Именно этим вопросом сегодня задаются многие члены Тартуского кредитно-сберегательного общества (Tartu Hoiu-laenuühistu), недавно признанного банкротом. Общий объем требований 1800 кредиторов – 66 миллионов евро, однако, по самым оптимистичным оценкам, вернуть удастся лишь около 18 миллионов, пишет информатик Дмитрий Кузнецов.
Кредитно-сберегательные общества (КСО) – это кооперативные финансовые учреждения, предоставляющие своим членам различные финансовые услуги. Каждый член КСО одновременно – его совладелец, который имеет право участвовать в принятии решений и рассчитывать на получение части прибыли.
Бухгалтерский post mortem
В конце прошлого года объявили, что приостанавливают выплаты своим членам на неопределенный срок. Основной причиной называли уход Андро Рооса с руководящей должности. Председатель совета КСО Харри Раудвере тогда заявил, что «если бы Роос сам не подал заявление об уходе, совет отозвал бы его».
Андро Роос производил впечатление харизматичного и уверенного в себе человека, умевшего убеждать и вызывать доверие. В одном из интервью он объяснил свой уход и крах КСО вендеттой Финансовой инспекции против организации. Несмотря на то что сейчас он находится в Греции, Роос утверждает, что «никуда не убегал» – просто в Эстонии, по его словам, для него нет подходящей работы.
После завершения внутренней проверки КСО подало в полицию заявление о возможном преступлении с просьбой возбудить уголовное дело. Кого именно подозревают, общество не сообщило, ограничившись формулировкой, что речь идет лишь об «управленческих решениях».
Некоторое время КСО пыталось восстановить работу, но безуспешно. Суд отклонил план санации, придя к выводу, что предложенные меры не позволят восстановить полноценную деятельность кооператива и выполнить все обязательства.
План банкротства предусматривает продажу имущества, а все вырученные средства будут направлены на удовлетворение требований кредиторов. Ознакомившись с документами КСО, банкротный управляющий Тармо Петерсон охарактеризовал увиденное одной фразой: «Передо мной предстала полная неразбериха».
По его оценке, основными причинами банкротства стали безответственная выдача кредитов при минимальном обеспечении, а также неудачные инвестиции в проекты в сфере недвижимости, не принесшие ожидаемого дохода. Испарился и «золотой вклад», который на словах был обеспечен золотыми слитками, а на деле от этого золота осталось лишь 85 граммов.
Петерсон проводит процедуру банкротства и другого КСО – Erial, оказавшегося в похожей ситуации. Там была раскрыта преступная схема по выводу средств вкладчиков, а бывшее руководство впоследствии признали виновным в инвестиционном мошенничестве и присвоении средств. При обязательствах в 14 миллионов евро стоимость активов общества оценивается в ноль.
Деньги на ветер
Банкротство Тартуского КСО затронуло и меня лично. В эту организацию я вступил в 2015 году, чтобы инвестировать в проект строительства нового ветропарка в Пуртсе. Несмотря на многочисленные задержки и трудности, парк был построен, а ветрогенераторы начали вырабатывать электроэнергию и приносить доход.
«Этот парк – в действительности пенсионный фонд для 600 человек», – заявлял в свое время Харри Раудвере.
С этим трудно не согласиться. Проценты по вкладам, а в период высоких цен на электроэнергию – еще и солидные дивиденды, поступали на счета вкладчиков с завидной регулярностью. Однако после банкротства выяснилось, что ветропарк, который еще недавно оценивали в 7 миллионов евро, сегодня фактически ничего не стоит.
Как актив, считавшийся одним из главных проектов КСО, мог практически полностью обесцениться?
На самом деле можно сколько угодно винить руководство – бывшее, нынешнее или будущее. Безусловно, оно несет ответственность за свою деятельность и принятые решения. Однако, как правило, подобные ситуации возникают не за один день, а развиваются годами, когда одна нерешенная проблема накладывается на другую, постепенно превращаясь в снежный ком.
Первые тревожные звоночки прозвучали еще несколько лет назад. Уже тогда стало очевидно, что с кооперативом не все в порядке. В СМИ регулярно сообщали о задержках выплат вкладчикам, налоговых задолженностях и отсутствии обязательного аудита на протяжении нескольких лет.
На мой взгляд, главная проблема заключается в отношении самих членов КСО к управлению обществом. Большинство из нас не участвовало в его деятельности, не контролировало работу руководства, не задавало неудобных вопросов и не пыталось разобраться в происходящем. Вместо этого мы предпочитали верить заверениям, что у кооператива все в порядке и дела идут «отлично».
Подобную ситуацию можно наблюдать и в других сферах общественной жизни – начиная с работы квартирных товариществ и заканчивая государственной властью. У обычного человека просто нет времени вникать в каждый вопрос или контролировать каждое решение.
На мой взгляд, у КСО в Эстонии практически не осталось будущего. После серии крупных банкротств приходится признать, что эксперимент по созданию общественных организаций такого формата на практике не оправдал себя.
Принятый в этом году закон, предусматривающий преобразование КСО в общественные банки, потребует серьезных изменений, которые многие организации, вероятнее всего, осуществить не смогут. В таком случае им останется лишь прекратить свою деятельность.
