Швеция нашла необычный способ решить проблему переполненных тюрем. Эстония – необычный способ заработать. Но заработок этот – не только необычный, но и чреватый неприятными последствиями, пишет журналист и автор проекта «Реальная Балтия» Андрей Деменков.
Совсем скоро в Тарту должны прибыть первые шведские заключенные. На пять лет. За хорошие деньги. Казалось бы, все довольны.
Сделка выглядит вполне рационально. Тюрьма построена. Камеры есть. Их содержание все равно стоит денег. Если можно загрузить существующую инфраструктуру и получить за это десятки миллионов евро, звучит вполне разумно. Особенно сейчас, когда государство отчаянно ищет деньги буквально под каждым камнем.
Для Южной Эстонии три сотни новых сотрудников – это не какая-то строчка в отчете Министерства юстиции. Это семьи. Зарплаты. Налоги. Люди, которые останутся жить в регионе, а не уедут искать работу в Таллинн или Финляндию.
После многочисленных разговоров о сокращениях государство вдруг становится крупным работодателем. Согласитесь, звучит куда приятнее.
Зависимые – уязвимы
Но уже на этом этапе появились первые вопросы. Полиция и спасатели открыто заговорили о том, что государство фактически создает нового конкурента за кадры. Если под шведских заключенных тюремщикам предлагают более привлекательные условия, чем тем, кто ловит преступников или тушит пожары, значит – экспортная услуга начинает менять уже не только тюрьму. Она начинает менять весь рынок труда внутри системы внутренней безопасности.
Когда слышишь словосочетание «договор на пять лет», возникает ощущение чего-то временного. Попробовали – не понравилось – закончили. В жизни так почти никогда не бывает.
Представим себе, что проходит пять лет. Под этот проект наняли более трехсот человек. Люди взяли ипотеку. Кто-то переехал в Тарту. Кто-то ушел из полиции. Кто-то вообще пришел в систему только потому, что появились новые вакансии.
За пять лет любая временная история успевает стать совершенно привычной. А привычка, как известно, – самая дорогая вещь на свете.
И вот контракт заканчивается. Что дальше? Увольнять триста человек? Объяснять региону, что рабочие места были временными? Или все-таки проще подписать новый договор?
Может быть, уже не только со Швецией. Или даже совсем не с ней. И уже на не очень выгодных условиях. Зависимые – уязвимы.
Система, однажды созданная под внешний источник доходов, почти всегда начинает бороться за его сохранение.
Финская история
Эстония уже проходила через нечто похожее. Когда-то давно никто не говорил, что финские туристы могут стать проблемой. Наоборот. Они привозили деньги. Благодаря им росли магазины, рестораны, бары, гостиницы. Старый город во многом жил за счет гостей из Хельсинки, а некоторые районы Таллинна и сегодня ориентируются прежде всего на них.
Только постепенно вместе с финскими деньгами пришли и финские цены. Не сразу. Не повсюду. Но достаточно заметно, чтобы многие жители эстонской столицы начали чувствовать себя в некоторых ресторанах, барах и магазинах скорее туристами, чем постоянными клиентами.
Никто специально не вытеснял местных жителей. Просто рынок сделал то, что он делает всегда: стал ориентироваться на более платежеспособного покупателя. Но отказаться от финских туристов мы уже не можем: это – огромная часть нашей экономики.
С тюрьмой механизм может оказаться очень похожим. Сегодня мы используем свободные камеры. Через несколько лет уже свободные камеры будут использовать нас. Потому что вокруг них появятся рабочие места, зарплаты, интересы, бюджетные ожидания. Возникнет целая группа людей, для которых иностранные заключенные перестанут быть временным проектом и станут обычной работой. И тогда отказаться от нового контракта окажется намного труднее, чем подписать первый.
Цена хорошей сделки
Я вовсе не считаю, что Эстония совершает какую-то моральную катастрофу. Государства давно экспортируют самые разные услуги. Кто-то ремонтирует корабли. Кто-то лечит иностранцев. Кто-то обучает приезжих студентов. Почему бы не использовать и свободные мощности тюремной системы?
Но именно потому, что идея выглядит настолько разумной, она и требует особой осторожности.
Вопрос сегодня – не в том, приедут ли несколько сотен шведских заключенных.
Вопрос – в том, какой станет Эстония, если через пять лет обнаружится, что несколько сотен эстонских рабочих мест уже зависят от того, сколько преступников не помещается в шведских тюрьмах?
И если однажды шведская преступность вдруг пойдет на спад, не получится ли, что в Эстонии этому будут рады меньше, чем в самой Швеции?
Плохи не деньги. Плоха привычка жить за счет любого внешнего источника доходов, не замечая, как этот источник начинает понемногу менять тебя самого. Именно такие зависимости возникают тихо, выглядят очень рационально и приносят неплохие деньги. А избавиться от них потом оказывается гораздо сложнее, чем заработать первые миллионы.
