А еще – «человеком-праздником», и это не фигура речи: вряд ли в Эстонии найдется много людей, которые провели столько же массовых мероприятий. Свадьбы, утренники, народные гулянья – не счесть всего, что Швец организовал. В прошлом году Николай Николаевич отметил 50 лет творческой деятельности. О своей работе, о том, почему его Масленицы вспоминают до сих пор и как Сорочинская ярмарка оказалась в списке рекордов Гиннесса – в интервью газете «МК-Эстония».
– Шоумен, конферансье, тамада, продюсер, ведущий, организатор мероприятий – а сами вы кем себя считаете?
– Если одним словом – шоумен. Но я всегда добавляю – универсальный!
Потому что одно дело – человек, который умеет, например, рассказывать анекдоты. Это тоже талант. Но я играю на балалайке, на ударных, на барабане и гармошке, танцую, пою, пишу сценарии. Все мои мероприятия – авторские, без плагиата. Даже когда в интернете появилось много всего, я этим не пользовался.
У меня два образования: первое – культпросветучилище в Ленинграде, я учился на театральном отделении, и второе – Институт культуры, специальности – режиссер театрального коллектива и режиссер массовых представлений и театрализованных зрелищ. Это, по сути, и определило всю мою дальнейшую работу.
И все свои навыки и умения я всегда использовал. Бывало, что работал ведущим на свадьбе и одновременно играл в вокально-инструментальном ансамбле. Пока остальные участники ансамбля отдыхали, я брал микрофон и вел программу.
Поэтому я и называю себя универсальным шоуменом. Если нужна частушка или стишок, я их сочиню. Я не поэт и не занимаюсь этим профессионально, но могу сделать все сам. Так что формула «и швец, и жнец, и на дуде игрец» – про меня.
– А в детстве музыкой увлекались?
– Я родился в Хмельницкой области в Украине. В пять лет начал играть на барабане. На сцену выходил уже в юности.
Мой первый барабан был самодельный, отец смастерил: небольшого размера, с колотушкой, с тарелочкой сверху.
В школе я тоже был активным, участвовал во всем, что только можно. Серьезно занимался бальными танцами в кружке при Дворце культуры. И даже занял третье место на областных соревнованиях.
Кроме того, был солистом в коллективах. И, кстати, до сих пор могу исполнять сольные номера – а мне уже 73 года.
– Отец был творческим человеком?
– Он был мастер на все руки, строитель, но прекрасно играл на мандолине, гитаре, балалайке, гармошке. Его часто приглашали на разные мероприятия, и он брал меня с собой. Мне потом рассказывали, что я тогда даже больше денег зарабатывал, чем взрослые: все умилялись, когда я играл, и давали пять копеек на мороженое (смеется).
А мама работала виноделом и красиво пела.
«Дурака не валяю»
– Почему вы в Таллинне решили остаться после службы – будущую супругу повстречали?
– В Таллинн меня призвали на службу в Военно-морской флот. А что касается супруги – как в песне поется – «зацепило»! Я тогда был солистом в ансамбле песни и пляски Таллиннского матросского клуба, мне танцев хватало. Ни о каких девчонках тогда серьезно не думал. Ребята звали на танцы – я отказывался.
И вот однажды я все-таки согласился пойти. Тогда было модно танцевать в общем кругу – большой зал, люди танцуют, другие проходят сквозь круги… И вот две девушки пытаются пройти через наш круг. Одна прошла, а вторую я остановил: говорю, все, стоп, оставайся здесь, танцуй с нами. Так и танцуем – уже 50 лет. 22 августа отметили золотую свадьбу – незадолго до моего творческого юбилея.
– А жена не ревновала вас к профессии? Все-таки вы – всегда в центре внимания…
– О, это особый случай, когда я могу бесконечно хвастаться и радоваться, потому что она столько вытерпела подколок от женского пола! Супруга работала в больнице много лет, в женском коллективе. И, конечно, многие спешили доложить – мол, «видели твоего вчера»! То я с кем-то танцевал, то напился – при том, что я абсолютно равнодушен к алкоголю. Говорил Иван, что видел Степан, как еврей булку с маслом ел!
Однажды, помню, мы с супругой из Маарду ехали, я немного опаздывал на свадьбу, такси вызвали. Приехали, я вышел, а жена – дальше по делам. Так потом сплетня пошла, что, мол, я так загулял, что на свадьбу меня жена привезла! В общем, наслушалась супруга всякого. Но видела результаты моего труда – то меня в газете похвалят, то на радио пригласят, да и заказы были все время – как говорится, сыт, пьян и нос в табаке! Знала, что я дурака не валяю.
– Ваши внучки переняли тягу к искусству?
– Профессионально – нет, но старшая сама занимается вокалом. У нее бесподобный слух: мелодию схватывает мгновенно. Сейчас же как модно: включают видео, там движения показывают, кто-то танцует – и она это делает великолепно. Увлекается здоровым питанием: что можно, что нельзя – всю семью на это подсадила.
С гармошкой вприсядку
– Вы на многих музыкальных инструментах играете, но главный для вас – гармонь. Почему?
– В какой-то момент стало казаться, что чего-то не хватает. Я говорю жене: «Может, гармошку купить?» Она поддержала. Я пошел и купил. Гармошка называлась «Рябинушка» – мы потом так же и ансамбль назвали.
Честно говоря, сам не подозревал, что у меня есть такие способности. Без музыкального образования, просто на слух, довольно быстро начал подбирать мелодии.
Вот смотрите: баян – это 120 голосов. А гармошка – всего по 25 кнопок с каждой стороны. И если нужного полутона нет, а мелодию надо выдать, приходится выкручиваться: что-то придумать, где-то паузу сделать, где-то заменить звук. На гармошке нужно изобретать.
К тому же гармошки бывают разной тональности. Бывает, один гармонист играет мелодию на одной гармошке, другой – ту же самую, но у него инструмент настроен иначе, и все уже не сходится: вроде мелодия та же, а тональность другая.
Однажды меня пригласили на фестиваль гармонистов в Минске. Я приехал, услышал, какие там виртуозы, подошел к организаторам и сказал: ребята, давайте я не буду участвовать. Ну какой я гармонист? Я шоумен. А тут – настоящие мастера. Говорю: уберите меня из программы.
А они отвечают: нет, у нас в афише написано – «гармонист из Эстонии». Настояли. Тогда я сказал: хорошо, только я буду свой номер делать так, как считаю нужным. Продумал все –- от выхода на сцену до финала.
Исполнил главу «Гармонь» из «Василия Теркина» А. Твардовского: там я и говорил, и играл, и пел, и танцевал. Дошел до строк:
И пошел, пошел работать,
Наступая и грозя,
Да как выдумает что-то,
Что и высказать нельзя.
Думаю: как это передать? И тогда я пустился с гармошкой вприсядку, не останавливаясь, продолжая играть. Зрители были в восторге.
Конечно, гармонь особенно нравится тем, кто в возрасте. Люди моего поколения с удовольствием вспоминают те времена, те песни. Для них это важно. Я поддерживаю и русскую, и украинскую культуру, которую тоже знаю очень хорошо: говорю по-украински, знаю песни, танцы, музыку. А С Николаем Васильевичем Соловьем и сценаристом Игорем Матюшкиным мы стояли у истоков создания «Славянского венка» и проводили первые праздники в Горхолле.
– А у молодых есть интерес к этому инструменту?
– Не у многих, но есть. У меня, например, был ученик – два года занимался. Парень замечательный, отец троих детей, 42 года. Он специально ко мне в Маарду ездил, учился играть на гармошке.
В мое время бумажный самоучитель для гармошки было вообще не найти. А сейчас – пожалуйста – видео-уроки!
Плюс в консерваториях учат гармонистов нотной грамоте. Это уже совсем другой уровень. Но при этом гармонисты-«слухачи» все равно ценятся. Потому что есть люди, которые скажут: «Дай мне ноты – я сыграю». А есть те, кто и без нот сыграет.
У меня был такой случай. Я работал Дедом Морозом, и со мной – девушка-аккомпаниатор. Подхожу к ней и говорю: сейчас будем водить хоровод под «В лесу родилась елочка». Она отвечает: «А ноты есть?»
«Душа моя Масленица»
– Сорочинская ярмарка, которую вы проводили на протяжении многих лет, даже занесена в Книгу рекордов Гинесса Украины. А как вообще идея возникла?
– Да, это была единственная в мире Сорочинская ярмарка, которая проводилась за пределами Украины. Мы провели ее 12 раз.
Вы представляете, что такое Сорочинская ярмарка? Не гоголевское произведение, а реальная ярмарка – несколько километров в длину и ширину, пять дней подряд. Там такое происходит, что словами не передать.
Кстати, когда Гоголь написал «Сорочинскую ярмарку», ему был 21 год, а сама ярмарка уже существовала. Но он так ее описал, что все, кто читали, захотели увидеть это своими глазами. Масштабы там действительно колоссальные.
Так вот, я сказал тогдашнему мэру Маарду Георгию Быстрову: «Георгий Васильевич, я предлагаю сделать Сорочинскую ярмарку здесь, чтобы объединить всех». Гоголь родился в Украине, говорил и писал по-русски, но писал про Украину. Все там так переплетено, что делить просто нечего.
И мы поехали – я, Быстров и еще несколько человек. Посмотрели, погуляли, нас хорошо угощали – все как положено. И, как по Гоголю, даже заблудились. Побывали и в Диканьке, посетили разные исторические места.
К сожалению, в 2014 году, когда произошли разные события на территории Украины, пришлось ярмарку переименовать. Дома, на кухне, люди могут сколько угодно рассуждать, спорить, у каждого свое мнение, – это одно дело. А когда ты собираешь всех на огромной территории, где люди с разными взглядами оказываются вместе, когда в обществе все кипит, – это совсем другое. Все может вспыхнуть. Я прямо говорил – не хочу здесь Майдана.
В моей работе и без этого всякое бывало: не раз мне и скорую вызывали, и плакал я, когда декорации сжигали. Переименовали ярмарку, и с новым названием – «Осенняя карусель» – она просуществовала до 2018 года.
– Недоброжелателей много было?
– Я вообще человек очень сентиментальный и восприимчивый. И если где-то мне, условно говоря, подставляют ножку – специально или случайно – я это чувствую.
Недоброжелатели были. Например, пригласил я украинский коллектив на Сорочинскую ярмарку, они выступили, а потом мы поехали на Певческое поле – хотел им показать красивый вечерний Таллинн. И тут мне звонят и говорят: у тебя декорации горят. Ворота подожгли – они были сделаны из соломы, разукрашенные, красивые…
Или прихожу утром – половина всего поломано, плавает в пруду. И думаешь – ну как же так? Все это я через себя пропускаю.
Ведь если я организую мероприятие, то на месте не сижу – успеваю ко всем подойти, все лично проверить. Как-то раз бывший мэр Маарду Владимир Архипов назвал меня человеком-пружиной – мол, только что Швец здесь был, а уже раз – и на другом конце площадки.
– Многие праздники, особенно в Маарду, вы сделали массовыми – откуда такая тяга к масштабности?
– Многое я придумывал, будучи в должности руководителя городских культурно-массовых проектов в Маарду. Когда я только начинал свою работу, из массовых мероприятий в Маарду фактически существовал только День химика. За годы работы я придумал и запустил девять городских праздников, которые проводят и сегодня.
Например, День матери. О нем вроде бы говорят, пишут, но отмечают, на мой взгляд, недостаточно.
Почему? Мама – это женщина, которая действительно заслужила, чтобы о ней говорили – благодарили, хвалили.
А что обычно происходит? Соберутся человек пятьдесят в центре культуры: у тебя пятеро детей, у меня семеро – похлопали друг другу и разошлись. А где общественный резонанс?
Я тогда сказал: этот праздник надо выносить на улицу, делать его массовым, большим. И когда мы проводили весеннюю ярмарку возле церкви – как раз в День матери, – мы поставили большую сцену. Мамы на нее выходили, их благодарили, вручали грамоты. Тысячи людей это видели.
Я предложил: давайте дети будут поздравлять своих мам прямо со сцены. Говорю – кто смелый, выходите. И они выходили. Цветы, подарки, теплые слова – все живо, по-настоящему.
Последнее, что я придумал – отмечать в Маарду адвент. Поначалу мне писали всякое: мол, какой еще адвент – католические дела. А я считаю, надо сделать маленький праздник, чтобы люди к этому готовились, чтобы понимали, что происходит. Мы же в Эстонии живем.
Но, пожалуй, самое важное для меня – это ученики. Из многих людей, с которыми я работал, хочу выделить Игоря Ермакова. Я много лет обучал его организации массовых праздников, и сегодня он успешно работает сам. Видеть, что дело продолжается, – для меня большая радость!
– До сих пор многие вспоминают вашу Масленицу…
– Однажды я подумал, почему бы не отметить у нас Масленицу так, как о ней когда-то говорили и писали – несколько дней подряд? До этого я много лет проводил ее по привычной схеме – в Таллинне и в Маарду. И был такой проект в 2011 году – «Таллинн – культурная столица Европы». Они меня поддержали. Раз уж выделяют деньги, почему бы не рискнуть и не провести более масштабный праздник?
Первый день Масленицы прошел в парке у Центра русской культуры. Второй – в Копли. Затем были мероприятия в Мустамяэ, Ыйсмяэ. Из артистов – «Златые горы», мой ансамбль «Рябинушка», другие фольклорные коллективы. И последний день – на Певческом поле.
Все эти праздники я видел изнутри – всю «кухню», и сам участвовал, знал и чувствовал, как правильно. Например, детям интересно: когда же будет сжигание чучела? Но ведь не будешь устраивать костер в два часа дня. Обычно это происходит ближе к вечеру. И тогда мы придумали сжигать два чучела: одно – днем и второе – уже под конец праздника. Все были довольны.
Масленицу на Певческом помогала организовать управа района Кесклинн, и приходило много эстонцев – они потом с восторгом отзывались.
Сейчас в Маарду на такие праздники подключают огромное количество разных служб. В первый год, когда Масленицу делали уже без меня, я насчитал 13 организаторов. А я раньше работал один.
И знал все: кто и когда выступает, кто где сало продает, на каком прилавке детскую одежду посмотреть – чтобы ребенка переодеть, если промок. Лишнего на ярмарках не продавали. Я говорил: ребята, это все-таки ярмарка – рукоделие, сладости приветствуются.
Сейчас делают так: концерт – отдельно, торговля – отдельно, а у меня было театрализованное представление, где все взаимосвязано, одно из другого вытекает, ко всему своя подводка. Актеры Русского театра Олег Рогачев и Светлана Дорошенко говорили слово в слово все тексты – по моему авторскому сценарию.
От песни до частушки
– Как возник ваш ансамбль «Рябинушка»?
– Однажды в Маарду переехала Марина Рождественская – очень известный человек в культурной среде. Настоящая рукодельница плюс еще и вокалистка. Это было примерно 25 лет назад, в начале двухтысячных. Марина делала для «Славянского венка» стилизованные народные костюмы. Идея ансамбля принадлежит ей. Моя жена поет в этом коллективе уже 25 лет.
Потом Марина по семейным обстоятельствам ушла из ансамбля, руководители сменяли друг друга. А я тогда работал в Народном доме Маарду. После ухода очередного руководителя решил совмещать две должности – занялся «Рябинушкой» сам.
В целом репертуар у нас разный: русские песни, украинские. Много лет репетируем у меня в доме – с 2019 года. Собираемся, как сейчас: сначала поговорим, обсудим свои дела, новости, проблемы, что-то посоветуем друг другу, попьем чаю – и только потом поем.
– Вы настоящий мастер частушки. За что любите этот жанр?
– Частушка – это пример того, как можно высказать буквально все в четырех строчках.
«Сказала бабка деду –
Я в Америку поеду,
Поступлю в публичный дом,
Буду жить своим трудом».
Если надо – я придумываю. Есть такие частушки, которые рождаются прямо по ситуации. Я частушками себе не то чтобы врагов нажил, но были те, кто и косо на меня смотрел (смеется).
– Как вам удавалось не выгорать от такого объема работы?
– Сам не понимаю. Иногда думаю, что, может, я уже и выгорел – но тут же с этим не соглашаюсь.
То, что многие сейчас называют выгоранием, для меня во многом связано с общей обстановкой.
С тем всеобщим маразмом, который сегодня творится вокруг русской культуры: оглядывание, перешептывание. Это выматывает куда сильнее, чем сама работа.
Сейчас такая атмосфера: тут не скажи, там не крикни, не свистни. А кто у вас будет петь? А, такой-то? А вы знаете, что он у Якубовича был? И в итоге: нет, этого не пускаем, иначе зал вам не дадим.
И все это создает общую атмосферу. Я же не дурак, я это чувствую. И хорошо знаю психологию толпы. Я выхожу, играю, говорю, шучу – и вижу: кто-то сидит с каменным лицом. Думаю: а ты зачем сюда пришел?
– Как вы на такое реагируете?
– Стараюсь все-таки зацепить. Найти ключ.
– Какие новые проекты планируете?
– Мысли есть, и пока я от них не отказался. Хочу сделать программу «Для тех, кто любит гармонь» – так и назвать ее. С этой программой хотелось бы проехать по Эстонии. И, наверное, взять с собой Дмитрия Кучера – молодого, подающего надежды гармониста.
А пока, вы не поверите, я работаю просто дворником и, честно говоря, доволен. Я ведь уже на пенсии. А почему в Центре русской культуры, так здесь находится Ревельское морское собрание – клуб ветеранов флота. Я служил на флоте, а сейчас – член правления этого собрания и отвечаю за культурные мероприятия. У нас есть бывшие и военные моряки, и гражданские – капитаны дальнего плавания. Мы занимаемся разными делами: уходом за могилами, сохранением памяти, помощью пожилым.
Личное дело
Николай Николаевич Швец
- Родился 17 июля 1952 года (поселок Новая Ушица, Украина).
- В 1969 году окончил школу.
- В 1971 году был призван на службу в Военно-морской флот СССР. И во время и после службы танцевал в Матросском ансамбле песни и пляски, был солистом.
- В 1980 году поступил в культ-просветучилище в Ленинграде, окончил с отличием. Продолжил образование в Ленинградском государственном ордена Дружбы народов институте культуры имени Н. К. Крупской, окончил с отличием.
- Во время учебы работал художественным руководителем в клубе «Эстонфосфорит», в театре «Сказка», а также художественным руководителем на заводе имени Калинина.
- 1997–2018 – руководитель проектов Маардуского центра культуры и информации.
- Женат, отец двоих детей – дочери и сына (сын трагически погиб). Две внучки.
- Принимал участие в фестивалях, конкурсах, шоу-программах, юбилейных и культурно-массовых мероприятиях.
Малая часть того, что успел за 50 лет:
- Более 3500 свадеб,
- 750 новогодних утренников (в роли Деда Мороза),
- 530 профессиональных праздников,
- 450 концертов,
- 250 юбилеев
- и десятки других мероприятий.
