Эстония готовится к самой масштабной языковой реформе за последние десятилетия. В ближайшее время штрафы за незнание государственного языка вырастут в десятки раз, а начиная с третьей попытки за пересдачу языкового экзамена придётся платить. Кинотеатрам запретят демонстрировать фильмы с иностранным дубляжом, а контроль за соблюдением языковых норм станет заметно строже. Как именно нововведения повлияют на экзаменационную систему, рынок труда, бытовые привычки и культурную среду, пока не ясно. Одно очевидно: грядущие изменения коснутся практически каждого. Подробности выясняла «МК-Эстония».
Правительство готовит к рассмотрению в Рийгикогу обширные поправки к Закону о языке. После принятия парламентом изменения начнут поэтапно вступать в силу с 2026 года.
Один из ключевых пунктов – резкое повышение штрафов за несоблюдение языковых требований: для частных лиц максимальная сумма увеличится с нынешних 640 до 1280 евро, для юридических лиц – с 640 до 9600 евро.
Среди других новшеств – введение платы в размере 50 евро за третью и последующие попытки сдачи уровневых экзаменов по эстонскому языку, а также запрет на показ в кинотеатрах фильмов, дублированных на иностранные языки, за исключением детских сеансов.
Особое внимание будет уделено сфере обслуживания – именно там чаще всего фиксируют нарушения языковых требований. Речь идёт о работниках кафе, ресторанов, магазинов и такси, к которым поступает наибольшее количество жалоб. Как объясняют в Министерстве образования и науки, цель этих мер – обеспечить реальное использование государственного языка во всех сферах жизни, от обслуживания и транспорта до образования и культуры, а также повысить мотивацию жителей и работодателей к его изучению и применению на практике.
Цели и замысел
Советник отдела языковой политики Министерства образования и науки Кятлин Кыверик отмечает, что в последние годы в общественных дебатах звучали самые разные мнения о положении эстонского языка в публичном пространстве и сфере обслуживания. Обсуждали, не слишком ли много в общественной среде информации на иностранных языках, например, рекламы в торговых центрах и надписей на дверях предприятий.
Звучали утверждения, что эстоноязычное обслуживание не везде доступно, и вопросы, нужно ли дополнительно наказывать за незнание эстонского языка и насколько строго вообще следует регулировать статус эстонского языка в обществе. Год от года также увеличивается количество жалоб, подаваемых в Языковой департамент.
«Именно поэтому в 2023 году и началась работа по пересмотру Закона о языке», – говорит Кыверик. Законопроект сейчас находится на рассмотрении в Рийгикогу, и, по её словам, время покажет, когда парламент примет закон и какие именно изменения вступят в силу.
Санкции и стимулы
Объясняя, почему государство решило сделать ставку именно на штрафы и введение госпошлины за экзамены, Кыверик подчёркивает, что уже сегодня государство предлагает значительный объём бесплатного обучения. Введение налоговых льгот, по её словам, создало бы дополнительную административную нагрузку как для предпринимателей, так и для государства, тогда как целью является, напротив, сокращение бюрократии.
Она добавляет, что более интенсивный надзор сам по себе тоже увеличивает нагрузку на государственные структуры, однако именно более жёсткие меры принуждения рассматриваются как эффективный стимул для соблюдения языковых требований.
При этом, подчёркивает советник, основное ужесточение касается юридических лиц.
В анализе, подготовленном в рамках разработки законопроекта, рассматривали и вариант ограничения доступа на рынок труда людей, не владеющих эстонским языком на требуемом уровне. Однако этот подход был бы сдерживающим для экономики. По словам Кятлин Кыверик, государство ожидает, что жители Эстонии будут уважать государственный язык и осваивать его без принудительных мер.
«Более высокие суммы штрафов и принудительных платежей должны быть дисциплинирующими, а не карательными. Человек, который старается выучить язык и выполнить требования закона, не должен бояться получить штраф», – говорит Кыверик.
Язык в кино и на работе
Комментируя дискуссию вокруг ограничения на демонстрацию дублированных фильмов, Кятлин Кыверик подчёркивает, что законопроект не запрещает показ кинокартин на русском языке.
«Скорее всего, достойных фильмов для показа и в дальнейшем будет достаточно», – говорит она.
По её словам, цель этой меры – поддержать переход на обучение на эстонском языке и способствовать тому, чтобы в кинозалах чаще проходили совместные сеансы для говорящей по-эстонски и по-русски аудитории.
«Производители нередко добавляют субтитры сразу на двух языках – эстонском и русском, – поясняет советник. – Это позволяет смотреть фильмы вместе людям с разным языковым фоном».
Она добавляет, что показ русскоязычных в оригинале материалов не запрещается. Для детских фильмов сохранена возможность дубляжа и озвучки, поскольку маленькие зрители часто ещё не умеют достаточно хорошо читать субтитры.
Наконец, комментируя опасения о возможной замене работников в сферах обслуживания, таких, как такси или рестораны, Кыверик говорит: ответственность должна расти как у работников, изучающих язык, так и у работодателей.
«Ежедневное общение на эстонском, безусловно, помогает улучшать языковые навыки. Цель поправок – дать обществу чёткий сигнал, что соблюдение языковых требований важно, а Эстония хочет сохранить эстонский язык как язык общения во всех сферах жизни», – резюмирует она.
Позиция работодателей
Представитель Эстонского союза работодателей Риво Сарапик сообщил, что комментировать законопроект пока рано: «Законопроект был совсем недавно направлен на согласование, и для его анализа и выработки позиции мы собираем мнения наших членов. Этот процесс сейчас находится в стадии подготовки, к тому же ещё прошлым летом, когда началась работа над поправками к Закону о языке, мы уже передали государству позицию работодателей по этому вопросу».
Речь идёт о документе, направленном министру образования Кристине Каллас летом 2024 года. В нём составители обращают внимание на то, что продолжительный срок действия закона без изменений не может служить достаточным основанием для его пересмотра.
Представители организации подчёркивают, что регуляторное вмешательство в бизнес и сферу обслуживания не является обоснованным. Сфера услуг, по их словам, составляет лишь небольшую часть культурной среды, а в условиях экономических вызовов стране, напротив, нужно активнее интегрироваться с внешним миром, в том числе за счёт использования иностранных языков.
Отдельно составители подчеркивают, что требование уровня B для работников обслуживания является чрезмерным и несоразмерным реальным нуждам, так как для базового общения с клиентами достаточно уровня А2. Ужесточение требований, по мнению авторов, может ускорить уход торговли и услуг в онлайн и привести к тому, что доступность эстоноязычного обслуживания в офлайн-среде снизится.
Составители документа отмечают, что простое усиление контроля и повышение штрафов не решат проблему, если параллельно не будет обеспечен доступ к качественному языковому обучению. Кроме того, остаётся неясным, каким образом работодатели должны проверять и документировать знания сотрудников, чтобы избежать санкций. По их оценке, повышение штрафов может подтолкнуть часть недобросовестных компаний к уходу в «тень», а не к реальному улучшению языковых навыков работников.
Взгляд университетов
Представитель Тартуского университета Инес Пютсепп отмечает, что предстоящие поправки к Закону о языке не окажут влияния на работу вуза.
«Я подчёркиваю, что изучение языка для иностранных сотрудников университета уже давно открыто, а для тех, у кого бессрочные трудовые договоры, оно также является обязательным», – говорит Пютсепп.
По её словам, в данный момент иностранные преподаватели и исследователи составляют 20% академического персонала университета – это 562 человека из 82 стран. Больше всего сотрудников из Индии, Украины, России, Латвии и Италии.
Комментируя влияние будущих изменений на внутреннюю работу вуза, Пютсепп подчеркивает, что все собрания и документооборот в университете и так ведут на эстонском языке.
«Рабочим и официальным языком университета всегда был эстонский. При необходимости используют параллельное языковое общение. Параллельное использование (англ. parallel language use) означает применение двух или более языков для одной и той же цели или в конкретном контексте», – поясняет она.
В Таллиннском техническом университете дела обстоят примерно так же, как и в других крупных вузах страны. Как сообщили в пресс-службе TalTech, по состоянию на сентябрь 2025 года в университете работают 2384 человека, из которых 492 – иностранцы.
Иностранным считается сотрудник, не имеющий гражданства Эстонии. Среди них есть граждане Индии, Пакистана, Ирана, Украины, Финляндии и Италии. В число эстонских работников включены также лица с неопределённым гражданством.
Руководитель по связям с общественностью Крыыт Ныгес отмечает, что делопроизводство в университете ведут преимущественно на эстонском языке, а использование других языков ограничено и в основном связано с заключением договоров с иностранными сотрудниками.
«Поэтому у нас до сих пор не было необходимости вкладывать дополнительные ресурсы в полный переход документооборота на эстонский язык, – поясняет она. – Кроме того, возможности искусственного интеллекта в области перевода позволяют эффективно помогать коллегам с меньшим знанием языка».
При этом в TalTech подчёркивают, что наука по своей сути – международна. «Особенно это касается технических направлений, – говорит Ныгес. – Качество и значимость исследований обеспечивают международное сотрудничество, поэтому основным языком науки у нас не является эстонский».
Рулить по-эстонски
Исполнительный директор Forus Takso Тийт Исоп подчёркивает, что все их водители разговаривают с клиентами на государственном языке, и владение эстонским является для компании базовым требованием.
«У нас работает более трёхсот водителей. Примерно 5–10 процентов из них должны пересмотреть свой уровень владения языком, поскольку он может не соответствовать уровню B1, который на самом деле означает довольно хорошее владение языком и позволяет свободно разговаривать на разные темы», – говорит Исоп.
Он отмечает, что компания не получала ни одной жалобы на недостаточное знание эстонского языка.
Все внутренние курсы и тренинги для водителей проводятся исключительно на эстонском языке. Иногда приходится дополнительно объяснять отдельные специфические моменты, но в целом, по словам Исопа, проблем с пониманием нет.
«У наших водителей нет проблем с владением государственным языком, поэтому Forus Takso не опасается, что из-за новых требований придётся кого-то увольнять. Повышения цен также не предвидится», – отмечает Исоп.
Он считает, что водителям, чей уровень не соответствует B1, следует дать возможность пройти курсы. В то же время Исоп подчёркивает, что более строгие требования стоит предъявлять к водителям из-за рубежа, которые не знакомы с культурой и городом.
«Транспортная культура везде разная, и мы не можем знать, как и на каких условиях они получили водительские права у себя на родине», – добавляет он.
Руководитель службы перевозок Bolt Оскар Рыым отмечает, что компания открыта к сотрудничеству с государственными структурами, чтобы найти сбалансированные решения, которые позволят поддерживать использование эстонского языка, не снижая качество и доступность транспортных услуг. «Все водители Bolt должны иметь сервисную карту, которую выдают местные власти только после подтверждения уровня владения эстонским языком не ниже B1. На платформу попадают лишь те, чьи навыки проверены и подтверждены официально», – поясняет он.
Bolt также вложил дополнительные усилия в развитие языковых навыков водителей, создав совместно с приложением Lingvist программу обучения.
«Тысячи водителей смогли улучшить знания, а более тысячи, чей уровень оказался недостаточным, были исключены с платформы», – говорит Рыым.
Рыым добавляет, что жалобы, связанные с языком, поступают крайне редко – около десяти на миллион поездок, и чаще всего они касаются качества обслуживания, а не владения языком.
«Слишком строгие правила могут привести к обратному эффекту: водители, не соответствующие новым требованиям, могут уйти в тень и начать работать нелегально. Особенно это касается регионов, где много русскоязычных водителей», – подытоживает представитель Bolt.
«Главный дефицит – не язык, а люди»
Глава Союза отелей и ресторанов Эстонии Кюлли Кранер отмечает, что готовность гостинично-ресторанного сектора к новым языковым требованиям остаётся неравномерной.
«В тех профессиях, где сотрудники напрямую общаются с клиентами, уровень владения эстонским языком в целом очень хороший, – говорит она. – Но в службах уборки, на кухнях и в других вспомогательных должностях знание языка нередко слабее. Это нормальная практика и в других странах: главное, чтобы клиент мог получить услугу на языке государства».
По словам Кранер, требование, чтобы абсолютно все сотрудники владели эстонским, в условиях нехватки рабочей силы было бы нереалистичным и экономически вредным: «В итоге просто некому будет работать – вакансии останутся незаполненными».
Кранер считает, что особенно уязвимыми окажутся небольшие предприятия и семейные бизнесы: «Для них потеря даже одного сотрудника или необходимость отправить кого-то на курсы сразу отражается на графике и расходах. В маленьких отелях и кафе, где мало людей и нет возможности быстро найти замену, это означает рост издержек и кадровую нестабильность».
Комментарий
Ильмар Томуск, генеральный директор Языкового департамента
Я считаю нецелесообразным сейчас давать подробные комментарии к законопроекту, который ещё не обсуждали в Рийгикогу. Это может вызвать ненужную путаницу и создать впечатление, будто изложенные в нём положения уже вступили в силу.
Поскольку документ объёмен и затрагивает множество сфер жизни – обслуживание, сферу развлечений, образование, предпринимательство и другие, – можно ожидать, что парламентские обсуждения будут всесторонними, а окончательный текст может заметно отличаться от нынешней версии.
Поэтому мы дождёмся завершения парламентского процесса, после чего уже будем комментировать.
Комментарий
Ли Леэду, преподаватель эстонского языка, Multilingua keelekeskus
За последние три года я действительно заметила, что интерес к курсам эстонского языка вырос очень сильно – на всех уровнях, от A1 до C1. В наших группах стало заметно больше работников сферы образования – учителей школ и детских садов. На курсах более низких уровней, например A2 и B1, у нас сейчас учатся даже преподаватели иностранных языков, носители языка.
Что касается введения госпошлины с третьей попытки, то здесь я вижу и плюсы, и минусы. С одной стороны, это мотивирует учеников готовиться более серьёзно. Надеюсь, что это отсеет тех, кто идёт на экзамен неподготовленным, просто чтобы «попробовать». Можно провести параллель с экзаменом на водительские права: он платный уже с первой попытки, и если ее человек провалил, то перед пересдачей обязательно учится ещё – хотя бы самостоятельно. С другой стороны, если участников экзамена станет меньше, то, возможно, проверка работ пойдёт быстрее.
Комментарий
Кайя Васк, председатель Центрального союза профсоюзов Эстонии (EAKL)
В Эстонии уже более двадцати лет проводят исследования интеграции, и они неизменно показывают: недостаточное знание эстонского языка остаётся одним из главных факторов, мешающих людям стать частью общества и выйти на рынок труда. Но нужно понимать, что у многих работников просто нет ни времени, ни денег на учёбу после работы. Особенно тяжело тем, кто работает полный день или получает небольшую зарплату. Мы уже видели случаи, когда, например, учителя в Ида-Вирумаа теряли работу, потому что не смогли достаточно быстро выучить язык.
Я вижу риск, что ужесточение языковых требований без сопутствующих мер может усилить неравенство и расслоение на рынке труда. В наиболее уязвимом положении могут оказаться именно русскоязычные и англоязычные низкооплачиваемые работники. Может случиться, что им придётся соглашаться на простые должности, не соответствующие их квалификации. Мы уже видим подобные примеры среди украинских беженцев: более половины из них имеют высшее образование, но вынуждены выполнять низкоквалифицированную работу.
Комментарий
Кадри Агармаа, учитель эстонского языка, член правления языковой школы Ils
В целом ситуацию с владением эстонским языком в стране я бы описала так: часть населения не владеет и не использует эстонский язык по простой причине – в Эстонии, к сожалению, можно прекрасно жить и без знания государственного языка. Самый распространённый ответ на вопрос «Почему вы не знаете эстонский язык?» – «Он мне не нужен». Больше, собственно, добавить нечего.
Введение государственной пошлины за третью и последующие попытки, на мой взгляд, может сыграть положительную роль. Это заставит людей серьёзнее относиться и к самому экзамену, и к обучению в целом, а также сократит число тех, кто надеется на счастливый случай. Ведь к любому школьному экзамену готовятся основательно – экзамен по языку ничем не отличается.
Комментарий
Хейди Роозимяги, руководитель Центра организации оценивания Департамента образования и молодёжи (HARNO)
В последние годы до пяти процентов экзаменующихся пересдают один и тот же экзамен по эстонскому языку три и более раз. Их доля растёт по мере усложнения уровня.
Я считаю, что введение госпошлины с третьей попытки – это правильное решение. Экзамен по эстонскому языку – серьёзное испытание, и к нему нельзя относиться как к эксперименту. Нововведение заставит людей тщательнее оценивать свой уровень и готовиться осознаннее. Это повысит качество подготовки и, вероятно, улучшит результаты.
