Перевод русских школ на эстонский язык обучения, которому в будущем году исполнится десять лет, можно назвать одной из самых болезненных тем для русскоговорящей общины в Эстонии на протяжении уже многих лет, пишет в «МК-Эстонии» кандидат в президенты от Центристской партии Майлис Репс.
Пожалуй, в Эстонии уже не найти неэстонца, который не понимал бы или категорически отрицал необходимость владения государственным языком. Эстонский нужно знать хотя бы для того, чтобы не быть оторванным от жизни в стране, понимать и давать оценку тем процессам, которые происходят вокруг. Наконец, просто для того, чтобы русскоязычная молодежь в Эстонии могла без проблем получать высшее образование и претендовать на престижные рабочие места.
Чтобы была возможность выучить язык, и возникла в свое время идея частичного обучения в русских школах на эстонском. Правящая коалиция сразу предложила систему 60/40.
Будучи министром образования и науки в правительствах Калласа и Ансипа, я тоже участвовала в разработке стратегии реформы образования. При этом в сотрудничестве с руководителями, учителями русских школ и представителями общественности мы пришли к решению отказаться от подсчета процентов и просто определить предметы, которые в государственном масштабе во всех школах с русским языком обучения будут вестись на эстонском языке.
Наиболее подходящими для этого были названы гуманитарные предметы: обществоведение, эстонская литература, история, география, музыка.
Я и мои соратники были убеждены, что перевод русских гимназий на преподавание на эстонском языке необходимо проводить мягко.
Мое видение перспектив развития русских школ в Эстонии было таким, что 2007 год – это всего лишь год начала перехода русскоязычного образования на эстонский язык обучения.
Я никогда не поддерживала интеграцию с помощью жестких директивных методов и силового давления, всегда считала, что торопиться нельзя ни в коем случае. Нельзя было переводить основные предметы, в частности те, по которым есть государственные экзамены, и вообще переводить на эстонский язык можно преподавание не более чем одного предмета в год, и то при условии, что конкретная школа реально к этому готова.
Кроме того, у государства вообще не было какого-то конкретного видения в этом вопросе, изначально для проведения реформы не было ни соответствующих учебников, ни подготовленных кадров. Мы рисковали получить выпускников, которые не смогут освоить ни точных наук, ни государственного языка. Я и мои единомышленники готовы были пересмотреть подход к реформе, если бы результаты не соответствовали ожиданиям. На практике так оно и вышло
Подтверждением тому стали результаты интеграционного исследования за 2015 год: оценка неэстонцами положительных последствий школьной реформы существенно упала.
Преобладает мнение, что обучение на эстонском создает дополнительную нагрузку, является причиной психологического стресса и напряжения у учеников
Я и сейчас убеждена, что сложные проблемы сближения нельзя решать на уровне примитивного арифметического подхода к соотношению количества уроков на одном или другом языке. К сожалению, те наши предложения не нашли отклика у реформистов.
В 2007 году я была отправлена в отставку с поста министра образования и науки, а на смену мне пришел Тынис Лукас из Союза Отечества и Res Publica, который буквально с места в карьер начал проводить губительную для русских школ реформу. Этот перевод русских школ на эстонский язык обучения в стиле кавалерийской атаки продолжил его однопартиец, экс-министр обороны Яак Аавиксоо, который воспринимал реформу русских школ как политическое продолжение Бронзовой ночи. Другого определения у меня нет.
При этом государство в лице Министерства образования не делало и не делает ничего, чтобы реально помочь русским школьникам в изучении эстонского языка.
Сейчас я очень сожалею о том, что государство выбрало неэффективный путь в столь сложном вопросе. Результаты неудавшейся реформы мы все сейчас прекрасно видим. В моей президентской программе особое внимание уделено созданию экспертных советов по разным направлениям, в том числе и в области образования. Считаю, что такой совет может сказать веское слово в поддержку сохранения качественного школьного образования на русском языке. Уверена, что это не помешает, а лишь поспособствует изучению и государственного языка без ущерба в освоении знаний.
