кроме того, важна глобальная структура спроса: основные целевые рынки Катара – страны Азии (включая Китай), и если спрос в Азии растет, то конкуренция между азиатским и европейским спросом увеличивается, что также повышает цены в Европе».
Генеральный директор Палаты предпринимателей Майт Пальтс отмечает, что сильнее всего подорожание газа повлияет на энергоемкие отрасли промышленности.
Речь идет прежде всего о производствах, где газ служит основным источником энергии. В отдельных случаях это касается и пищевой промышленности. Если высокий уровень цен сохранится долгое время, часть предприятий может столкнуться с ситуацией, когда расходы на энергию начнут «съедать» прибыль.
Пальтс поясняет, что на оптовых рынках уже можно наблюдать подорожание, и в той или иной форме оно дойдет до потребителей.
«Домохозяйства могут ощутить рост цен уже в мае, – говорит он. – Назвать конкретный критический уровень цен сложно, так как он зависит от доли энергии в себестоимости и условий заключенных контрактов, но из-за возросших рисков дорожает закупка сжиженного природного газа, и эта волна неизбежно докатится до Эстонии – как до предприятий, так и до простых людей».
Тармо Кярсна констатирует, что главный индикатор – европейский газовый индекс TTF – уже подскочил в несколько раз: если недавно он держался на уровне 30 евро за мегаватт-час, то теперь достиг 54 евро.
«Для оптового рынка это изменение означает мгновенное подорожание. А вот когда новый ценник увидят обычные потребители – зависит от их договора с поставщиком, – объясняет он. – Те, у кого договор «привязан» к биржевому индексу TTF, сразу почувствуют рост. В этом случае условия меняются быстро, и повышение отражается на счетах практически без задержек».
А вот обладатели фиксированных договоров, по его словам, могут временно выдохнуть.
«На время срока фиксации цена для них остается прежней. Но, как только придет время заключать договор на новый период, газ подорожает и для них.
Проще говоря: если конфликт продолжится, роста цен на газ не избежать.
Вопрос лишь в том, увидит его потребитель в завтрашней квитанции или через несколько месяцев», – добавляет Кярсна.
Затянуть пояса. Снова
Что же касается цен на продукты в Эстонии, то, как отмечают в Союзе пищевой промышленности (Eesti Toiduainetööstuse Liit), сейчас очень сложно прогнозировать, как быстро и в какой степени рост цен на энергию отразится на конечной цене продуктов.
Руководитель союза Сирье Потисепп отмечает, что стоимость формируется в длинной цепочке: от сельхозпроизводителя до розничной торговли, а производство продуктов – один из самых энергоемких секторов.
«Рост цен на энергию усиливает давление на издержки на каждом этапе, – добавляет Потисепп. – Мы надеемся, что ситуация в регионе Персидского залива стабилизируется, иначе длительная неопределенность усилит давление на всю цепочку поставок».
Союз пищевой промышленности также ожидает поддержки от государства: «Во многих европейских странах государство помогает пищевой промышленности справляться с ростом цен на ресурсы и обеспечивает продовольственную безопасность. Нам необходимо четкое понимание, как действовать дальше».
Наша справка
Когда «достают» НЗ?
По данным EVK, государственные запасы жидкого топлива используют только в случае серьезных проблем с поставками. Например – значительное и резкое сокращение объемов энергетических продуктов, поставляемых в одну или несколько стран-членов Европейского союза или Международного энергетического агентства (IEA). Колебание цен на топливо – это не основание для использования ресурса.
Решение принимает правительство Эстонии по предложению министра по вопросам энергетики и окружающей среды.
В случае глобальных перебоев с поставками Еврокомиссия или IEA могут принять решение о солидарном использовании стратегических запасов. Тогда часть топлива может быть предложена на международном рынке, поскольку совместные действия стран оказывают больший эффект на стабилизацию ситуации.
Если же перебои происходят внутри Эстонии, EVK предлагает бензин, дизельное и авиационное топливо компаниям-продавцам, которые ранее платили резервный сбор.
Объем топлива, который получает каждая компания, рассчитывают пропорционально ее доле на рынке за предыдущие четыре квартала.
После этого топливные компании поставляют топливо на заправки и своим крупным клиентам. Если государство и участники рынка действуют быстро и скоординированно, кратковременные перебои с импортом потребители могут даже не заметить.
Комментарии
Свен Сооман, коммерческий директор Maag Food (мясная и молочная промышленность)
Рост цен на топливо неизбежно влияет на себестоимость большинства товаров и услуг, поскольку расходы на энергию и транспорт – естественная часть производственной цепочки.
Если под топливом подразумевать также природный газ, то его влияние еще шире: газ используют во многих отраслях промышленности для производства тепла и пара, а также как важное сырье в производстве удобрений. Это означает, что последствия затрагивают весь путь – от сельского хозяйства и кормов для животных до пищевой промышленности и логистики.
Если рост затрат на сырье и энергию – постоянный, то рано или поздно он обычно отражается и на потребительских ценах. В случае временного колебания цен его влияние на конечную стоимость может быть меньшим или краткосрочным. Однако в долгосрочной перспективе ситуация, при которой производители и поставщики услуг постоянно берут на себя весь рост расходов, – не устойчива.
Быстрее всего изменения цен на топливо обычно ощущаются в тех частях производственной и логистической цепочки, где доля затрат на энергию и транспорт выше.
При длительном росте цен на сырье последствия затрагивают весь сектор.
Четыре вопроса специалисту
На вопросы отвечает руководитель по ценообразованию моторного топлива Circle K Индрек Сасси
- Как события в ближневосточном регионе влияют на закупочные цены на топливо для вашей сети?
Наши закупочные цены напрямую зависят от того, как будут развиваться события в мире и как поведет себя мировой рынок.
Любое событие – или, например, мнение президента США Дональда Трампа – может по-разному повлиять на стоимость нефти. В то же время сейчас обсуждают возможность использования глобальных нефтяных резервов, чтобы смягчить рост цен, и это, в свою очередь, уже оказало давление в сторону понижения цен.
Нельзя говорить только о росте – возможны и падения. Однако очевидно одно: чем дольше продлится кризис на Ближнем Востоке, тем дольше цены на нефть и нефтепродукты будут оставаться выше уровня, который был до начала конфликта.
- Видите ли вы риск перебоев в поставках топлива?
Мы не видим риска перебоев в поставках топлива или его дефицита.
- Цена дизеля на некоторых заправках в Таллинне достигала 2 евро за литр. В СМИ звучат оценки, что рост цен на топливо в Эстонии во многом зависит и от местных участников рынка и их ценовой политики. Как вы это прокомментируете?
На розничные цены на топливо в Эстонии влияет несколько компонентов:
- закупочная цена нефтепродуктов
- валютный курс
- стоимость выполнения требований по возобновляемой энергии
- акциз на моторное топливо
- минимальный сбор за создание резервов
- налог с оборота (НДС)
Доля всех государственных налогов составляет около 40–50% конечной цены, закупочная цена – примерно 35–40%, а маржа розничного продавца – около 5%.
Таким образом, конечная цена для потребителя в некоторой степени зависит и от местной конкуренции, но нынешнее движение цен прежде всего связано с ситуацией на Ближнем Востоке.
- Если цены на топливо на мировом рынке снизятся, можно ли ожидать снижения цен на заправках в Эстонии?
Если цены на мировом рынке падают, розничные цены на заправках Circle K также будут ниже. Мы всегда стремимся предлагать клиентам качественное моторное топливо по максимально выгодной цене.
Изменения на мировом рынке обычно доходят до заправок в Эстонии в среднем примерно за неделю, поэтому нет смысла сравнивать мировую цену нефти и розничную цену топлива день в день.
Комментарий
Антс-Ханнес Вийра, руководитель по аграрной политике Сельскохозяйственно-торговой палаты
Цены на топливо и энергию влияют на всю экономику и на каждого частного потребителя.
В прошлом году расходы на топливо в сельскохозяйственном секторе Эстонии составили 68 млн евро. Это около 7% переменных затрат сектора.
Цена на природный газ напрямую связана со стоимостью удобрений. В 2025 году расходы на удобрения составили 112 млн евро (около 12% переменных затрат сектора). Таким образом, примерно 20% переменных затрат сельского хозяйства напрямую связаны с топливом и энергией.
Пищевая промышленность Эстонии в 2024 году потратила 26 млн евро на топливо и 15 млн евро на тепловую энергию.
Напрямую от цен на топливо и удобрения больше всего зависит выращивание зерновых, бобовых культур и рапса, поскольку в этих отраслях они составляют значительную часть общих затрат.
Рост цен на топливо и удобрения с большой вероятностью приведет к общему росту цен, то есть ускорению инфляции. Это касается и цен на продукты питания. Наиболее сильное влияние может проявиться в тех продуктах, где велика доля зерна: хлеб, булочные изделия, мука, макароны, свинина и мясо птицы, яйца.
Высокие цены на энергию означают более дорогие продукты питания. Влияние на сельское хозяйство зависит от того, растут ли цены на сельхозпродукцию пропорционально росту цен на энергию или нет.
В сельском хозяйстве большую роль также играют погодные условия и работа цепочек поставок.
Усиление нестабильности не отвечает ничьим интересам, и в долгосрочной перспективе от этого никто не выигрывает.
Комментарий
Яанус Виханд, руководитель A. Le Coq (крупный производитель напитков)
Промышленная компания A. Le Coq постоянно оценивает риски и предпринимает меры по их снижению, в том числе – в части энергоресурсов. Для нас важна предсказуемость, поэтому обычная практика – фиксировать цены на ключевые сырьевые и энергетические ресурсы, чтобы успешно справляться с периодами высокой волатильности.
Кроме того, компания инвестировала в снижение зависимости от внешних источников энергии – например, биогазовая установка рядом с заводом покрывает часть наших потребностей в энергии. Рост цен на сырьё и энергию не отражается автоматически на потребителях: в первую очередь мы ищем другие способы покрытия дополнительных расходов, чтобы обеспечить стабильность для покупателей.
