Пенсионерка из Таллинна Галина Степановна (76) оказалась в непростой ситуации. «Моя дочь распоряжается моей пенсией, как хочет, а теперь намерена еще и забрать мою квартиру, – жалуется она. – Против моей воли она подала в суд, чтобы признать меня недееспособной, тратит мою пенсию, которую я всю жизнь зарабатывала, а мне из моих же денег оставляет в лучшем случае всего 35 евро в месяц! А то и меньше… Как мне снять опеку и избавиться от такого опекуна, с которым жизнь – хуже, чем без него?» В этой непростой ситуации разбиралась «МК-Эстония».
У Галины трое детей. Двое старших – сын Сергей и дочь Ирина – от первого брака, младшая дочь Илона – от второго.
«Всю жизнь мне приходилось несладко, – рассказывает пенсионерка. – Первый муж пил и гулял. Детям еще и трех лет не было, как он бросил все и ушел. Меня с детьми стали выселять из квартиры, в которой мы жили. Я говорю: «Ну куда же я с двумя маленькими детьми пойду?» Мне отвечают: «К маме». Но мама у меня – в Казахстане! Дали нам полгода, чтобы съехать. А потом один мужчина на заводе, где я работала, стал за мной ухаживать, приглашал в кино, познакомил с мамой, и наконец – предложил выйти за него замуж».
Галина Степановна тогда освободила квартиру и переехала к нему – он жил в 2-комнатной квартире с мамой. Вышла замуж во второй раз и родила младшую дочь.
«А потом оказалось, что и он пьет! – вздыхает пенсионерка.– 24 года мучилась, лечила его, боролась за него и даже отстояла! В конце концов он бросил пить, стал помогать по дому, устроился на работу. Я продала свою квартиру, и мы купили дачу. Но через три года он умер… Инфаркт. Всего 45 лет ему было. А надо было детей поднимать… И я долгое время после этого кроме работы ничего не видела. Подняла!»
«Вот такая благодарность!»
По ее словам, она все время помогала своим детям, когда им что-то было нужно. А когда те подросли – стала устраивать и свою личную жизнь.
«Я пела в хоре и там познакомилась с Михаилом Ивановичем, – улыбается Галина Степановна. – В 2001 году мы поженились, и он меня привел сюда».
Сюда – это 1-комнатная квартира на последнем этаже пятиэтажки на окраине столицы.
«И жили мы, горя не знали. Потом старший сын в 2007 году захотел себе купить жилье, – рассказывает пенсионерка. – Взял кредит, а эта квартира пошла как залог – Михаил Иванович ему разрешил. И купил себе квартиру. А потом пришел ковид, и Сережа так сильно заболел, что стал инвалидом – теперь он еле ходит, все время падает и теряет сознание. В общем, не мог он больше работать и платить по кредиту. И квартиру ту потерял, а кредит пришлось платить мне – чтобы хотя бы мою квартиру не продали, которая пошла в залог».
Чтобы помочь сыну, Галина Степановна также оформила на себя лизинг на его машину.
Средней дочке Ирине, по ее словам, она тоже выправила машину. А младшей дочери Илоне пенсионерка подарила дачу.
«Мы ее купили, когда еще были в браке с ее отцом. Конечно, там надо было очень много всего делать. Сначала помогал мой второй муж. Потом, когда его не стало, мне Сережа помогал по даче. И это была дача, доставшаяся ей и мне после смерти ее отца. Я была его женой, Илона – его родной дочерью. Ей по закону досталась четверть, а мне – три четверти. И я в какой-то момент решила, что будет справедливо, если я перепишу свои доли на Илону. Ее жизнь тоже не балует – два инвалида на руках: муж и дочь».
Пенсионерка повторяет, что всегда старалась помогать своим детям во всем. И со слезами на глазах добавляет: «Кто ж знал, что Ира вот так мне за все хорошее отплатит!»
«Взяли со всех сторон в оборот»
«Мы с Михаилом Ивановичем жили счастливо недолго, – вздыхает Галина Степановна. – В 2010 году здоровье Михаила ухудшилось, он стал лежачим. Я за ним ухаживала, но лучше ему не становилось. А вскоре у него началась деменция, и его забрали к себе дети. А потом его определили в дом по уходу в Кейла. Там он уже на протяжении пяти лет, и лучше ему не становится… Ему уже 97 лет, и он никого не узнает».
В 2020 году, еще проживая дома, муж пенсионерки пригласил нотариуса.
«Оформил дарственную – чтобы эта квартира, если что, досталась мне. Но с правом пожизненного проживания его тут, – поясняет Галина Степановна. – И когда его забрали в Кейла, вдруг активизировалась Ира. Cтала ко мне слишком уж часто заходить. И не одна, а со своим хахалем. На все вопросы Ира лишь отвечала: «У меня есть план, у меня есть план». Что за план – мне тогда было непонятно. А хахаль стал сюда и каких-то дружков своих с сомнительным прошлым приманивать. Приходили тут и пили. Я – слабая женщина, как я выставлю мужчин, когда он их пускает ко мне домой?»
Ира тем временем предложила маме помочь с оплатой счетов.
«Но, конечно, из моих денег! Дело в том, что я пользоваться компьютером не умею и до этого все время просила знакомую с первого этажа, чтобы она переводила с моего счета деньги за квартиру, электричество, Сережин кредит и прочее. А в 2023 году Ира мне сказала: «Мама, дай мне свою ИД-карточку и доступ к интернет-банку, я буду сама переводить». Я подумала, что если так будет проще, то почему нет? Мы поехали в банк, и я оформила на нее доверенность. А она, получив доступ к моему счету, за Сережин кредит платить перестала», – возмущается женщина.
Согласно кредитному договору, если платежи по кредиту не вносят исправно, банк может реализовать имущество, то есть продать его. Квартиру Сергея к тому времени продали, и Галина Степановна три года исправно платила по кредиту, чтобы не продали хотя бы залоговое имущество, то есть ее квартиру.
«Так как я компьютером пользоваться не умею, то я все эти годы звонила в банк и спрашивала, сколько надо заплатить. А потом шла на первый этаж и просила соседку перевести эту сумму. Но когда доступ к моему счету получила Ира, она перестала платить по кредиту, – возмущается пенсионерка. – Но я тогда об этом не знала».
«Коварный план»
«А в начале 2024 года у меня умерла сестра, – вздыхает пенсионерка. – Это было 12 февраля, зашли знакомые хахаля Иры и предложили ее помянуть. Я пошла за чем-то в комнату, возвращаюсь – а они уже разлили по рюмочкам, и вижу: что-то мутное там плавает. Я выпила буквально одну рюмочку – и мне вдруг так плохо стало… Я пошла в комнату, прилегла и уснула. Проснулась от того, что стучат в дверь – и не просто, а ногами. Посмотрела на часы – 11 вечера! Я подумала: «Да что ж такое, надо же и приличия знать! Не открою». А тут вижу – спасатели в окно лезут. Зашли в квартиру, взяли меня и вывели на улицу. А там – полиция, скорая, соседи собрались. В общем, забрали меня и увезли на скорой как пьяницу…»
Оглядываясь назад, Галина Степановна считает: «Я думаю, мне что-то в рюмочку подсыпали – и не просто так, а чтобы потом позвонить Ирине, и та могла довести свой коварный план до конца. Но я тогда этот план еще не раскусила. Меня увезли в больницу, потом – в один дом престарелых, в другой, в третий… Штук пять их было, наверно. Что мне там пришлось пережить… Я там чудом с ума не сошла! Меня пичкали какими-то непонятными таблетками. Я говорила Ирине: я хочу домой! Но Ира только меняла мне дома престарелых, а домой не отвозила. А сама тем временем подала в суд на оформление опекунства надо мной, чтобы забрать мою квартиру и все мои деньги».
По ее словам, к ней приходили какие-то люди и задавали вопросы. Оказалось – проводили психиатрическую экспертизу. А потом ей сообщили, что ее лишили дееспособности и у нее есть опекун – Ира.
«И тогда я поняла, какой у нее план. Выставить меня невменяемой, стать моим опекуном и распоряжаться после этого свободно моими деньгами и моим имуществом! – возмущается Галина Степановна. – И год я скиталась по разным домам престарелых, пока она реализовывала свой план. А она тем временем тратила мою пенсию как хотела. И, как я понимаю, за дом престарелых не платила. В итоге образовался долг, и в конце февраля этого года меня оттуда выставили. Ире ничего не оставалось, как привезти меня обратно домой».
«Все вывезли»
«Когда 28 февраля этого года я вошла в свою квартиру, я была в ужасе. Там не было ни-че-го! Я всю жизнь работала и хорошо зарабатывала, – говорит она. – У меня были золотые украшения, книги, хорошая дорогая посуда, запасы постельного белья, хрусталь… Ничего этого в квартире больше не было! Вывезли даже стиральную машинку и микроволновку!»
По словам пенсионерки, она была в шоке от того, что все пропало.
«Дома – шаром покати. А она меня просто высадила возле подъезда и уехала, – утверждает Галина Степановна. – Чуть оправившись от шока, я позвонила подруге Алле, и она привезла мне посуду, столовые приборы, чай-кофе-сахар и что-то поесть».
Дальше – хуже. По словам Галины, дочь сказала, что по решению суда должна ей оставлять только 35 евро в месяц.
«Я в доме престарелых привыкла смотреть телевизор. Попросила Иру подключить обратно телевидение. А Ира плату за телевидение – 20 евро – вычла из моих денег и выдала в марте мне только 15 евро!»
Хорошо, говорит Галина, что ее поддерживали подруги и младшая дочь Илона – привозили продукты и все необходимое. И каждую неделю она ходит в церковь, ее там подкармливают.
«Я пошла к доктору, тот выписал мне лекарства. Денег у меня уже не было, и я сказала Ире, что мне надо выкупить эти лекарства. Прошло два месяца, Ира так ничего и не выкупила. А мне становилось все хуже и хуже, в итоге лекарства выкупили подруги», – вздыхает Галина.
Подруги же и помогали ей во всем, и регулярно к ней приезжали с полными сумками продуктов.
«Когда Ира сказала, что телевидение за 20 евро – это слишком дорого, и его отключила, именно Алла предложила тогда пойти в представительство и подключить снова, но уже на свое имя. И теперь платит за мое телевидение Алла», – благодарна подруге Галина.
Но вернувшуюся домой пенсионерку ждал еще один удар: когда она достала из почтового ящика счет за квартиру, то чуть не упала.
«Оказалось, Ира все это время, пока я скиталась по домам престарелых, не платила за квартиру, и образовался долг – 1000 евро! – плачет пенсионерка. – Я пошла к председателю, и он сказал, что будут подавать в суд. То есть мою квартиру продадут за долги, а меня выселят».
Тогда-то Галина Степановна и выяснила, что проблемы и с кредитом: «Я позвонила в банк, там очень хорошая женщина, с которой мы общались все эти годы. И она сказала: платежи не поступали, идет суд, и мою квартиру также могут продать – уже в связи с кредитом!»
Также, по словам пенсионерки, пока она была в доме престарелых, Ирина подала в суд на своего старшего брата Сергея и младшую сестру Илону.
«У нее была моя ИД-карта, и она действовала от моего имени, – с горечью произносит Галина Степановна. – И платила адвокату моими деньгами. Ирина от моего лица потребовала, чтобы те платили мне алименты. Все суды она проиграла. В итоге на меня теперь повесили еще и судебные издержки по этим делам. В общем, такой у меня опекун – не улучшил мое финансовое положение, а только ухудшил. Теперь кругом – долги, и мою квартиру собираются продавать и председатель КТ, и банк…»
На вопрос, зачем родной дочери надо было так поступать, Галина, подумав, отвечает: «Она хотела хоть что-то с меня получить. Она мне не раз пеняла, что для старшего сына я взяла кредит и лизинг, купила ему квартиру и машину. На младшую дочь Илону я переписала дачу. Я тогда Илоне сказала: «Сама решай, что ты будешь делать. Хочешь – продавай, хочешь – себе оставь. Но если будешь продавать, то хорошо будет, если разделишь полученные деньги между всеми, и мне – немножко, если останется». Илона подумала-подумала и решила оставить. Ира обижалась, что дача перешла Илоне. Но это справедливо – Илоне часть дачи досталась от ее отца, а у Иры был другой отец. Тем более что Илона с мужем там все время пахали, Сережа тоже помогал, а Ира приходила с маникюром и только отдыхала. Я все для нее всегда делала – видимо, избаловала. В итоге она обиделась на меня – привыкла, что все для нее, и решила тогда получить мои накопления и мою квартиру».
«Я только хотела маме помочь»
Ирина (53), однако, говорит в ответ на это все, что у Галины Степановны – деменция, поэтому она всем на все жалуется.
«Наверное, я – единственный человек, которого волнует то, как она живет. Ее старший сын ее обобрал, навесил на нее кредит, вдобавок еще каждый месяц пятого числа, когда пенсия, приходил к ней и брал у нее деньги. Он столько всего благодаря ей получил – а она все эти годы платила за его кредиты и лизинги. Машину я заработала сама, она к этому не имела никакого отношения. А ее младшая дочь получила дачу. Это неправда, что я ничего туда не вкладывала – я туда привозила садовую мебель, когда жила в Швеции. А когда мама переписала дачу на Илону, то какой смысл мне было что-то делать на чужой даче? Илона обещала маме, что продаст дачу и поделит деньги между всеми нами. А что в итоге? Она даже не думает ничего продавать, сама только пользуется этой дачей, нас от нее отвадила… А это, по сути, была и наша дача, мы все туда ездили. Единственная, кто ничего от мамы не хочет и только о ней и заботится, это я», – утверждает опекун Галины.
По ее словам, в какой-то момент после того, как Михаила Ивановича отвезли в Кейла, мама начала серьезно пить.
«Михаил Иванович был чудесным! Очень добрым, очень позитивным… А когда его забрали, к маме стали ходить какие-то бомжи, которые у нее ночевали. Я приходила и их выгоняла, но я же не могу там сутками дежурить. Они возвращались и продолжали пить», – говорит Ирина.
На вопрос, правда ли, что бомжей приманил ее мужчина, она отвечает: «Не совсем так. Моего мужчину зовут Алексей. Когда я была в отъезде, а ей были нужны продукты, она звонила Алексею, он приходил и покупал. Он говорит, что был у нее всего два раза и бомжей к ней не приводил – он ее только познакомил с Райво. Дело в том, что раньше у нее квартира была в жутком состоянии, и я попросила Алексея найти кого-то, кто мог бы сделать ей ремонт, а материалы я куплю. Он нашел Райво, который жил неподалеку, у другой женщины. Он, кстати, ее споил так, что она даже вставать уже не могла и вскоре умерла от пьянства. И Алексей, действительно, привел Райво к маме, показал квартиру и спросил: сможешь ты тут покрасить и обои поклеить? Он сказал: смогу. И потом он сам уже стал к ней ходить – но ничего не красил и не клеил, а приносил бутылку, и они пили. Возможно, и друзей своих приводил».
По словам Ирины, ей это не нравилось, но она не могла там постоянно находиться и отваживать от мамы асоциалов.
«В один день мне позвонили из соцотдела и сказали: «Вашей маме срочно нужна помощь!» Я сказала: «Мне нужен час, я сейчас быстренько закончу семинар и приеду», – вспоминает Ирина, которая работает психологом. – Когда я приехала, то никто двери не открывал. Было слышно, что в квартире говорили какие-то люди, но она не отвечала. Я позвонила в центр тревоги, оттуда прислали спасателей с лестницей, которые зашли через балкон. Моя мама была настолько пьяна, что ее буквально привязали к стулу и вынесли».
Ирина добавляет, что Галину Степановну тогда отвезли в больницу, где прокапали, и она через два дня пришла в себя.
«Но было понятно, что возвращать ее туда нельзя – иначе она снова будет пить. Поэтому я ее устроила каким-то чудом в Хийу, потом – в Маарду, а потом нашла замечательный пансионат в Мууга. Там мама хотя бы за год пришла в себя, у нее нормализовались давление и сахар, она снова стала нормальным человеком, – утверждает дочь. – Я тем временем по совету соцотдела подала в суд на установление опекунства. Ей дважды делали психиатрическую экспертизу и дважды выявляли, что у нее нарушена причинно-следственная связь. Поэтому суд признал, что ей нужен опекун. Она бы и дальше находилась в этом пансионате, он был очень хороший, но ее старший сын Сергей постоянно звонил и угрожал руководству, что, поскольку маму там насильно удерживают, он приедет разбираться, поэтому администрация пансионата решила, что им эти проблемы не нужны, и расторгла договор. Маму пришлось срочно возвращать домой».
Жилищный вопрос
На вопрос, куда делись все вещи из квартиры Галины Степановны, Ирина отвечает: «Когда маму увезли в больницу, я зашла в ее квартиру и пришла в ужас. Это был просто бомжатник! Там все так воняло… Мне пришлось выкинуть большинство вещей и начать делать там ремонт. Я поклеила обои, залакировала пол, покрасила оконные рамы и балконную дверь… Конечно, это был не капитальный ремонт, а косметический – какой могла, за свои деньги. А вещи забрал ее старший сын Сергей. У него был ключ от квартиры. А я если что-то и забирала, то только для того, чтобы отмыть-отстирать и обратно вернуть».
На вопрос, почему образовался долг за квартиру, Ирина отвечает так: «Когда мне удалось чудом пристроить маму в пансионат, оказалось, что за него надо платить огромные деньги. Каждый месяц – по 1650 евро! Ее пенсия – 800 евро, что-то вносил соцотдел, но все равно каждый месяц нужно было доплачивать из своих тысячу евро. Плюс еда, плюс одежда, плюс лекарства. Поэтому денег на оплату счетов за квартиру у меня не было. К тому же я делала там ремонт – это тоже деньги, платила юристам по делу об установлении опекунства – это тоже деньги, решала попутно еще ряд проблем. Я только за этот год вложила порядка 10 000 евро своих денег! Меня поддерживали друзья, потом мне пришлось даже взять кредит в 9000 евро, чтобы обеспечить маме нормальный уровень жизни. Мне этот кредит еще 7 лет выплачивать. Только на юриста я потратила 3000 евро! А у меня же еще и своя жизнь, и двое детей. И сейчас, когда она снова дома и за пансионат платить не надо, я погасила долг за квартиру».
По поводу ИД-карты и отключения телевидения опекун пенсионерки говорит так: «ИД-карту я у нее не забирала – она ее потеряла. И телевидение я ей не отключала – я хотела переподключить его в другой фирме. Потому что в STV оно стоит 7 евро, а в Elisa – 20. Я просто хотела сэкономить ее деньги. Но она попросила Аллу, и та оформила ТВ на себя и платит за него».
Что же касается ситуации с банком, то Ирина утверждает, что проблемы начались раньше: «Когда мама начала пить, она платить по кредиту перестала. Банк расторг договор, и встал вопрос о продаже залогового имущества, то есть ее квартиры. Я проконсультировалась с юристом и подала в суд на банк. Юрист сказал, что банк мог расторгнуть договор только в том случае, если бы мама не заплатила в течение трех месяцев подряд. А она не платила только два месяца. Сейчас дело еще в суде, и моя цель – добиться, чтобы банк восстановил действие договора о кредите, и тогда можно было бы его потихоньку снова погашать, чтобы мамину квартиру не продавали».
Она добавляет: «Если же это не удастся, я не знаю, чем все закончится. В квартире, где живет мама, прописан также ее муж, который сейчас в глубокой деменции находится в доме престарелых. То есть речь идет об 1-комнатной квартире в не очень хорошем состоянии. А продать такую квартиру, к тому же – с человеком, банк по реальной рыночной цене не сможет. Значит, есть риск, что продадут ее задешево. И хорошо еще, если этих денег хватит, чтобы погасить остаток по кредиту ее старшего сына. А если нет? Мама останется с долгом и без жилья. В соцотделе мне сказали, что ей могут только предложить койко-место в социальном доме, в комнате на троих».
Дело об алиментах
Говоря о требовании алиментов со своей младшей сестры, Ирина объясняет: «Этот иск на самом деле подавала мама, а не я. Мама несколько лет назад переписала все свои доли на дачу – три четверти – на Илону, у которой была одна четверть. Дескать, так проще продавать, когда один владелец. И добавила, что когда Илона продаст дачу, то поделит деньги между всеми нами. Но потом выяснилось, что время идет, а Илона дачу даже не думает продавать. Просто себе ее забрала! Мама в какой-то момент так на Илону разозлилась, что нашла адвоката и подала в суд, чтобы аннулировать дарственную. Но так как времени на тот момент прошло уже прилично, это было невозможно, и суд она проиграла. Тогда она в 2023 году подала на Илону в суд на алименты. А в 2024 году в феврале произошла эта история со спасателями, и мне пришлось заниматься параллельно и этим судом. И представлять свою маму в иске против моей же сестры».
По словам Ирины, суд по алиментам тоже не встал на сторону мамы.
«Теперь Илона требует с мамы 2500 евро судебных издержек, – говорит Ирина. – Грозит обратиться к судебному исполнителю. Я Илоне уже сказала, что могу ей переводить по 35 евро в месяц в счет погашения судебных издержек. Она же хочет 150. Но если платить по 150 евро в месяц, то что у мамы будет оставаться на еду?»
Она добавляет, что после этого ни с братом, ни с младшей сестрой больше не общается.
«Сергей несколько раз пытался оспорить в суде мое опекунство – и все дела проиграл. И после этого он стал распространять про меня всякие небылицы, – утверждает Ирина. – А с Илоной я не общаюсь потому, что она не понимает ситуации и хочет передать долг по судебным издержкам на востребование судебному исполнителю, чтобы совсем ухудшить положение мамы».
Она убеждена: «Только благодаря моим усилиям мама год жила в прекрасном пансионате, где поправили ее здоровье, а сейчас живет в своей отремонтированной квартире, все долги за которую погашены. Именно я отстояла эту квартиру, когда под дверью стояли судебные исполнители и требовали их пустить. Я тогда сказала, что до решения суда дверь им не открою».
По ее словам, именно она привела все дела мамы в порядок и всем ее теперь обеспечивает: «Да, у нее сейчас (разговор был 3 июля – прим. авт. ) – всего 15 евро на счету, но при этом за все заплачено, все претензии закрыты. Вчера мы сходили с ней к стоматологу, сегодня – к протезисту. Заказали протезы, я договорилась о рассрочке. Когда их изготовят, мы сможем ей наладить работу желудка – а то из-за того, что у нее нет зубов, она глотает пищу кусками, и в связи с этим у нее проблемы с ЖКТ. Теперь главное, чтобы Илона не передала долг на востребование судебному исполнителю – а то если придется платить еще и ему, на зубы уже не останется. У мамы дома есть все, что ей нужно, всегда у нее есть продукты. Только вчера я заказала в Barbora сушилку для белья и целый пакет еды, и курьер доставил ей их домой».
В подтверждение своих слов Ирина предъявляет чек из Barbora.
«Я теперь собираю все чеки, – поясняет она. – Недавно был год, как я опекун, и я предоставила опекунский отчет суду. Суд его принял».
Как следует из присланных Ириной документов, из суда при этом ответили: «На ваш счет были сделаны переводы с пояснениями «стоматолог», «аптека», «возврат». Предоставьте подтверждающие расходы документы». Также у суда возник вопрос, почему она перекидывала деньги со счета мамы на свой счет.
В итоге суд сделал Ирине предписание в дальнейшем оплачивать расходы на подопечного с его счета. И не переводить деньги со счета подопечного себе на счет.
«Так что свои обязанности опекуна я выполняю хорошо, – заверяет Ирина. – И я – ее опекун до 2029 года. Я привела мамины финансы в порядок и перекрыла все дыры, через которые уходили ее деньги. До этого было так: 5-го числа приходила ее пенсия, а 7-го на счету уже ничего не было. Она или этот Райво, или кто там еще снимал все с карточки. Сейчас ее дела в порядке. Единственное, что меня беспокоит, что к ней опять повадились ходить домой бомжи, с которыми они вместе пьют. Я поэтому ей даю только 35 евро в месяц – чтобы она не покупала алкоголь и снова не спилась».
Она добавляет: «В последнее время мы с ней каждый день разговариваем – и я по голосу слышу, что она трезвая. Это очень радует! Но к ней присосался этот Райво, которому негде жить, и он говорит, что он ее любит. А мама уши-то и развесила…»
«Дайте мне спокойно дожить!»
«Все, что она говорит, вранье! – возмущается Галина Степановна. – Материалы для ремонта покупала я, а она лишь как-то тяп-ляп все сделала. Никакие бомжи ко мне не ходят. Ко мне приходит только мой друг Райво. Он хороший. Да, у него нет жилья, поэтому он ночует то у одного друга, то у другого. Иногда ночует у меня. Я сплю на одном диване, он – на другом. Он мне приносит продукты, цветочки вот три дня назад принес. Вот принес (Галина открывает холодильник) – морковку, помидоры, нектарины и многое другое. Он очень хороший человек, я такого отношения к себе еще не встречала».
Пенсионерка признается, что недавно Райво ее даже позвал замуж.
«Я сказала: «Ты чего? Ты найдешь себе еще подходящую женщину». Мне 76, ему 63 – разница в возрасте существенная. Он сказал: «Нет, я буду ждать, пока ты согласишься», – улыбается Галина Степановна. – Он знает все о моей ситуации, знает, что дочка пытается отобрать у меня квартиру и пенсию. И говорит: а давай все бросим и уедем в Тырва. У него там мама живет, ей 89 лет».
Пенсионерка негодует: «И вообще я хочу сама распоряжаться своей пенсией, которую я всю жизнь зарабатывала. Ирина мне дает в лучшем случае всего 35 евро в месяц – но мне не хватает! 5 евро я в прошлом месяце заплатила за визит к врачу, а на остальные – выкупила то, что мне выписал семейный врач. Прошу у нее: «Дай мне хотя бы еще 10 евро!» – Она отвечает: «Нет!» А это ведь мои деньги, которые я сама всю жизнь зарабатывала! С финансами у меня всегда было все в порядке. Плохо с ними стало, когда моим опекуном стала моя дочь, которая накуролесила, наделала мне таких долгов…»
Она вздыхает: «Если бы моя мама увидела, как со мной обращается моя дочь… Я маму и отца всегда на «вы» называла. У нас в семье было 12 детей, я – третья, и всегда за младшими присматривала. А Ира – и грубо со мной, и матом».
На вопрос, подавала ли она на Илону на алименты, Галина Степановна отвечает: «Как я могла на своего ребенка, на свою кровиночку, на алименты подать? Я же понимаю, что у нее на руках два инвалида: муж и дочь – у них проблемы со слухом. Я эту внучку вынянчила, водила к логопеду, занималась ею… И что, подавать потом на Илоночку на алименты? Я думаю, это все Ира с юристом за моей спиной. Было дело, я нашла через газету юриста и спросила у него, можно ли отозвать дарственную на дачу. Мы встретились тут неподалеку, и он сказал, что прошло уже много лет, и отозвать дарственную нельзя. Ну нет так нет. А потом я узнала, что Ира с юристом подали за моей спиной в суд на Илону!»
Пенсионерка горько добавляет: «Я всегда жила для других, всем на праздники подарки накуплю – а себе ничего. Я так мечтала, что они будут дружно жить. И что? Забрали, что у меня было. Cделали из меня и пьяницу, и неадекватную, и в суде Ира сказала, что я деньгами распоряжаться не умею, и хозяйство вести не могу, и чего там в этих бумагах от нее только нет. А я хочу хоть на старости лет пожить для себя. Лишь бы мне избавиться от опекунства, лишь бы она оставила меня в покое! Я ей даже предложила бартер: я тебе квартиру, а ты снимаешь опекунство. Но она психует и говорит, что ей не нужна моя квартира. Дайте мне спокойно дожить! Сколько мне там осталось?»
Ирина на это отвечает: «Илона и Сергей думают, что я какая-то корыстная – потому что они сами такие. А я – из тех, кто только дает и кому ничего не жалко. Я всегда всех поддерживала, а мои родственники только потребляли. Мне действительно не нужна мамина квартира. Я просто пытаюсь как-то наладить ее дела!»
P.S. Перед уходом статьи в печать Ирина позвонила и сообщила: «Мне пришло только что требование от судебного исполнителя. Илона все-таки передала ему долг. И неясно также, что решит суд по договору с банком – разрешат они маме восстановить кредит или будут все-таки продавать квартиру? Сейчас Илона требует 2500 евро, судебный накрутил еще плату за свои услуги. Если оформим с ним график, то будем должны суммарно 2700, а если нет – 3000 евро. А ведь мама Илоне вообще больше всех помогала! И дачу ей подарила, и дочку ее вырастила… И вот так она ей отплатила! А тут еще долг перед банком за кредит Сергея и расходы на судебного – 36 000 евро. Если мамину квартиру продадут хотя бы за 70 000 евро, у нее останется чуть больше 30 000 евро. И надо будет думать, что и где ей купить за эти деньги. А если я откажусь от опекунства, как она просит, то ею начнет заниматься соцотдел. И что, думаете, соцотдел волнует, как она будет жить? Квартиру быстро продадут по дешевке, а ее поместят в какой-нибудь дом престарелых в комнату на четверых».
Комментарий
Сергей (54), старший сын Галины Степановны
Когда Ирина стала опекуном, я оспорил это решение, но суд мне отказал, поскольку я – инвалид. Тогда я подал снова в суд и предложил, чтобы опекуном стала мамина подруга Алла, но суд решил, что раз судебными делами уже занимается Ирина, то пусть так оно и остается.
В ходе всей этой истории я понял, что Ирина стала очень жадная и алчная. Она прекрасно владеет эриксоновским гипнозом и разными техниками, поэтому умеет влиять на людей, владеть ситуацией, менять ее в свою пользу, чтобы все ей верили и были на ее стороне. И после того, как она стала подавать в суд на всех подряд – нас просто задолбали этими судебными исками! – и того, как она относится к маме, я и слышать об Ирине больше не хочу. Она на самом деле не опекает маму и не заботится о ней!
Комментарий
Илона (48), младшая дочь Галины Степановны
Мама меня просила стать ее опекуном. Но у меня сейчас стоит вопрос оформления опекунства на своего ребенка, у которого инвалидность. И опекунство над мамой я уже не потяну.
В данной ситуации мне очень не нравится, как Ира себя ведет. Что она подвергает маму унижению, заставляя ее просить деньги и еду.
Мама сейчас из-за этой всей ситуации очень переживает, находится в подавленном состоянии, поэтому мы с ней каждый день разговариваем.
В прошлом месяце Ира впервые ей дала 35 евро – за эти полтора года. А все остальное время деньги давала ей я. Я знаю, что мама не пойдет и не купит алкоголь, а купит себе мороженое – она очень любит мороженое!
Да, проблемы с алкоголем действительно в какой-то момент были: когда Михаила Ивановича забрали в дом престарелых, мама совсем сдала и стала серьезно пить. И тогда стали к ней ходить эти асоциальные личности.
Когда Ира отправила маму в больницу, а потом – в дом престарелых, она за две недели там ни разу не появилась. Типа, надо срочно делать ремонт. Она нам сказала: «Всем буду заниматься я, а вам остается только любить маму!»
И она начала заниматься опекунством. Город в этой ситуации встал на ее сторону – им выгодно, что пожилым человеком занимаются его родственники. Потому что иначе все претензии от товарищества и соседей по поводу подозрительных гостей сыпались бы на них, и им бы пришлось заниматься этим самим.
Ира действительно во время маминого отсутствия вывезла часть вещей из маминой квартиры. Еще часть вещей – бытовую технику – вывез Сергей, а часть – я. Дело в том, что в какой-то момент банк завел разговор о продаже маминой квартиры с аукциона, и мы испугались, что придут судебные и все заберут. Поэтому вывезли ее личные вещи из квартиры. Я свою часть вещей маме вернула, а Ира и Сергей – нет.
Что касается дачи, то после того, как мама подарила мне свои доли на дачу, мы с мужем лет шесть или семь ее приводили в порядок, вкладывали туда свои деньги. И вот как-то приехали на дачу мама и Ира, посмотрели, что там все в порядке, красиво и ухоженно, и Ира настроила маму против меня, чтобы та потребовала через суд с меня деньги за дачу. Для меня это стало таким шоком – родные подали на меня в суд! И если бы не поддержка мужа, я не знаю, как бы я это все вытянула.
А когда суд встал на мою сторону и стрясти с меня деньги за дачу у них не получилось, их адвокат прислал мне письмо и попросил не взыскивать с мамы судебные издержки.
Ладно, я пошла им навстречу и согласилась. А через две недели получила новый иск – уже на то, чтобы я платила маме алименты.
Требование об алиментах можно поделить на два периода. Сначала с меня требовали 200 евро в месяц, но так как у них не было никакой доказательной базы, суд быстро отклонил это требование.
Потом Ира сдала маму в дом престарелых, стала ее опекуном и продолжила дело об алиментах против меня. Она потребовала, чтобы я платила алименты уже в размере 350 евро в месяц и пожизненно. Но суд и это требование отклонил.
После этого встал вопрос, будет ли она подавать апелляцию. Мы тогда еще общались, и я ее просила остановиться, но она в итоге продолжила судебный процесс против меня и не стала отзывать заявление из суда. После этого я с ней общаться перестала.
В итоге и суд второй инстанции не установил, что мама нуждается в алиментах. Я уверена, что всеми делами – и по даче, и по алиментам – руководила за маминой спиной Ирина, и подавала в суд по ее доверенности тоже она. Поэтому в этот раз я решила судебные издержки ей не прощать – и подала требование на 2500 евро судебному исполнителю.
Я работаю на заводе, зарплата у меня небольшая, и я – не миллионер. Муж тоже работает по 16 часов в сутки, чтобы мы могли хоть как-то справляться. К тому же муж и дочь – инвалиды, им нужны постоянно вспомогательные средства. Поэтому простить Ире еще одни издержки – теперь уже 2500 евро – я просто не могу.
Но платить Ира будет, очевидно, с маминой пенсии. И она угрожает, что если я подам долг на востребование судебному исполнителю, то мама останется без зубов – это шантаж и манипуляция. Хороший опекун так поступает?
Причина этой непростой ситуации – в ряде ошибок, которые мы все совершили. И проблемы начались еще тогда, когда Сергей уговорил маму заложить ее квартиру, чтобы он мог взять кредит. А в итоге мы все рассорились, и Ира на нас всех в суды подает. И я не знаю, чем все закончится.
Как развивалась ситуация с кредитом в банке?
Из переписки Ирины с консультантом банка становится понятно, что о долге по кредиту Ирине сообщили еще 18 января 2024 года. Консультант банка прислал Ирине на электронную почту письмо, в котором сообщил, что накопился долг по платежам по кредиту – за два месяца получается 542 евро. И установил срок: надо оплатить долг до 13 февраля 2024 года, иначе банк расторгнет договор о кредите и передаст дело судебному исполнителю, который будет реализовывать залоговое имущество (квартиру Галины Степановны) с аукциона.
Ирина утверждает, что письмо это видела и тут же связалась с мамой: «Но у нее уже не было денег на счету. И платить было нечем».
Однако Галина Степановна заверяет, что вообще была не в курсе, что банк пригрозил продажей квартиры, и Ирина ей об этом ни слова не говорила.
«Мама на тот момент уже два месяца пила и ничего не помнит, – говорит Ирина. – А 12 февраля маму увезли в больницу, и 13 февраля я сообщила об этом консультанту».
Последовала долгая переписка, в ходе которой банк, который на тот момент уже передал дело судебному исполнителю, пошел Ирине навстречу и разрешил продолжить выплачивать долг по кредиту, а также в течение полугода продавать квартиру самостоятельно.
12 июня Ирина выслала ссылку на объявление о продаже квартиры. Консультант посоветовала в ответ снизить цену – с 77 000 до 58–65 тысяч евро (такова, по мнению специалистов банка, рыночная цена этой квартиры).
6 ноября Ирина написала: «Решения суда, чтобы я могла распоряжаться имуществом, до сих пор нет, поэтому у меня нет официального права на продажу квартиры. Продать квартиру, в которой зарегистрирован муж Галины, мы не можем без распоряжения суда. Поэтому прошу вас дать нам возможность продолжить оплачивать кредит по графику до решения суда».
18 ноября консультант ответила: «Банку стало известно, что в суд было подано заявление о назначении нового опекуна Галине. Данное заявление затормозит судебный процесс о выдачи разрешения на распоряжение имуществом Галины и Михаила. Банк не согласен продлевать договоренность, заключенную 31.05.2024. Продолжится исполнительное производство у судебного исполнителя».
Тогда Ирина подала в суд на банк.
На просьбу прокомментировать ситуацию представитель Swedbank Яан Мянник отвечает так:
«Мы не хотим комментировать конкретные дела, по которым еще нет решения суда. Мы поддерживаем с клиентами доверительные и взаимоуважительные отношения. Мы всегда предпочитаем договоренности, которые позволяют прийти к такому решению проблем, которое будет удовлетворять обе стороны. Дело может дойти до суда только после того, как образовалась задолженность, которую долго не погашали, и финансовые сложности клиента не разрешились, или если для банка клиент недоступен».
Что говорят в соцотделе?
На вопрос, проверяли ли они, насколько хорошо опекун Галины Степановны исполняет свои обязанности, в социальном отделе управы по месту жительства пенсионерки отвечают: «Мы в курсе ситуации. Заверяем, что опекун выполняет свои обязанности».
Комментарий
Как избавиться от опеки?
Денис Мяус, юрист Progressor Õigusbüroo
В рамках дела об установлении опеки была проведена психиатрическая экспертиза, которая показала, что героиня статьи нуждается в опекуне.
Но со временем состояние здоровья человека может меняться. И если она считает, что ее состояние здоровья улучшилось и опекун ей больше не нужен, то ей нужно снова обращаться в суд в связи с тем, что открылись новые обстоятельства по ее делу.
Такими обстоятельствами может быть, например, заключение врача, что ее состояние здоровья улучшилось.
Для этого ей надо сначала обратиться к своему семейному врачу, который сделает заключение о ее состоянии здоровья, и потом она сможет подавать заявление в суд.
Если у нее нет денег на адвоката, ей нужно обратиться в суд, чтобы ей дали бесплатного представителя. Для этого ей следует заполнить бланк «menetlusabitaotlus».
От автора
Недостаточный контроль
По закону каждый опекун должен предоставлять суду ежегодный отчет. Помимо заполненного бланка надо было прикрепить также выписки со счета.
Но в выписках видны только суммы и получатель, и не видно, что конкретно покупали.
Например, из отправленных суду выписок видно, что Ирина заплатила в Ümera apteek за один раз 147,72 евро. А за год в аптеке потрачено 399,88 евро. Но по выпискам непонятно, что именно покупал в этой аптеке опекун, и неясно – для себя или подопечного.
Подопечный при этом утверждает, что опекун ни разу за весь год не купил ему выписанные врачом лекарства.
И разобраться в этой ситуации – на самом ли деле деньги идут на подопечного или нет? – лучше всего помог бы пенсионерке суд. Который по закону и должен следить, чтобы опекун действительно хорошо исполнял свои обязанности.
Но, как говорит Ирина, суд даже чеки у нее не запросил – суду достаточно оказалось выписок со счета.
