Минуло 9 дней дней со дня смерти экс-солиста группы «Иванушки International» Олега Яковлева. После ухода артиста было сказано немало. Но абсолютно все твердили одно: «Только жена Яковлева знала всю правду».
Александра Куцевол молчала все эти дни. Просила журналистов не тревожить память любимого человека. Накануне траурной даты девушка решилась на откровенный разговор с нашим изданием.
– Александра, за последнее время об Олеге говорили разное. Что из сказанного правда, можете прояснить только вы. Начнем с истории вашего знакомства. Вы были фанаткой Олега?
— Я жила в Нефтеюганске, работала журналистом на местном телеканале. О существовании группы «Иванушки» конечно, знала. Мне было лет 15-16, когда их песни звучали из каждого чайника. Естественно, я ходила на концерты.
Как журналист я была достаточно популярна в городе. Но по жизни оставалась белой вороной. Как и Олег. Может, поэтому мы с ним и сошлись?
Я из обычной семьи: папа водитель, мама — продавец. И по жизни всего добивалась сама. Не было ни влиятельных знакомых, ни связей.
Журфак я заканчивала в Питере. Я перфекционист — либо пан, либо пропал. Никакой золотой середины. В общем, училась на заочном, продолжала работать на телевидении. Брала интервью у звезд шоу-бизнеса.
Первая встреча с «Иванушками» состоялась в 2001 году. Олег мне был просто симпатичен, как и все ребята из группы. Но чтобы эта встреча стала началом начал, такого не случилось. Чуть ближе мы познакомились в Петербурге, где состоялся их большой концерт. Я получила проходку на вечеринку, чтобы посмотреть все изнутри. Мне было интересно узнать закулисную «кухню» артистов. И вот тогда мы с Олегом обменялись телефонами.
— Только с Олегом?
— Только с ним. С Олегом мы сразу совпали на каком-то энергетическом уровне. Это когда смотришь на человека и понимаешь — он. Хотя догадывалась, что Олег — сложный и закрытый. Его коллеги хором твердили мне: «Рассчитывать на отношения с Яковлевым бесполезно».
— Внешне он производил впечатление очень легкого человека…
— Это обманчивое впечатление. Олег никого не пускал в свое сердце. Я не знаю, что нужно было сделать человеку, чтобы достучаться до него. Поражаюсь тому, что после его смерти многие люди начали говорить, что хорошо его знали, раздавать комментарии, писать свои воспоминания в соцсетях. Как они могут? Близких у Олега можно было по пальцем пересчитать. Их имена вы даже никогда не слышали. Они — не публичные люди. Среди звезд шоу-бизнеса у Олега не было друзей. Он со многими приятельствовал, но не более того.
— Олег не страдал от того, что выпал из обоймы шоу-бизнеса?
— Не страдал. Олег избегал шумных тусовок, ему комфортно было наедине с собой. Я такая же. С детства была сама по себе. Когда в 15 лет все тусовались по подъездам и зажигали на вечеринках, я смотрела мультики Уолта Диснея, любила проводить время в одиночестве, не нуждалась в компании. В этом плане мы с ним совпали.
Мы оба родились в год Петуха, он — Скорпион, я — Дева. И все близкие друзья Олега тоже по гороскопу Девы. Наверное, это единственный знак зодиака, который может ладить со Скорпионом…
После окончания института, я перебралась в Москву. Устроилась на музыкальный телеканал. Мы стали чаще пересекаться с Олегом на съемках, больше общались, я приходила к нему в гости. Так между нами зародилась дружба, которая постепенно переросла во что-то большее.
«Комплексовал из-за внешности»
— Яковлев ведь тоже приехал из другого города в столицу. В Москве жил один?
— Олег приехал в Москву один. Его мама осталась в Иркутске. В столице он поступал во все возможные театральные училища. Ему было интересно, пройдет ли конкурс, ведь он сильно комплексовал из-за своей азиатской внешности. В итоге, он поступил во все вузы, куда подавал документы.
— Вы были знакомы с его мамой?
— Его мамы уже давно нет. По-моему, она так и не застала того момента, когда Олег пришел в «Иванушки». Почему ее не стало, он никогда не рассказывал. Мало говорил про семью. Отца своего он не знал, был поздним ребенком.
Олег с детства все все делал сам. Рассказывал, как в юности трудился дворником, таскал чугунные ванны. И ему было не зазорно, он не стеснялся своего прошлого, напротив, гордился. И уважал людей, которые работают.
Помню, мы стояли на светофоре, подбежал мальчишка, начал протирать стекла автомобиля. Олег прослезился: «Как я уважаю таких людей. Парень работает, а не пошел воровать, попрошайничать». Он уважал представителей любой профессии. Когда приходил в ресторан, всегда здоровался с официантами.
Я училась у него этому. За всю жизнь Олег ни копейки ни у кого не попросил. Многие артисты не стесняются пользоваться популярностью, живут за счет бизнесменов, олигархов. Олег не из этой оперы.
Он никогда не позволял, чтобы за него платили, даже когда приезжал на деловые переговоры. В ресторанах всегда «боролся» за то, чтобы сам оплатить счет, какое бы финансовое положение ни было на данный момент.
Олег был щедрым человеком. Например, однажды он случайно узнал, что один его знакомый мечтал о смартфоне, но не мог себе позволить его купить. Олег пошел и купил ему. Причем это был не его близкий друг.
А когда Олегу дарили подарки, он какие-то откладывал в сторону: «Давай передарим презент другому человеку, ему нужнее». Поэтому все эти вопросы — почему мы не просили ни у кого помощи — не его история. Олег бы не стал просить, даже если бы нуждался.
— Никто из тех, кто брался комментировать смерть Олега Яковлева, не говорил, что он был подлец, мерзавец. Все обсуждали его образ жизни, утверждали, что артиста сгубил алкоголь. В частности, жена Кирилла из «Иванушек» Лола говорила об этом.
— Лола не общалась с Олегом последние лет пять. Она последний раз видела его несколько лет назад на дне рождения Кирилла. И на похоронах. Почему она делает такие заявления? Простите, но мне это странно.
— Вышло ток-шоу, посвященное Олегу. На программе многие собравшиеся тоже говорили про алкоголизм музыканта…
— Мне рассказали об этом. Я принципиально решила не смотреть программу. Я бы уничтожила ее, если бы было возможно. В день смерти Олега мне звонили журналисты, приглашали на эфир. Понимаете, что я в тот момент чувствовала?
В погоне за мнимым рейтингом они сделали передачу с мнимыми друзьями Олега. Значимых людей там не было.
Мне странно, почему люди не говорят о Яковлеве хорошее. Он ведь никому ничего плохого не сделал, никого не обидел, не оскорбил. Со всеми до последнего дня сохранил приятельские отношения. Легко соглашался на интервью с журналистами, собеседника всегда осыпал комплиментами, угощал кофе — и вдруг после смерти с ним так обошлись. Для меня это необъяснимая история. Я искренне не понимаю.
— Проходила даже версия, что Олег болен СПИДом.
— А позже появилась версия, что у него была онкология. Причем люди это утверждали.
Именно поэтому я и решила рассказать, как все было на самом деле. Многие меня осуждают, считают, что я не имею право давать интервью, а должна сидеть и страдать. Я не собираюсь никому ничего доказывать, но в какой-то момент я поняла, что если не заговорю, то не остановлю поток грязи.
Люди должны знать правду. А не верить тому, что непонятно кто наговорил. Тот же Юрий Лоза позволил себе комментировать смерть Олега. Хотя они даже не были знакомы. У Олега нет его имени в записной книжке. Для меня это за гранью. И мне необходимо было выговориться. Хотя после таких интервью, мне становится только хуже.
«О том, что Олега будут водить в медикаментозную кому, нам не сообщили»
— Олег правда плохо себя чувствовал в последнее время?
— Если бы он серьезно болел, то в середине июня не отработал бы концерт. Но у него долго не проходил кашель. Олег лечился, как мог: пил чай с лимоном и медом, таблетки глотал.
Олег всегда сам принимал решения. Давить на него было бесполезно. Я не могла заставить его пойти в больницу. Он всегда говорил: «Я сам разберусь, это моя жизнь, мое здоровье».
Только когда пошли осложнения, ему стало тяжело дышать, он сделал рентген. И потом согласился лечь в больницу.
Что касается факта смерти, врачи констатировали сердечную недостаточность. Олег умер не от какой-то болезни, то, что происходило в его организме было поправимо, излечимо, все можно было восстановить.
Так получилось, что он запустил кашель. Он ведь не лежал дома, не лечился, а продолжал выступать. Когда ему сказали о переводе в реанимацию, он ужаснулся: «Отпустите меня лучше домой». Он не переносил состояние беспомощности.
Когда Олега перевозили в реанимацию, у него случился шок. Как это? Он спрашивал: «И что? У меня заберут телефон и компьютер? Как же я буду новости смотреть? И курить нельзя?». Он не интересовался, что с ним случилось, а боялся, что останется без связи. Такая детская непосредственность. Он и по жизни был немного инфантильным. Многие удивлялись, что ему стукнуло 47. Ему от силы можно было дать 20 с хвостиком.
— Олег до последнего не понимал, что дела плохи?
— Никто не понимал. Мы не сомневались, что он поправится.
— Когда он впал в кому?
— В реанимации Олег был несколько дней. В кому он не впадал. Его ввели в медикаментозный сон. У него стало зашкаливать давление, нарушился сердечный ритм на фоне общего недомогания. Нас об этом не предупредили. Врачи самостоятельно принимали решение. Я узнала об этом от журналистов. Но не верила, что это конец.
Когда мы встречались с доктором, я спросила: «Случается, что человек выкарабкивается?» В ответ услышала: «Случается, один процент из ста». Я обрадовалась: «Это и есть наш процент». Я верила, что сейчас Олег маленько отдохнет, сердечко подлечат, мы закончим курс лечения и все будет в порядке. Тем более, мы с Олегом обсуждали незадолго до этого расписание концертов, фотосессии. Врачи еще удивлялись: «Куда вы так торопитесь? Дайте человеку оклематься».
— Олег с вами говорил перед тем, как его ввели в медикаментозный сон?
— В реанимации у него не было телефона. Ему стало хуже ночью. Врачи не стали никого оповещать.
— То есть ничто не предвещало трагического конца?
— Ничто. Олег собирался отдыхать, строил планы на лето. Он планировал выпуск новой песни, думал снимать фильм, написал сценарий. Его приглашали на озвучку мультиков. Мы предложили одному телеканалу проект авторской программы про путешествия. Планов было полно.
Накануне смерти у Олега улучшилось состояние, показатели пришли в норму. Как нам потом объяснили, такое часто бывает перед смертью. Я же тогда радовалась, говорила врачам: «Вот видите, все будет хорошо».
А еще, пока он лежал в больнице, я ежедневно ходила по церквям и молилась. Сати Казанова хотела помочь мне пройти к мощам Николая Чудотворца. Я планировала в ближайшие дни. Но Олега не стало.
У меня не было истерики, мол, я не верю, этого не может быть. Я сразу приняла факт его ухода. Мы пять лет прожили вместе, знакомы около 20 лет. Олег всегда хотел, чтобы я была сильная, как и он. И у меня получилось.
Я ведь никогда в жизни никого не хоронила. Родители в детстве ограждали меня от похорон, не таскали на кладбище, за что им большое спасибо. И я никогда не думала, что первым человеком, которого я буду провожать, станет Олег.
— Дурных предчувствий не было?
— Сердце мое было спокойно.
— Как вы узнали об его смерти?
— Мне позвонил заведующий отделением ровно через 5 минут после того, как у Олега остановилось сердце. В 7.10 утра Олега не стало.
Я решила, что звонят журналисты. В тот день проснулась рано, собиралась в монастырь. Сняла трубку и услышала, что Олега больше нет. Я находилась одна дома. Мне некому было упасть на грудь, некому было звонить.
На автопилоте я собралась, причесалась, села за руль и поехала к друзьям. Позже, уже по дороге в больницу, я выставила в соцсетях информацию о смерти Олега. Не потому что мне хотелось поделиться — я понимала, что если не сообщу сама, напишут другие. И тогда мне пошли бесконечные звонки. Я не понимала, что делать в такой ситуации. Но рядом оказалось много людей, которые меня поддержали. Сама бы я не справилась.
Продолжение на следующей странице.
