Недавно Эстонию всколыхнуло убийство в Раазику, совершённое группой подростков. История, подробности которой ужасны, заставляет задуматься – почему так часто в последнее время в криминальных сводках фигурируют дети? Что толкает подростков на насилие, где общество упускает момент и как не вырастить новое поколение убийц – выясняла «МК-Эстония».
Недавно полиция искала 42-летнего мужчину. Но вскоре сообщили: его убили, и тело нашли в Раазику, недалеко от места его исчезновения, а подозреваемыми оказались трое несовершеннолетних – 14, 15 и 17 лет.
Следствие установило, что нападение было совершено с особой жестокостью, а происходящее подростки сняли на видео и выложили в закрытой группе в интернете. Именно это видео помогло полиции быстро выйти на след убийц.
Но история в Раазику – не единичный случай.
Весной 2023 года вся страна обсуждала трагедию в деревне Арукюла Харьюского уезда, где 18-летний Марк Якоб Яксон во время ссоры на школьном стадионе нанёс ножевые ранения своему знакомому, 19-летнему парню, который скончался на месте. Девушка, пытавшаяся вмешаться, получила ранение в голову.
Осенью того же года в Йыгева 17-летний Ромет зарезал 21-летнего Хелари – конфликт начался из-за девушки, с которой Хелари до этого расстался.
А год спустя двое подростков в Пярну до смерти избили 59-летнего мужчину, нанеся ему более пятидесяти ударов. Суд признал их виновными в убийстве, совершённом с особой жестокостью.
Когда насилие – часть шоу
Консультант отдела прокуратуры по делам несовершеннолетних и связанных с семейным насилием преступлениям Яна Лахт-Вентманн говорит, что все уголовные дела, где фигурантами являются несовершеннолетние, проходят через прокуратуру. По её словам, только за 2024 год подростками по всей Эстонии было совершено 771 преступление. Однако, вопреки распространённому впечатлению, всплеска подростковой преступности нет.
«Мы не можем говорить о каком-то взрыве, – отмечает она. – В целом ситуация остаётся стабильной. Но каждое тяжкое преступление, особенно убийство, совершённое детьми, всегда вызывает шок – ведь для маленькой Эстонии это нечто из ряда вон выходящее».
С 2021 по 2025 год в стране было зарегистрировано шесть убийств и покушений на убийство, в которых участвовали одиннадцать несовершеннолетних. Лахт-Вентманн уточняет, что такие случаи единичны, хотя и вызывают особое внимание. По её словам, сегодня всё чаще речь идёт о групповых преступлениях, где действуют сразу несколько подростков.
«В группе они чувствуют себя смелее, – объясняет она. – Обычно есть один лидер – человек с пониженной эмпатией, более агрессивный и доминирующий. Остальные просто не хотят выделяться».
Она отмечает, что подростковая преступность развивается волнообразно: «Например, в 2018–2020 годах активно действовали группы в парках Канути и Таммсааре. Потом пришла пандемия, всё ушло в интернет. После возвращения к обычной жизни рост вновь пошёл вверх. Это всегда циклы».
По её словам, чаще всего речь идёт о кражах, но встречаются и насильственные нападения.
«Иногда достаточно пустяка – кто-то не дал сигарету, и это уже повод избить. Массово этого нет, но такие случаи происходят регулярно», – говорит она.
Лахт-Вентманн подчёркивает, что большинство подростков, совершивших преступления, происходят из нестабильных семей, где ребёнок растёт в атмосфере насилия или безнадзорности.
«Есть исключения, когда благополучный подросток оступился случайно, но это – редкость. Чаще всего дети просто повторяют модель поведения, которую видели дома. Насилие для них – привычный способ решать конфликт», – подчеркивает специалист.
Самым уязвимым возрастом она называет период с 13 до 16 лет: «Мозг ещё не развил зоны, отвечающие за самоконтроль и эмоциональную регуляцию. Импульсивность зашкаливает. А если к этому прибавить семейные конфликты, алкоголизм родителей, травлю в школе или особенности вроде СДВГ, то риск агрессии становится очень высоким».
Она добавляет, что преступления происходят не только в маленьких городах: «Да, были громкие случаи в Раазику и Йыгева, но не стоит забывать, что в 2019 году в таллиннском Ыйсмяэ двое подростков до смерти избили бездомного. В больших городах ребёнку просто легче затеряться, тогда как в небольших местах все на виду. Поэтому кажется, будто там преступлений больше».
Самой тревожной тенденцией консультант называет эффект съёмки.
«Если раньше мотивом тяжких преступлений была корысть или выгода, то теперь – создание контента, – говорит она. – Подростки снимают насилие на видео, монтируют, добавляют музыку, рассылают друзьям. Это – уже не фиксация события, а демонстрация власти над жертвой».
По словам Лахт-Вентманн, такие действия можно назвать перформативным преступлением – когда всё делают с расчётом на зрителя.
«Страдание становится частью сценария, а унижение – инструментом демонстрации силы. Когда человек не просто избивает другого, но и выкладывает видеозапись этого в интернет, трудно говорить о раскаянии», – констатирует она.
Яна Лахт-Вентманн добавляет: «Мы, взрослые, тоже живём в мире постоянной съёмки – у нас в руках телефоны, мы снимаем еду, встречи, каждое движение. И детям передаём этот паттерн. Они живут в прямом эфире. Им кажется естественным показать всё – даже насилие. Для взрослого это не укладывается в голове, а для них становится способом самоутверждения».
Самое страшное, по ее словам, – это равнодушие некоторых подростков: «Иногда, когда в суде показывают видео, где жертве наносят удары, тяжело даже смотреть. Взрослый испытывает боль и сострадание, а они – спокойны, без эмоций. Кто-то жалеет, кто-то не понимает, что сделал не так. Для многих применение силы стало нормой, и это пугает».
Прокурор отмечает, что не все подростки способны осознать тяжесть содеянного: «Кто-то на допросе говорит, что сожалеет, а кто-то искренне не понимает, в чём проблема. И ведь эти дети однажды выйдут из тюрьмы – уже взрослыми. Вопрос в том, сможет ли общество их принять и предотвратить повторение подобных преступлений».
«Такие преступления – редкость и шок для общества»
По словам судьи Харьюского уездного суда Катре Поляковой, за последние два десятилетия преступность среди несовершеннолетних в Эстонии заметно снизилась.
«В 2023–2024 годах в Харьюский уездный суд поступало в среднем около 25 уголовных дел, где обвиняемыми были несовершеннолетние – и это значительно меньше, чем в прежние годы», – говорит Полякова.
По словам судьи, характер подростковой преступности в целом остаётся прежним, но отдельные трагедии, вроде убийств в Пярну, Йыгева и недавнего – в Раазику, вызывают шок.
«Все эти случаи объединяет чрезмерное насилие, – говорит Полякова. – Такие преступления со стороны несовершеннолетних выглядят на фоне общего снижения подростковой преступности неожиданно. Поэтому крайне важно глубоко исследовать, что заставляет детей совершать убийства».
При назначении наказания суд руководствуется общими принципами справедливости и соразмерности – учитывает тяжесть преступления, личность обвиняемого, смягчающие и отягчающие обстоятельства.
Согласно закону, наказание несовершеннолетнему может быть назначено только тогда, когда другие меры воздействия не способны предотвратить новые правонарушения.
Катре Полякова считает, что ужесточать наказания для несовершеннолетних нет необходимости.
«Закон уже предусматривает достаточно строгие санкции – за убийство, например, до десяти лет лишения свободы. Это адекватная мера, – говорит она. – Исключение, пожалуй, могло бы быть лишь в случае серийных убийств, как в истории с Александром Рубелем, который, будучи несовершеннолетним, убил шесть человек и получил тогда максимальный срок – восемь лет».
В остальных случаях, подчёркивает судья, действующее законодательство и меры воздействия вполне достаточны, чтобы наказание было соразмерным.
На решение суда, добавляет она, влияют раскаяние, сотрудничество со следствием и поддержка семьи, однако главный вопрос – может ли наказание предотвратить новые преступления.
«Если речь идёт о тяжком преступлении, например об убийстве, решающим фактором становится тяжесть содеянного и его последствия», – говорит Полякова.
Так, в Пярну за убийство, совершённое в Таммисте, несовершеннолетнему назначили 9 лет и 6 месяцев тюрьмы, и Верховный суд оставил этот приговор в силе.
Агрессия как зеркало среды
По словам Юргена Ракасельга, руководителя отдела инклюзивного образования Министерства образования и науки Эстонии, у каждой школы должен быть разработан план действий в чрезвычайных ситуациях, где чётко указано, кого уведомлять, как действовать и к кому обращаться за помощью.
«Задача школы – обеспечить базовую подготовку персонала: чтобы педагоги умели замечать тревожные сигналы, оказывать поддержку и минимизировать ущерб, – поясняет он. – Но в исключительных случаях школы должны опираться на внешнюю помощь – будь то полиция или спасатели».
В 2024/2025 учебном году в общеобразовательных школах Эстонии работают 285 школьных психологов и 484 социальных педагога. Это, по словам Ракасельга, в среднем один психолог на 570 учеников и один социальный педагог на 340 учеников.
«В прошлом учебном году услугами школьного психолога воспользовались около 7300 учеников – это примерно 5% всех учащихся, – уточняет он. – Но доступность помощи по-прежнему зависит от муниципалитета. В одних школах поддержка есть у всех, кто в ней нуждается, а в других – только у детей с особыми образовательными потребностями».
Агрессивное поведение, подчёркивает Ракасельг, в какой-то степени естественно для человека, и его проявления могут быть самыми разными.
«С возрастом уровень агрессии обычно снижается, если человек умеет контролировать эмоции и выстраивать коммуникацию. По сути, профилактика насилия строится на развитии навыков общения и эмоциональной саморегуляции, – отмечает он. – В Эстонии существуют программы, которые помогают системно работать с этой темой, но основа всё равно та же – обучение эмоциональному и социальному взаимодействию, заложенное в школьной программе».
Он добавляет, что агрессивность напрямую зависит от среды, в которой растёт ребёнок, – насколько насилие присутствует в семье или обществе.
Это подтверждают и в Департаменте социального страхования (SKA), где специалисты работают уже с теми детьми, чьи трудности переросли в опасное поведение.
«Насильственное поведение – это лишь вершина айсберга, – говорит Кристина Лауль, ведущий специалист отдела благополучия детей SKA. – За ним всегда стоят конкретные причины: отсутствие поддержки, неблагополучная среда, эмоциональная нестабильность».
По словам Лауль, если ребёнок не получает своевременной помощи и вмешательства, его агрессия постепенно усиливается.
«То, что начинается как подталкивания или словесные конфликты, может быстро перерасти в физическое насилие и умышленные травмы, – подчёркивает она. – Иногда ситуация становится настолько опасной, что приходится ограничить свободу ребёнка и направить его в закрытое детское учреждение».
KLAT: крайняя мера с прицелом на устойчивые изменения
Услуга закрытого детского учреждения (KLAT) предоставляет временную круглосуточную поддержку и безопасность ребенку, чье поведение серьезно угрожает его собственной жизни, здоровью и развитию, либо жизни и/или здоровью других лиц.
Направления на услугу KLAT координируются Департаментом социального страхования (SKA), и ребёнок может быть направлен на услугу закрытого детского учреждения только через суд.
По словам Маарьи Кяхр, ведущего специалиста по KLAT, на услугу закрытого детского учреждения направляют только молодых людей с очень высокорисковым поведением. Она подчёркивает, что перед любым вмешательством необходимо тщательно оценить потребность ребёнка в помощи, чтобы выбрать именно ту поддержку, которая учитывает причины его поведения, и предпочесть менее строгие меры.
«Если поведение ребёнка серьёзно угрожает его собственной жизни и здоровью или жизни и здоровью других, можно применять KLAT, – поясняет специалист. – Цель услуги – поддержать психологическое, эмоциональное, социальное, образовательное и когнитивное развитие ребёнка и добиться устойчивых изменений, которые позволят ему после услуги безопасно справляться в обычной среде».
Она обращает внимание, что KLAT ограничивает свободу передвижения ребёнка, поэтому необходимость её применения следует тщательно взвешивать и убедиться, что угрозу невозможно снизить какой-либо иной, менее строгой мерой. Ради устойчивого результата изменения должны происходить также дома.
«После KLAT ребёнку необходима поддержка взрослых и своего окружения, чтобы закрепить новые способы поведения, бережные по отношению к себе и другим», – подчеркивает она.
Маарья Кяхр отмечает тревожную тенденцию: количество продлений и повторных направлений на услугу закрытого учреждения растёт.
«Это действительно указывает на то, насколько важно, чтобы изменения происходили не только с самим ребёнком, но и в его воспитании, и окружающей среде, – говорит она. – Сейчас в закрытом детском учреждении находятся около 70 детей, и у более чем 20 из них речь идёт о продлении пребывания или повторном направлении».
Жизнь после преступления
По словам Мерике Сиренди, начальника службы ресоциализации Департамента тюрем, огромное влияние на дальнейшую судьбу молодого человека оказывает то, как система уголовного правосудия обращается с несовершеннолетними, совершившими правонарушения.
«Ранний контакт с правоохранительными органами может повысить вероятность повторных правонарушений, а также привести к выпадению молодого человека из образовательной, социальной или трудовой среды, – отмечает она. – Вместо строгих наказаний, включая тюремные, мы должны делать акцент на профилактике, индивидуальных потребностях и тесном сотрудничестве всех структур, которые окружают молодого человека».
К положительному эффекту, по её словам, приводят стремление к развитию личности, использование восстановительного правосудия и некарательных методов вмешательства.
«Важно, чтобы подросток участвовал в обсуждении, понимал причины своего поступка и имел возможность взять ответственность за его исправление», – говорит Сиренди.
На 3 ноября в эстонских тюрьмах находились 7 несовершеннолетних (из них двое осуждены, остальные под арестом) и 14 молодых людей в возрасте 18–20 лет, пятеро из которых уже получили приговор.
Несовершеннолетних и молодых мужчин размещают в молодёжном отделении тюрьмы Виру, которое работает с заключёнными в возрасте от 14 до 21 года. Девушки – в женском отделении Таллиннской тюрьмы.
Каждый из них имеет собственную камеру, где находится один. Днём двери открыты, и подросткам разрешено свободно передвигаться по жилому отделению, кроме времени сна и приёма пищи.
Сотрудники используют технику мотивационного интервьюирования – общение призвано помочь молодому человеку осознать и изменить своё поведение.
«Доверие завоевывают и устанавливают контакт через совместные занятия – настольные игры, разговоры, рисование, музыку, даже кроссворды. Всё, что помогает почувствовать себя частью нормальной жизни», – говорит Сиренди.
На протяжении всего срока заключения сотрудники тюрьмы поддерживают контакт с семьёй – через звонки, видеосвязь, визиты и совместные мероприятия.
По её словам, персонал молодёжного отделения проходит специальную подготовку и подбирается с учётом личных качеств – способности работать с подростками, эмпатии, стрессоустойчивости.
Даже в случае совершения особенно тяжких преступлений подход остаётся индивидуальным.
«Мы работаем с каждым подростком отдельно, исходя из его рисков и потребностей, – подчёркивает Сиренди. – Но чем тяжелее преступление, тем больше необходимости в психологической поддержке и тем шире вовлекается семья».
Наша справка
Александр Андреевич Рубель по прозвищу «Бензоманьяк» (род. 25 декабря 1980) – эстонский серийный убийца. В состоянии опьянения бензиновыми парами он убил шесть человек в Таллинне. Рубель был приговорён к максимальному наказанию, предусмотренному на тот момент эстонским законом для несовершеннолетних, – 8 годам лишения свободы.
Убийства:
- 9 сентября 1997 года Рубель убил Тыну Пылда 1952 года рождения, соседа-инвалида. По словам Рубеля, он по непонятным причинам должен был тогда убить кого-нибудь и выбрал Пылда, потому что он был инвалидом и не мог оказать сопротивления.
- 7 ноября 1997 года второй жертвой Рубеля стал Алексей Павлов (род. 1963). Соучастником был отец Александра Андрей Рубель. Согласно его показаниям, Андрей Рубель думал, что Павлов состоял в интимной связи c его женой. Павлова отправили в пустую комнату в доме, где он был задушен и выброшен из окна третьего этажа. Впоследствии Рубель-старший был приговорён к 7 годам лишения свободы.
- Между 22 и 24 января 1998 года Рубель зарезал ножом Евгения Шелеста (род. 1947) на Штромке.
- 2 февраля 1998 года Рубель убил и обезглавил топором случайного прохожего Владимира Иванова (род. 1954). Рубель убил его, после того как попросил у Владимира сигарету и 5 крон на бензин.
- 9 февраля 1998 года Рубель убил Ольгу Воронкову (род. 1944).
- По некоторым данным, где-то между 28 февраля и 1 марта 1998 года в своём доме был убит Владимир Кинзерский (род. 1944). Установить причастность Рубеля к данному эпизоду не удалось, хотя в ходе предварительного следствия Рубель признался в совершении семи убийств.
- 4 июня 1998 года Рубель убил 15-летнюю Алису Сийвас (род. 22 февраля 1983) в Пальяссааре, перерезав ей горло.
Арест, следствие и суд
Прокурор Хинге Бранд потребовала признать Александра виновным в совершении шести убийств и назначить для него наказание в виде 8 лет лишения свободы, поскольку Рубель был несовершеннолетним во время серии убийств. На суде Рубель угрожал убить прокурора и сказал, что хочет создать своё собственное кладбище. Таллиннский суд приговорил Александра Рубеля к 8 годам лишения свободы. 8 июня 2006 года Рубеля освободили из Тартуской тюрьмы. В 2007 году, сменив имя и фамилию, выехал на территорию Украины.
Источник: Wikipedia
Комментарий
Хиско Варес, глава бюро по расследованию преступлений против личности Пыхьяской префектуры
С 2016 года в Эстонии в отношении несовершеннолетних всё активнее применяют принципы восстановительного правосудия, и вместо тюрьмы чаще используются другие меры воздействия. Это правильное направление – место молодого человека не в тюрьме.
Однако остаётся вопрос: куда помещать подростков, совершивших тяжкие преступления? Специальные школы часто перегружены, и там вместе оказываются и правонарушители, и дети с поведенческими проблемами. Из-за этого некоторых несовершеннолетних, осуждённых за тяжкие деяния, всё же направляют в тюрьму, поскольку в стране нет достаточного числа альтернативных учреждений. Нам необходима система, которая обеспечивала бы ребёнку быстрое и эффективное направление в подходящую среду, где он мог бы осознать ответственность и получить шанс на развитие. Полиция неоднократно поднимала этот вопрос на совместных встречах.
Государство должно иметь готовность и ресурсы для оказания такой помощи, но поддержка нужна и родителям, которые тоже нередко оказываются в сложной ситуации.
Особое внимание следует уделять детям с трудным жизненным фоном, которым необходимо обеспечить безопасную и контролируемую среду, чтобы предотвратить новые проблемы. Сейчас спецшколы перегружены, очереди длинные, и дети не получают помощь вовремя. В результате один и тот же подросток может совершить несколько правонарушений, которых можно было бы избежать при раннем вмешательстве.
Комментарий
Мирьям Казе, руководитель направления консультативных и лечебных услуг Peaasi.ee
За последнее десятилетие психическое здоровье эстонских подростков вызывает серьёзную обеспокоенность. По данным Доклада о человеческом развитии Эстонии 2023 года, примерно 45% девочек и 23% мальчиков в возрасте 11–15 лет хотя бы раз в году переживают двухнедельные депрессивные эпизоды. Согласно оценке Всемирной организации здравоохранения, каждый седьмой подросток в возрасте 10–19 лет страдает одним или несколькими психическими расстройствами.
Но важно понимать, что психические проблемы не являются основной причиной агрессии, и убеждение, что люди с психическими расстройствами опасны, – это по сути миф.
Проблема в том, что до получения психологической помощи молодёжь в Эстонии чаще всего доходит уже тогда, когда трудности стали серьёзными. У нас одна из самых высоких в ЕС неудовлетворённых потребностей в помощи по психическому здоровью. Да, в Эстонии хорошо развита специализированная помощь, но исторически большая часть ресурсов направлялась именно на «верхушку пирамиды» – на лечение тяжёлых случаев. Профилактике и консультационным услугам уделялось куда меньше внимания. Между тем именно они позволяют заметить и остановить проблему в самом начале. Сейчас в Эстонии всё ещё нет устойчивой системы раннего выявления и профилактики психических трудностей у подростков, а значит – большинство из них получают помощь слишком поздно.
Комментарий
Лайди Сурва, вице-канцлер Министерства юстиции и цифровых технологий
Недавнее убийство, совершённое подростками, стало серьёзным сигналом – необходимо шире смотреть на систему в целом и понять, где можно было бы вмешаться раньше. Нужно научиться вовремя распознавать тревожные признаки, делиться информацией между структурами и реагировать так, чтобы каждый ребёнок получил поддержку и услуги, которые ему действительно нужны. Зачастую проблемы проявляются задолго до преступления – в школе, в семье, в поведении. Поэтому эффективные решения всегда требуют межведомственного сотрудничества.
Вместо заключения под стражу в Эстонии применяются и другие меры – например, контроль за поведением, включая электронный надзор.
Для молодых людей в возрасте от 14 до 29 лет действует программа STEP, где каждому участнику назначают наставника, который помогает вернуться к нормальной жизни, обрести устойчивость и избежать новых ошибок.
А в «Деревне надежды» (Lootuse küla) молодым людям в возрасте 18–29 лет предоставляют временное жильё, безопасную среду, помощь психологов и консультантов по трудоустройству. Там действуют строгий распорядок и чёткая структура, помогающая выработать привычку к дисциплине.
Самые громкие убийства в Эстонии
2005 – Выру
- Четверо школьников подожгли заброшенное здание, где находились двое бездомных.
- Приговоры: от 3 лет 8 месяцев до 6 лет 2 месяцев тюрьмы.
2005 – Таллинн
- 17-летний ученик транспортной школы Александр убил 15-летнюю Валерию, не получив ответных чувств.
- Приговор: 10 лет тюрьмы.
2005 – Таллинн
- Школьница Вероника Дарий погибла от пули 17-летнего киллера, стрелявшего по другому человеку.
- Приговоры: 13 и 9 лет тюрьмы для исполнителей.
2006 – Арукюла
- 16-летний Михкель зарезал 16-летнюю Эльвиру на пути домой.
- Приговор: 7 лет тюрьмы.
2012 – Кохтла-Ярве
- 14-летний подросток избил до смерти 17-летнего юношу из-за пива и вырезал на теле свои инициалы.
- Приговор: 9 лет тюрьмы.
2012 – Нарва
- Девятилетняя Варя Иванова исчезла по дороге в школу; через пять дней её нашли убитой. Подозреваемый умер от передозировки, дело не закрыто.
- Приговора не было.
2013 – Тойла
- Два подростка (16 и 18 лет) заманили мужчину на территорию частного дома, убили его топором и угнали его автомобиль.
- Приговор: по 9 лет тюрьмы.
2014 – Вильянди
- 15-летний школьник застрелил учительницу прямо на уроке в школе Паалалинна.
- Приговор: 9 лет тюрьмы.
2016 – Палдиски
- 17-летний Магнус убил 51-летнего мужчину, снял видео убийства и выложил его в Facebook.
- Приговор: 9 лет тюрьмы.
Полезные ссылки
Программы и инициативы в Эстонии
- KiVa (www.kiusamisvaba.ee) – программа по профилактике травли и разрешению конфликтов в школе. Основана на раннем выявлении случаев травли и чётких шагах поддержки как жертвы, так и обидчика. Реализуется под руководством команды KiVa.
- VEPA (www.vepa.ee) – доказательно эффективная методика профилактики и развития социально-эмоциональных навыков. С помощью игровых приёмов создаёт позитивную и поддерживающую атмосферу в классе, развивает саморегуляцию и снижает рискованное поведение.
- SPIN (www.spinprogramm.ee) – спортивная программа развития молодёжи, направленная на снижение рискованного поведения. Помогает подросткам формировать позитивные установки и избегать сложных жизненных ситуаций.
- PEAHEA (www.peaasi.ee/peahea) – консультирование для молодых людей 12–26 лет, испытывающих трудности с психическим здоровьем. Помощь оказывают специально подготовленные специалисты на ранней стадии, когда проблемы ещё не требуют медицинского вмешательства.
Источник: Департамент социального страхования
