Наследство – тема острая и деликатная, способная разрушить даже самые крепкие семейные связи. Нередко, стоит только родственнику или родителю неожиданно завещать все совершенно постороннему человеку, надежды получить имущество рушатся в один миг. Но что делать, если есть подозрения, что завещатель не осознавал свои действия, когда отписывал свою собственность чужим людям? На вопросы читателей «МК-Эстонии» отвечает Евгений Твердохлебов, присяжный адвокат из Advokaadibüroo Vindex.
«Нашей родственнице – 91 год, она живет в маленьком городке, – рассказывает обратившаяся в редакцию читательница. – У нее есть завещание, составленное 20 лет назад, в котором квартира и имущество отписаны родным. Недавно ей назначили социальную помощницу, и та втерлась в доверие и теперь имеет огромное влияние на бабушку. Они даже в дом нас теперь не пускают. Есть подозрение, что под ее давлением наша родственница перепишет завещание. Как нам защитить имущество и прежнее завещание от возможных злоупотреблений? Что мы можем предпринять юридически – обращаться в полицию, в суд, к нотариусу?»
Присяжный адвокат Евгений Твердохлебов в такой ситуации прежде всего рекомендует обратиться к администрации учреждения, где работает социальная помощница.
Ключевую роль играет нотариус
Но что делать, если у родственников есть сомнения в том, что их близкий находится «в здравом уме и твердой памяти»? Нужно ли обязательное заключение психиатра при составлении завещания?
«Чтобы написать завещание, психиатрическое освидетельствование не нужно, – объясняет присяжный адвокат Евгений Твердохлебов. – Но если человеку уже был назначен опекун, то нотариус это увидит и откажется составлять документ. Или побеседует с человеком и оценит, способен ли тот понимать значение своих действий, после чего нотариус отразит это в своем нотариальном акте – в завещании, которое он заверяет».
По словам присяжного адвоката, в случае судебного спора назначают экспертизу, в том числе посмертную.
«Эксперты посмотрят медицинские документы и заключения врачей, дадут оценку поведению человека. Если он, допустим, сам оплачивал свои счета за услуги, значит, вполне вероятно, что был адекватным и мог соображать, – поясняет Твердохлебов. – Или, наоборот, человек часто обращался к врачам, а потом резко перестал, – это говорит о том, что он утратил способность о себе заботиться. По подобным признакам эксперт может установить, что человек был не в себе».
При этом присяжный адвокат особо отмечает, что закон прямо не запрещает оставлять наследство врачам, сиделкам, нянечкам или другим ухаживающим лицам: «Можно посмотреть на ситуацию и с другой стороны: человек работал всю жизнь, заработал имущество, и вдруг ему понравились сестра по уходу, соседка, студентка – и он решил каждой их них что-то из своего имущества отписать. А дети о нем не заботились, и он на них обижен. Так что, если человек решил им ничего не завещать – с юридической точки зрения, он имеет на это полное право».
Как отмечает Евгений Твердохлебов, ключевую роль играет нотариус, который обязан убедиться в дееспособности человека и добровольности его решений. Однако это не распространяется на домашнее завещание.
Запрещенные приемы
Бывает, что наследство «выманивают», манипулируя состоянием завещателя.
«Другое дело – если та же сиделка начнёт вымогать наследство, – отмечает присяжный адвокат. – Например, говорит: если оставите мне завещание, буду приносить продукты в первую очередь, а если нет – могу и не каждый день заходить. Или намекает: если не перепишете имущество, помощи можете дождаться формальной, а если оставите – буду внимательнее, подольше посижу, выслушаю».
Если возникают подобные подозрения, он советует не откладывать обращение к адвокату.
В сложных ситуациях самостоятельно справиться трудно – при необходимости придется идти в суд и доказывать факт давления или манипуляций.
«Если же ухаживающий человек или кто-то другой не прибегает к запрещенным приемам – обману, введению в заблуждение, угрозам или насилию (в том числе лишению еды, когда тарелку ставят так, что человек не может дотянуться), – то почему пожилой человек не имеет права оставить свое имущество, которое сам заработал, кому хочет?» – считает присяжный адвокат.
Истории из жизни
«Моя мама живет в доме престарелых. Недавно она сказала, что хочет переписать завещание и оставить все имущество сиделке, которая о ней заботится. Но я сомневаюсь, не может ли эта женщина повлиять на ее решение? Как в таких случаях проверяют, что человек действительно действует добровольно, а не под давлением?» Валентина
Евгений Твердохлебов: Это сможет проверить нотариус, если он будет заверять завещание. Обычно можно спросить, что будет, если такую сделку не заключать? Если человек ответит, что тогда получит меньше заботы или что сиделка будет недовольна, то это – повод для беспокойства.
В этом случае следует обратиться к администрации дома престарелых. Иногда в таких домах действует правило, не позволяющее сиделкам наследовать за своими подопечными.
«Отец всегда говорил, что квартиру оставит детям. Но за месяц до смерти он переписал завещание на свою давнюю подругу. Можно ли оспорить такое решение, если есть подозрение, что он уже был в плохом состоянии и не до конца понимал, что подписывает?» Николай
Евгений Твердохлебов: Оспорить всегда можно, но результат спора невозможно предсказать. Всё зависит от результатов экспертизы и того, как их интерпретирует суд.
«Если человек болен, плохо видит или не может сам подписать документы – как в таком случае оформляют завещание? Насколько велик риск, что потом наследники будут спорить, действительно ли подпись – его?» Иван
Евгений Твердохлебов: Если завещание оформляют у нотариуса, то уверенность в личности подписавшего – больше. Плохое зрение не мешает подписать документ, если нотариус поможет поставить подпись в правильном месте. Даже незрячий может написать свои имя и фамилию.
Это не влияет на риск, будут ли наследники спорить. Этот риск зависит от их личности, а не от того, как преодолели проблемы с плохим зрением при оформлении завещания.
«Моя бабушка уже один раз составляла завещание, где все оставляла внукам. Но теперь собирается переписать его на подругу из дома престарелых. Какое завещание будет считаться действительным, если их окажется несколько?» Ирина
Евгений Твердохлебов: Если более позднее завещание противоречит более раннему, то считают действительным более позднее.
«Если у человека диагностирована деменция или налицо серьезные проблемы с памятью, можно ли вообще составить или изменить завещание? Как это проверяют и кто решает, дееспособен он или нет?» Екатерина
Евгений Твердохлебов: Это проверяет и решает нотариус в момент заверения завещания. А потом по заявлению суд может назначить экспертизу, иногда – посмертную, чтобы проверить, был ли завещатель дееспособен и «сделкоспособен».
«Мой отец, пожилой человек, живет в своем доме, в его собственности есть земельный участок. Я сам живу за рубежом, нечасто могу навещать отца. В последнее время его начали посещать чужие люди, называть его папой, приносить гостинцы и т. д. Недавно я узнал, что отец купил им компьютер и даже иногда помогает деньгами, хотя сам не богат. Как и где можно проверить, не составил ли отец новое завещание и не переписал ли дом и землю на новоиспеченных «детей»?» Антон
Евгений Твердохлебов: Единственный способ это проверить при жизни отца – спросить у него. После его смерти эта информация станет публичной.
«Шесть лет назад мой дедушка составил завещание, в котором отписал квартиру и другое имущество нам с сестрой. Но недавно вдруг он заговорил о том, что познакомился с чудесной женщиной и «подарит» эту квартиру ей, сказал, что собирается оформить дарственную. Что нам делать? Дарственная аннулирует завещание? Мы подозреваем, что дедушка не в себе…» Наталья
Евгений Твердохлебов: По наследству переходит только то имущество, которое было у умершего в момент смерти. В некоторых случаях наследники могут оспорить сделки, заключённые умершим до смерти. Дарение не аннулирует завещание, но если квартиры не будет, то и перейти она не сможет.
«Если человек полностью недееспособен и у него нет завещания, как можно оформить дарственную на квартиру? Можно ли пригласить нотариуса на дом в таких случаях?» Игорь
Евгений Твердохлебов: Заключать договоры, в том числе – договоры дарения, может только дееспособный человек. Так что в этом случае квартиру никак не подарить.
Вопросы специалисту
В каких случаях и как проводят психиатрическую экспертизу в делах о наследовании?
На вопросы «МК-Эстонии» отвечает психиатр клиники DocuMental Эдуард Марон.
– В вашей практике были случаи, когда люди обращались за помощью, чтобы поставить диагноз родственнику, который в последний момент изменил свое решение и оформил завещание не в их пользу?
– Чаще всего это происходило уже после смерти человека. Это называется ретроспективная оценка. Родственники приходили и говорили: «Наш близкий составил завещание, но мы предполагаем, что в тот момент он не мог трезво оценивать свои действия».
Такие ситуации связаны одновременно с юридической, клинической и этической сторонами. Все зависит от того, был ли у человека установлен диагноз еще до того, как он подписывал завещание, или нет.
Если диагноз был установлен – например, шизофрения или деменция, то есть тяжелое психическое расстройство – то, скорее всего, человек уже не был способен четко понимать, что делает, зачем и для чего.
Если такие диагнозы были зафиксированы до сделки, возникает юридическая сторона вопроса: была ли оценка, данная психиатром, семейным врачом или клиническим психологом, действительно верной, или же это – лишь интерпретация специалиста? Именно здесь обычно и начинаются юридические споры.
Юристы стороны, в пользу которой составлено завещание, обычно опираются на то, что диагнозы могли не соответствовать критериям, были поставлены без достаточного обоснования или четкого описания. Такие ситуации действительно встречаются.
Главный вопрос – в том, насколько клиническая оценка отражала реальное состояние человека: действительно ли он не отдавал себе отчет в своих действиях, или диагноз – ошибочный?
К примеру, у человека могли диагностировать деменцию, а на самом деле у него была депрессия.
Поэтому споры – неизбежны. И очень сложно определить, где правда. Когда речь идет об оценке дееспособности, одного клинического диагноза недостаточно, это – вопрос психиатрической экспертизы.
Если такая экспертиза проведена, судья опирается на все собранные данные и заключение специалиста – психиатра.
Например, эксперт оценивает состояние человека и приходит к выводу, что тот страдал расстройством, которое нарушало понимание и способность к суждению, то есть фактически был недееспособен и не отдавал себе отчета в своих действиях. Когда эта экспертная оценка подтверждена и принята судьей, суд признает: человек действительно не осознавал свой поступок. И поэтому, когда он подписывал документ, не понимал, что это и для кого.
Если же диагноза вообще не было, то доказать что-либо задним числом практически невозможно. В таком случае, скорее всего, признают: человек был вменяемым, а недееспособность ничем не подтверждена. Если суд тоже этого не установил, то приходят к выводу: человек имел право распоряжаться своим имуществом так, как считал нужным.
– Экспертную оценку назначает суд, а кто ее проводит?
– Обычно – психиатры, которые, помимо клинической работы, прошли специальную подготовку по судебной психиатрии и имеют соответствующую лицензию и опыт.
При этом один и тот же врач не может быть и лечащим специалистом, и экспертом.
Например, если я работал с человеком как врач, судья не может поручить мне провести экспертизу этого же пациента.
Оценку должен давать независимый психиатр, чтобы избежать этических проблем и конфликта интересов.
Но сейчас с этим – большие сложности. Судьи жалуются: назначить экспертизу практически невозможно, люди ждут ее месяцами. Специалистов не хватает, все перегружены, очереди огромные.
Поэтому в тех случаях, когда родственники обращаются уже задним числом, после смерти человека, ситуация – особенно сложная.
Приходится поднимать архивы, изучать документы, медицинские записи, диагнозы и основания, на которых они были поставлены. Иногда судья может признать диагнозы достаточно очевидными. Но если экспертной оценки нет, то все уходит в юридическую плоскость.
Если по тем или иным причинам оценить состояние пациента невозможно (например, в случае смерти или если человек – неконтактный), то судья может принять решение на основе имеющихся данных, которым психиатр дает свою экспертную оценку.
Если имелись весомые подтверждения – не только клиническая картина, но, например, снимки мозга или лабораторные анализы, которые однозначно указывали на болезнь, – то этого может быть достаточно. При наличии диагноза, подтвержденного на 100%, на основании экспертной оценки документов, судья может принять во внимание все эти факты и сказать: да, человек не отдавал себе отчета в своих действиях.
Или другой пример: человек сейчас страдает деменцией, а документ подписал пять лет назад. Родственники приходят и говорят: «Посмотрите, он в таком состоянии, как он мог тогда это сделать?» Но спустя пять лет провести адекватную оценку уже невозможно, потому что болезнь прогрессирует.
И нынешнее состояние не отражает того, каким человек был пять лет назад, в момент подписания. Мы снова упираемся в тот же камень преткновения: какие были данные тогда? Какие записи сохранились в системе здравоохранения, какие оценки врачи давали на тот момент?
Такие ситуации всегда вызывают споры, влекут за собой затяжные юридические процессы. Поэтому, если есть риск возникновения подобных проблем, лучше задуматься об этом заранее.
Ведь речь идет не только о завещании. Главное – вовремя выявить проблему, оказать помощь и семье, и пациенту, назначить лечение, обеспечить достойный уход. Все остальное, включая завещание, для меня как для врача остается второстепенным.
Самое важное – ранняя диагностика и своевременное выявление нарушений. А все остальное – это уже сопутствующие последствия. Когда все делают вовремя, можно избежать сложных сценариев и судебных споров.
– Если родственники при жизни человека видят, что у него появляются симптомы деменции, но он не хочет идти к психиатру, то как быть?
– На самом деле заставить человека пройти обследование невозможно. Должны быть основания.
Обычно выделяют три повода для проведения психиатрической оценки: если человек опасен для себя, если он опасен для окружающих или если его состояние угрожает его здоровью, а он этого не осознает.
Например, болезнь разрушает качество жизни, представляет риск для здоровья, но человек не принимает лечение и не пытается себе помочь.
Если при начальной стадии деменции появляются проблемы с памятью, с уходом за собой, родственники могут пытаться договориться с человеком, но специфика расстройства – в том, что он сам не считает проблему серьезной и не понимает необходимости обращаться к врачу.
В таких случаях иногда приходится добиваться проведения экспертной оценки через суд, подав заявление и указав, что родственник не осознает свои действия и свое состояние.
И это – самое правильное: чтобы психиатр вовремя оценил, действительно ли у человека проблемы или присутствует излишняя тревожность родных?
Почему это решает судья? Потому что просто взять человека за руку и сказать: «Пойдем к психиатру, тебя нужно обследовать» – сложно. Такой подход не всегда работает.
Важно понимать, что деменция редко начинается с того, что человек забывает имена близких или события вчерашнего дня. Чаще всего первые проявления связаны с эмоционально-поведенческими изменениями.
Близкие замечают несвойственную человеку раздражительность, вспыльчивость, неуместные шутки или странное поведение, иногда даже непристойное. Но все это нередко списывают на плохое настроение, стресс или возрастные изменения, а не на начало деменции.
Деменция обычно протекает волнообразно: один день состояние лучше, другой – хуже. Это вводит родственников в заблуждение. Им кажется, что сегодня человек просто «не в духе», а завтра станет легче. Но на самом деле это – естественное течение болезни.
Поэтому важно быть внимательнее к близким, проявлять чуткость, особенно на ранних стадиях. Необходимы объяснения и поиск взаимопонимания. Люди с начальной стадией деменции часто болезненно реагируют, ведь они сами ощущают изменения и остро это переживают.
И если в такой момент близкие начинают разговор вроде «давай оформим завещание», реакция может быть вполне понятной: человеку может показаться, что от него хотят избавиться.
Поэтому здесь нужна деликатность, участие психолога, который поможет разъяснить ситуацию и самому пациенту (настолько, насколько он еще способен понимать), и близким (чтобы они знали, что происходит, что их ждет). Это, естественно, требует работы.
Но чаще всего история заканчивается тем, что ситуация уже тяжелая и запущенная.
Мой посыл к людям, у которых есть пожилые родственники, – будьте более внимательными, замечайте первые симптомы.
– Деменция не лечится?
– К сожалению, деменция – это путь в один конец. Но лечение может смягчить симптомы и улучшить качество жизни.
Здесь важен комплексный подход. Нужно помогать не только пациенту, но и его семье – чтобы все понимали, что происходит, были готовы к развитию болезни и перестраивали свои отношения с близким человеком. Важно обеспечить уход и поддержку. Это требует вовлеченности многих специалистов.
И самое главное – чуткость и участие семьи. Если появляются подозрения, я всегда советую: лучше один раз обратиться к психиатру и выяснить, есть ли проблема.
Может быть, ее нет, и тогда можно успокоиться. А если есть – составить план действий. Это поможет избежать многих трудностей и неприятных ситуаций в будущем.
К сведению
Последнее желание
Законопроект о волеизъявлении в конце жизни прошел первое чтение в Рийгикогу и вступит в силу с января 2027 года. Его цель – закрепить механизм, позволяющий человеку заранее определить, какое лечение он хотел бы получить или от чего хотел бы отказаться на терминальной стадии болезни.
Как пояснили на брифинге специалисты Минсоцдел, документ должен содержать конкретные указания. В частности, необходимо описать состояние здоровья (например, последняя стадия смертельного заболевания или вегетативное состояние) и зафиксировать решение о поддерживающей терапии: согласие или отказ от реанимации и интенсивного лечения, введения пищи и жидкости через зонд, переливания крови или пересадки органов. Подобное решение может принять любой человек старше 18 лет.
Волеизъявление составляют добровольно – ни врачи, ни родственники не могут заставить человека подписать его. При этом документ можно изменить в любой момент, и действительным будет только последний вариант. Если же человек находится в сознании и прямо выражает несогласие с ранее данным волеизъявлением, то волеизъявление не применяют.
