Однажды, прогуливаясь утром по жаркому пляжу в Турции, слушая плеск томной лазурной волны и крики чаек, глядя на праздничный город у моря, она подумала: «А почему бы не осесть здесь навсегда?» Лидер группы Ignis Анна Николаевска рассказала «МК-Латвии», почему этим летом сменила страну обитания и намерена ли поддерживать связь с латвийской родиной.
Чемодан-вокзал
– Анна, почему вы с мужем и сыном-школьником решили перебраться из Латвии в Турцию?
– Давно хотели. Когда тебе все время говорят «чемодан-вокзал», поневоле начинаешь думать, а может, и правда уехать туда, где к тебе отнесутся по-человечески? Наверное, поэтому, уезжая каждый раз на какой-нибудь курорт, мы присматривались, а вдруг именно здесь сможем найти новый дом?
– И как решились? Все же чужая, незнакомая страна…
– Ну, к тому времени, как решились, не такая и незнакомая. Мы здесь бывали часто, и даже не просто в Турции, а конкретно в Анталье – городе, в котором в итоге и поселились. Много лет подряд ездили на отдых. Уже в 2019‑м решили совместить отдых с выбором жилья и отправились в риелторский тур. Посмотрели, где и как строят, познакомились с районами. В Интернете изучили всю доступную информацию: от агентских сайтов до блогерских видео. Нашу нынешнюю квартиру мы как раз тогда и присмотрели. На этапе строительства стоила относительно недорого, планировка отличная, двор по латвийским меркам сказочный, расположение прекрасное. Рядом одна из двух частных школ Антальи с русским языком преподавания. В общем, как увидели, так и запомнили. И чаще всего в мыслях именно к ней и возвращались.
– Ну а для чего уезжать из Латвии-то? Вы же, насколько я понимаю, все граждане?
– Граждане, граждане. Но ведь когда орут «чемодан-вокзал», то в паспорт не заглядывают. Нашим родителям это орали, нам всю жизнь, теперь детям… Когда нашему сыну Марку во дворе это сказали, у меня и созрело окончательное понимание, что надо переселяться, в Турции мы тоже своими не станем, но это хотя бы будет осознанно. Марк благодаря воспитателям прям такой патриот был. Стихи, песенки латышские, сердечки все время рисовал Риге и Латвии… Ну и что? Все равно то же самое, что и у всех русских. Вышел какой-то обиженный мальчик 13 лет погулять, и не понравилось, что 4-летка в песочнице по-русски говорит. И послал нашего юного патриота «брауц уз саву Маскаву». Тут-то патриотизм Марка и пропал…
– То есть из-за одного малолетнего дурака…
– Если бы из-за одного… Вам похожий случай каждый из русских рассказать сможет. Каждый! Понимаете, мы же все пытались быть патриотами Латвии. Мы родились здесь, трудно разлюбить свою родину. Язык соседей учили, и не только в школе. Латышскую литературу читали, все латвийские достопримечательности объездили. Что еще надо? Свой родной язык забыть? А почему, собственно?
Нужно лучше преподавать латышский язык!
– Выходит, ключевой момент обида?
– Знаете, обида, это просто «последнее перышко, сломавшее спину верблюда». Ключевые моменты, это все же образование и климат. Дома я болела все время, а здесь хорошо. Мне очень комфортно. Ну а школа, по сравнению с латвийской, наконец-таки нормальная.
– Насколько я понимаю, Марк пошел в первый класс, откуда такие обиды на школу?
– Ну разве кто-то в Латвии не знает, что учителей в школе нет, что методики не доработаны? Что вся борьба за латышский язык сводится к политическим лозунгам и искоренению русского? А в изучении латышского все те же грабли – учителей нет, методики невнятные, по сути, их нет: программы в школах хаотичные. Результат такой, что все кое-как пляпают по-латышски, но грамматика хромает не только у русских, но и у самих латышей. Средний экзамен у выпускников всех школ – и русских, и латышских 60%. То есть половина молодых людей грамматику до конца не знает, предложения строит неграмотно.
– Ну может на практике оно все как-то иначе?
– Ну, если бы мы были приезжие, мы бы возможно, тоже так думали. Но все проблемы латвийской школы мы видели, еще когда сами 30 лет назад учились. А потом повторили со старшей дочерью, которая сейчас РТУ окончила, по специальности компьютерные науки. Я же помню и поиск второго комплекта школьных учебников на родном языке ученика, и эти высиживания с младшей школьницей до 12 ночи, потому что ребенок в принципе с трудом понимает заданное. У нас же построена такая система образования, при которой семья должна дублировать школу. А это очень тяжело. По сути, это – вторая работа, а ты без профильного педагогического образования, соответственно, допускаешь критические ошибки да работаешь бесплатно. По второму разу мы это все проходить не хотели.
– А как насчет частных школ в Риге?
– Так на нашем родном языке и в частной школе учиться нельзя. Да и не такие уж они и дешевые.
Ключевой вопрос – трудоустройство и школа
– И все же почему Турция, почему, например, не страны Евросоюза?
– Один из ключевых вопросов – трудоустройство. Если ехать в Европу, то нужно по-хорошему устраиваться на работу в той стране, куда едешь. А в странах с теплым климатом большая безработица. Северную Европу мы вообще не рассматривали. Да и к тому же сейчас, из-за известных политических событий, в Евросоюзе развивается некий кризис, в том числе и энергетический. Поэтому европейские страны мы вычеркнули из списка.
В Турции мы организовали удаленную работу. А буквально несколько дней назад – в самом начале октября – в Турции вышло специальное распоряжение, позволяющее в облегченном порядке получить разрешение на работу в стране представителям определенных профессий. И моя – программист – как раз среди них.
Ну и опять-таки – школы. Русских школ, пускай даже частных, вообще не много в Европе. Есть посольские, воскресные. Нас это совершенно не устраивало. В Анталье же допустимо частное образование на любом языке – был бы спрос.
– А что у вас по аттестатам, дипломам?
– О, у нас все круто. Школа лицензирована в турецкой системе образования, но обучение полностью на русском: по одной из шести российских государственных программ. Программа – это когда все учебники, рабочие тетради, тетради контрольных и тестовых работ, а также методические пособия для учителей связаны между собой и разработаны в едином стиле. Контроль за соблюдением программы лежит на методистах, которые помогают учителям вести предметы последовательно. Учителя подготовлены к преподаванию по этой методике и не скачивают из Интернета материалы, как у наших знакомых в латвийской школе. В первом классе запрещено давать домашние задания, можно только доделать то, что не успел в классе и выучить песню или стихотворение. Помимо родного языка сын изучает турецкий (два часа в неделю). А так как у нас языковая программа, то мы еще учим углубленно английский (пять часов в неделю) и факультативно китайский (час в неделю). По итогам получим турецкий аттестат, который даст ребенку возможность без экзамена по турецкому поступить в турецкий государственный вуз, и аттестат московской школы. Правда, за этим дипломом придется слетать в Москву и физически сдать экзамены там. Но все уже давно налажено, ученики летают и сдают не первый год. Ведь отлаженная московской школой методика работает.
– Сколько стоит это удовольствие?
– Недешево, но нам по карману. За год нужно отдать 5 тысяч евро. Можно разбить на полугодия или поквартально, тогда – 5500. Но это никаких высиживаний со своим ребенком ночами, никаких слез, никаких «папа-мама, переведи, я не понимаю». Мы готовы были за это заплатить.
– Дороговато все же. А государственные турецкие школы рассматривали?
– Ой, там свои проблемы. Сейчас в нашей школе небывалый наплыв школьников, и в классе по 20–25 человек (вместо привычных 10–12), в государственной турецкой школе – не менее 40 человек в классе. Это многовато. Дети – они же самые главные нетерпимцы, поэтому в турецких школах много конфликтов. Именно в детской среде сложнее всего быть иностранцем. Мы стремились к душевному комфорту, поэтому выбрали именно частную школу. Нам очень нравится, что в нашей школе дети со всех уголков мира: из бывших советских республик, ЕС, из смешанных русско-турецких и русско-арабских семей. Настоящая мультикультурность, уважение к чужой инаковости. Есть девочки в хиджабах, а есть в коротких юбках, есть учителя и ученики из Украины и России – и все учатся и уживаются вместе.
