Я не люблю Новый год. Когда я смотрю на взлетающие в небо тысячи евро и слушаю разговоры из серии «так обожрались на новый год, что потом было плохо, и пришлось выбросить недоеденные салаты», я думаю о мальчике по имени Сережа, пишет журналист Оксана Авдеева в редакционном мнении.
Ему три года. Родители Сережи – инвалиды. Чтобы было легче мириться с несовершенством жизни, они пьют. Принимают «болеутоляющее» примерно с утра до вечера с редкими перерывами на роддом.
У Сережи есть сестра, которая на год его младше, и грудной брат. Денег семье катастрофически не хватает. Весь доход — родительская зарплата, детское пособие на троих детей и пособия по инвалидности сережиных родителей – уходит на квартплату и «анестезию». Детям от детского пособия ничего не достается – алкоголь нынче дорог, и еле-еле до конца месяца на водку хватает.
Соцотдел о семье знает, но помочь пока никак не может.
Доход большой, и прожиточное пособие им не полагается. Еда в рамках гуманитарной помощи — тоже. Максимум, что могут – помочь одеждой и игрушками. Но они зачастую так и валяются в мешках в прихожей, потому что сережиной маме их разобрать недосуг. Если совсем на бутылку не хватает, она их продает.
Еще помогают иногда билетами на различные детские мероприятия. Мама когда водит, когда нет. Передали в рамках одной благотворительной кампании и подарки им с сестрой на Новый год. Мама их куда-то засунула, забыла, куда.
Сережа любит будние дни. Мама, хоть и слегка шатаясь с похмелья, отводит их с сестрой в детский садик. Там кормят. Благо питание в Таллинне теперь бесплатное. Понимающие воспитатели накладывают зачастую и добавку. А вот выходные мальчик не любит. Почти все время они проводят дома, основная еда – булка.
В этот раз Сереже не повезло. Новый год выпал на выходной, и три дня он сидел дома. Родители соорудили на столе нехитрую закуску, состоящую преимущественно из селедки с хлебом и луком, и мальчику удалось ухватить оттуда немного. Часов в десять папа с мамой уже уснули. Наплакавшись и отчаявшись дозваться маму, уснул в кроватке и его грудной брат.
Было слышно, как рядом за стенкой веселились соседи.
Их столы ломились от еды. А Сережа с сестрой стояли у окна и смотрели на салют. Зрелище было настолько захватывающим, что даже на время заглушило голодное урчание в животе.
Таких детей как Сережа в Эстонии десятки. О них зачастую знает и соцотдел, и соседи. Но соцотдел не может принять меры, если не позволяет закон, а соседи считают, что своя рубашка ближе к телу. У сыночки вон айфона Х нет…
Дед Мороз! Сделай, пожалуйста, так, чтобы в следующий раз, когда у людей будет слишком много Оливье, пусть каждый из них подумает, не сидит ли за соседней стенкой одинокий и голодный Сережа.
