Ощущение такое, словно где-то на сценических колосниках сидит кукловод и дергает за веревочки: ну-ка все дружненько покричали про глобальное потепление! Так, хватит! Теперь про коронавирус. Хватит! Теперь про расизм. Снова про коронавирус!.. И так – до бесконечности, пишет журналист Вячеслав Иванов.
А ведь каждая из этих тем, действительно, важна, и каждая заслуживает не участи агитационной речёвки, которую чья-то группа поддержки прокричала хором и на том успокоилась, а по-настоящему серьезного и вдумчивого разговора, глубокого анализа и аргументированных выводов/рекомендаций, реальных действий, которые приносят реальные же плоды.
Но общественное сознание, искаженное клиповым восприятием действительности и дискретной реакцией в форме флешмоба и челленджа, не способно более-менее продолжительное время сосредоточиваться на каком-то одном предмете, на одной теме, ему постоянно требуется обновление картинки. В психиатрии это называется гиперкинетическим синдромом.
Да будь ты хоть белым преклонных годов…
Один из наиболее ярких примеров такой точечной активности – сравнительно недавняя история с темнокожим афроамериканцем Джорджем Флойдом, погибшим в результате неоправданно жестких мер при его задержании полицией. Этот инцидент породил массовое протестное движение под девизом Black Lives Matter (BLM) – «Жизни чернокожих важны» (более точный перевод: имеют значение), охватившее практически все континенты, докатившись и до Эстонии.
Во всей этой ситуации меня лично занимает, собственно, один вопрос.
Что жизнь человеческая важна, сомнений быть ни у кого не может, а если они и возникают у кого-то, то таким феноменом должны заниматься либо психиатры, либо служители закона. Но почему при этом обязательно деление по признаку цвета кожи?
Я понимаю, что де-факто различия этого рода существуют, и, так сказать, на бытовом уровне все мы, в большей или меньшей степени, отдаем себе в этом отчет. Вот только не надо сразу обвинять меня в расизме. Вы лучше подумайте и скажите себе честно: если вы не дальтоник, то по внешнему виду вы ведь можете безошибочно определить, принадлежит ли человек к европеоидной или к негроидной расе. Так же, как вы можете с достаточной степенью уверенности сказать, мужчина перед вами или женщина (хотя это, как раз, порой труднее…), лысый он или с буйной шевелюрой, старик или ребенок; ходит ли человек с тростью, либо обходится без неё…
Все мы, особенно родившиеся и выросшие в СССР, конечно, интернационалисты. Но я прекрасно помню, что когда в город моего детства и ранней молодости Новосибирск приехали кубинские военные (уж не знаю точно, с какой целью, но их было несколько человек, и в большинстве своем – чернокожие), то поглазеть на них, выходящих вечерами погулять по центру, собиралось полгорода. Уверен, что собрался бы и весь город, все-таки темнокожие товарищи в тех широтах – явление редкое, однако мешал тот факт, что Новосибирск как раз пополам разделен полноводной рекой Обью, а в те времена через неё был перекинут всего один коммунальный мост…
Так что внешние различия всегда были, есть и будут. Другое дело – особый акцент на таких различиях, особенно если эти различия, в силу исторических или иных причин, приобрели некое экзистенциальное значение. Это уже ненормально. Вот почему мне представляется, что люди, организовывавшие пикеты и иные акции протеста под лозунгом «Жизни чернокожих важны», на самом деле такие же расисты, как те, кто ненавидит людей с другим цветом кожи именно по этому признаку. А жизни белых, получается, неважны?
Жизнь как ценность сама по себе
У всех наших читателей наверняка еще свежа в памяти трагедия, случившаяся недавно в поселке Лихула, когда излишне вспыльчивый человек застрелил двоих и ранил троих человек, среди которых были дети трех и пяти лет. И ни одного пикета в защиту жертв этого инцидента или с требованием запретить организацию Noored Kotkad, в которую входил когда-то «лихулаский стрелок»…
Или события тринадцатилетней давности, когда в течение «бронзовых ночей» были задержаны, в том числе и безосновательно, и так же с излишней жестокостью, несколько десятков (по другим данным – сотен) человек. Протесты тогда, правда, звучали, но все они были приравнены к беспорядкам и признаны противоправными действиями неуправляемой людской массы. Со всеми, как говорится, вытекающими…
Я говорю обо всех этих событиях с одной единственной целью: протест имеет право на выражение, но он должен быть, во‑первых, осмысленным, а во‑вторых, если можно так выразиться, недифференцированным. Уверен, что в той же Америке бывали случаи неоправданно жестокого отношения со стороны полиции и к задерживаемым нарушителям закона с белым цветом кожи. Как, к примеру, в Таллинне в 2007 году. Но это не вызывает глобального протестного движения под лозунгом White Lives Matter. А должно бы вызвать, следуя логике BLM…
Жестокость есть жестокость, и её применения не заслуживают даже самые закоренелые преступники. Иначе нарушители закона и его охранители становятся на одну доску. Но только цвет кожи (или, в транскрипции активистов протеста, цвет жизни) при этом не играет никакой роли.
Вообще, конечно, тема эта крайне деликатна. Самой нормальное – это в принципе исключить из обихода акцентирование на таких признаках, как цвет кожи, разрез глаз или язык общения. Разве что, если всё это необходимо в служебных целях, как приметы. Например, при составлении словесного портрета человека, которого по какой-то причине разыскивают правоохранительные органы. И не обязательно преступника, а просто пропавшего без вести.
Здесь тоже важно соблюсти меру, чтобы не впасть в абсурдизм. Об одной такой абсурдной истории из области интернационализма и антирасизма рассказывает Сергей Довлатов в своей рубрике «Соло на ундервуде», где есть такая запись: «По Ленинградскому телевидению демонстрировался боксерский матч. Негр, черный, как вакса, дрался с белокурым поляком. Диктор пояснил: «Негритянского боксера вы можете отличить по светло-голубой полоске на трусах».
Ну, или где-то примерно так…
