Финансовый эксперт Рон Лувищук объяснил, почему рынки не верят в катастрофу, что на самом деле стоит за конфликтом и стоит ли бежать закупать гречку.
– Насколько вероятно, что у нас будут проблемы с поставками газа и все подорожает?
– Знаете старую шутку? Эйзенхауэр в свое время говорил: «Подайте мне, пожалуйста, однорукого экономиста». Потому что экономисты все время отвечают: on the one hand – с одной стороны, on the other hand – с другой стороны.
Так вот, если говорить серьезно, ответить на этот вопрос просто и однозначно невозможно. Нужно выстраивать целое дерево возможных сценариев.
Если боевые действия продлятся еще 4–5 недель и затем прекратятся, то существенного экономического влияния на Эстонию это не окажет. Какой-то рост цен, конечно, возможен, но он будет ограниченным.
Если же конфликт затянется и Ормузский пролив будет перекрыт на более длительное время, тогда влияние может оказаться уже серьезным.
Дальше возникает еще одна развилка – чем все это закончится?
Если сохраняется нынешняя консервативная верхушка, то Иран продолжает жить в условиях изоляции.
Если происходит смена режима, то в перспективе 4–6 месяцев цена на нефть может заметно снизиться – с нынешних 77–82 долларов до 60 и даже ниже. Потому что иранская нефть – очень легкая и относительно дешевая в добыче.
– То есть нынешний рост цен на топливо – это надолго?
– Сейчас у нас выросли цены на топливо – до примерно 1,6–1,7 евро за литр. Это связано с ростом мировой цены на нефть.
Продавцы закладывают этот рост заранее: если бы они оставили прежние цены, то могли бы оказаться в убытке, когда через 2–3 недели им придется закупать топливо уже по более высокой цене. Это – нормальный рыночный процесс.
Такие цены уже были раньше – и ничего катастрофического не произошло.
Если инфляция окажется не 2 процента, как прогнозировалось, а 3 или 4 процента, то, на мой взгляд, это тоже не окажет серьезного влияния на уровень жизни.
Еще не катастрофа
– А как же газ? СМИ говорят о подорожании на 30–40 процентов…
– Да, сейчас его цена на рынке резко выросла. Но нужно учитывать сезонность: сейчас март, отопительный сезон заканчивается. В хранилищах остается примерно 25% запасов газа. Этого вполне достаточно, чтобы спокойно дожить до начала следующего отопительного сезона.
Крупные энергетические компании обычно начинают закупки газа на следующий сезон уже в марте. Сейчас, возможно, часть закупок сместится на апрель, потому что к этому времени ситуация станет понятнее.
В целом и нефти, и газа в мире много – скорее наблюдается избыток. Главный вопрос не в наличии ресурсов, а в том, как перенаправить потоки в нужные направления.
Например, существует так называемый теневой танкерный флот, который перевозит российскую и иранскую нефть.
По различным оценкам, в море сейчас находится около 400 миллионов баррелей такой нефти, которая фактически ждет покупателей.
– С вашей точки зрения, насколько вероятен сценарий, при котором газ внезапно перестанет поступать в Европу?
– Смотрите, сначала нужно уточнить: по каким каналам? Иранский газ в Европу вообще не поставляют. В Европу частично идет катарский газ.
Но основная доля поступает из Норвегии, частично из Великобритании – это месторождения Северного моря – и из Соединенных Штатов. Я думаю, что при необходимости США способны довольно быстро нарастить поставки.
Если посмотреть на фьючерсы – то есть на ожидания по цене в будущем, – то, например, в мае 2026 года рынок ожидает цену около 85 долларов за баррель, в июне – около 80, в июле – примерно 78–77. А к сентябрю–октябрю – около 73 долларов.
То есть примерно те уровни, которые были до начала конфликта. Рынок не воспринимает происходящее как катастрофу. Если бы рынок действительно считал, что начинается масштабная война, которая кардинально изменит ситуацию в мире, то цены выросли бы не на 15%, а на 70–100%.
Холодная война 2.0
– А обычному человеку нужно ли что-то предпринимать? Можно ли как-то смягчить для себя возможные последствия?
– Можно, например, закупить топливо и хранить его в гараже до сентября… Но, честно говоря, я бы не стал в это верить.
Если говорить серьезно, то, по большому счету, – никак. Это процессы, на которые обычный человек повлиять не может.
Мой совет жителям Эстонии – запастись терпением, попкорном и постараться ближайшие лет пять не слишком нервничать.
Дело в том, что происходящее сейчас – это лишь часть более крупной картины. На самом деле все это – элементы гораздо более длинной цепочки событий.
Можно назвать это так: холодная война 2.0 между Соединенными Штатами и Китаем.
Китай, например, заинтересован в том, чтобы боевые действия в Иране продолжались как можно дольше. Потому что, если Соединенные Штаты заняты Ираном, они уделяют меньше внимания Тайваню.
Соединенные Штаты, наоборот, заинтересованы решить этот вопрос как можно быстрее и поставить в Иране руководство, которое будет более дружественным к США.
Есть и такой момент: Китай получает иранскую нефть по очень низким ценам, что дает ему серьезные экономические преимущества.
Именно поэтому я и сказал про «запастись попкорном» на несколько лет. Скорее всего, процесс перестройки мировой системы будет продолжаться еще лет пять. И подобных турбулентностей и кризисов мы, вероятно, увидим еще немало.
– Стоит ли потребителям ожидать резкого роста цен буквально на все?
– Честно говоря, мне кажется, что резкого скачка не будет. Если сравнить цены в Эстонии, Финляндии и других европейских странах, мы и так – далеко не самая дешевая страна. Иногда у меня даже возникает мысль, что проще съездить в Хельсинки и закупиться продуктами там.
Если цена на газ объективно вырастет и, допустим, цена на нефть либо еще поднимется, либо останется на нынешнем уровне хотя бы полгода, то часть этих расходов, конечно, будет переложена на потребителя.
Но если говорить в целом о росте цен, то многое зависит от готовности жителей Эстонии платить эти деньги или нет. Пока люди готовы покупать продукты по такой цене, цена будет расти.
