У курьера может быть начальник, который никогда не повышает голоса, не вызывает на ковер и даже не знает, что такое плохое настроение. Зато способен лишить человека заказов, понизить его в очереди и вообще отлучить от заработка. Называется такой начальник алгоритмом. И разговаривать с ним порой сложнее, чем с самым скверным заведующим советской конторой, пишет журналист и автор проекта «Реальная Балтия» Андрей Деменков.
В Рийгикогу рассматривается законопроект о платформенной работе, внесенный правительством 14 сентября. Он касается Bolt, Wolt, GoWorkaBit и других цифровых посредников, а его ключевое новшество – признание того, что руководить людьми можно не только личными распоряжениями, но и программой. Курьеры, водители и другие исполнители получат право узнавать, почему система принимает влияющие на них решения, требовать объяснений и человеческого пересмотра. Даже закрывать или существенно ограничивать аккаунт должен будет человек, а не программа.
Тема давно назрела. Причем не только у нас: в Европе уже несколько лет идут судебные сражения вокруг цифрового начальства. И там обнаруживаются сюжеты, которые никакому сатирику придумывать не пришлось бы.
Когда начальника зовут Франк
В итальянской Болонье суд еще в конце 2020 года разбирался с начальником по имени Франк. Так назывался алгоритм Deliveroo, распределявший курьерам доступ к рабочим сменам. У каждого был рейтинг надежности и участия: кто исправно выходил на работу, получал преимущество при выборе смен, кто пропускал – терял позиции.
Все вроде разумно, пока не выяснилось, что Франк не интересовался причинами отсутствия. Заболел? Ухаживал за ребенком? Участвовал в законной забастовке? Для электронного начальника все одинаково: раз не вышел, значит, недостаточно надежен. Суд признал такую систему дискриминационной.
Никто не обязан был ненавидеть заболевших курьеров или иметь зуб на профсоюзы. Просто программисты задали критерии, а машина добросовестно их применяла. Именно ее беспристрастность обернулась несправедливостью. Франк не стучал кулаком по столу, не орал на подчиненных и не отказывал назло в отпуске. Он всего лишь вычислял, кому достанутся заказы. Очень цивилизованный способ наказать человека за болезнь.
Вокруг этой проблемы и строится нынешнее европейское законодательство. Само по себе автоматическое распределение заказов – не преступ-ление, а огромное удобство. Представить современную доставку с диспетчерами, которые вручную ищут каждого курьера, трудно. Но когда те же программы начинают оценивать поведение и применять санкции, техническое решение превращается в управленческое. А управление означает ответственность, даже если вместо начальника его осуществляют несколько тысяч строк кода.
Платформы любят напоминать, что их исполнители – независимые парт-неры. Сами выбирают часы, могут не принимать заказ, вправе работать сразу с несколькими компаниями. И в этом немало правды.
Для студента или человека с основной работой возможность вечером подзаработать без собеседований и утвержденного графика действительно ценна. Глупо ради защиты таких людей загонять их в обязательную пятидневку.
Но у самостоятельности есть границы. Одно дело – выбрать, когда открыть приложение, и совсем другое – определять расценки, условия и доступ к клиентам. Порой человек волен решать почти все, кроме самого интересного – сколько ему заплатят. А если система учитывает отказы при распределении заказов, свобода выбора приобретает специфический оттенок.
Отказаться можно. Только предложить ли вам следующий заказ – тоже уже решает алгоритм.
Свобода с чужим прейскурантом
Представленное 15 октября исследование Таллиннского, Тартуского и Таллиннского технического университетов показывает разницу между подработкой и жизнью внутри приложения.
В 2025 году не реже раза в неделю работу на платформах выполняли около 47 000 жителей страны, чей родной язык – эстонский или русский. То есть 5,4% населения. Примерно 90% совмещают ее с учебой, пенсией или другой работой. Однако среди опрошенных курьеров и водителей 30% посвящают платформам, по сути, полноценное рабочее время. Исследователи подсчитали, что таких в Эстонии – более 2200 человек. Для них приложение – не подработка перед походом в кино, а основной источник заработка.
Причем речь не только о доставке еды. Платформами пользуются программисты, дизайнеры, консультанты. Но между профессионалом, который сам договаривается о цене и ведет нескольких клиентов, и курьером, получающим готовый маршрут и тариф, – огромная разница.
Формально оба могут числиться предпринимателями. Только одному платформа служит витриной, а другому – цехом, бухгалтерией и отделом кадров сразу. Слово «партнер» эту разницу не устраняет.
Есть и социальная сторона. По данным отдельного опроса регулярных работников платформ, использующих предпринимательские формы деятельности, у 14% не было медицинской страховки. Разумеется, отсутствие страховки нельзя автоматически записывать в вину платформам: самозанятые отвечают за свои социальные взносы. Но если человек годами работает по графику как полноценный сотрудник, а по документам остается самостоятельным бизнесменом, возникает вопрос: насколько самостоятельным является его бизнес.
Британские водители Uber спорили о своем статусе несколько лет и в 2021 году дошли до Верховного суда. Компания называла себя посредником, который помогает независимым водителям находить пассажиров.
Суд посмотрел на организацию работы: кто устанавливает цену, определяет условия, оценивает водителей и влияет на доступ к заказам. И признал истцов «workers» – особой категорией британского права, дающей право на минимальную оплату и оплачиваемый отпуск. Это еще не совсем штатные сотрудники, но уже и не просто случайные предприниматели.
Название договора оказалось менее убедительным, чем повседневная практика.
Испанский кнут и голландская свобода
Испания пошла еще дальше. После судебных решений и принятия в 2021 году специального закона о курьерах власти добивались оформления курьеров в штат. Сотрудники фирмы Glovo годами сопротивлялись, меняли модель, спорили с инспекциями, получили многомиллионные штрафы и требования доплатить социальные взносы. Но в июле 2025 года объявили, что прекращают работу с индивидуальными самозанятыми курьерами. Компания сообщила примерно о 14 000 нанятых работников.
То есть испанское государство в значительной степени добилось своего. Курьеры стали получать трудовые гарантии, зато гибкость модели пришлось приспосабливать к правилам традиционной занятости.
А вот в Нидерландах в январе 2026 года амстердамский апелляционный суд отказался признать всех водителей Uber наемными работниками. Суд исследовал обстоятельства шести водителей, участвовавших в деле на стороне компании: собственные автомобили и вложения, выбор рабочего времени, возможность принимать или отклонять поездки, предпринимательские риски. Их признали самостоятельными предпринимателями.
При этом суд вовсе не постановил, что любой водитель Uber – всегда предприниматель. Для других фактическая зависимость от платформы может быть иной.
То есть три страны и три разных подхода к одному вопросу. Причем доводы обеих сторон не лишены оснований. Если заставить любого человека, время от времени работающего через приложение, оформляться как наемного сотрудника, можно уничтожить часть преимуществ новой экономики. Но если считать предпринимателем всякого, кто подписал соответствующий договор, удобно обходить трудовое законодательство. Достаточно вместо обычного начальника поставить электронного и торжественно объявить, что отношения стали исключительно партнерскими.
Эстонский законопроект пытается пройти между этими крайностями. Он не превращает всех платформенных исполнителей в наемных работников, но при рассмотрении спора требует исходить из реальной организации труда.
Если отношения соответствуют признакам трудового договора, представители платформы должны будут доказать, что человек действительно независим. Иначе говоря, электронное начальство не считается отсутствующим лишь потому, что его невозможно вызвать для объяснений в кабинет.
Человек против кнопки
Вторая часть закона не менее интересна, чем трудовые договоры. Данные о работе исполнителя собирает программа, она же может оценивать его показатели, влиять на задания и доступ к заработку.
Но если аккаунт заблокирован, последствия будут вполне человеческими: завтра человек не сможет оплатить аренду или кредит. Ему безразлично, кто принял решение – начальник отдела или сервер. Зато объяснить причину и исправить ошибку кто-то обязан.
Законопроект предусматривает доступ к информации об автоматических системах, возможность оспаривания решений и человеческого пересмотра. Причем сотруднику, который проверяет алгоритм, нужны не только глаза и должность в штатном расписании, но и реальные полномочия отменять его выводы. Иначе получится современнейший отдел кадров: компьютер увольняет, человек любезно подтверждает, что компьютер не ошибается.
На практике уже возник серьезный спор. Wolt предложил разрешить временную автоматическую блокировку аккаунта в экстренных случаях – например, при жалобе на агрессивного курьера или признаках передачи аккаунта постороннему. Проверить решение человек должен был бы не позднее чем через 48 часов. Аргумент понятен: если опасность существует, реагировать нужно немедленно.
Министерство экономики отказалось поддержать исключение. По разъяснению чиновников, европейская директива требует человеческого решения даже при временной блокировке, а жалоба клиента еще не доказывает вину. Системе разрешено поднять тревогу, но решение об ограничении доступа должен принять человек. В министерстве ссылаются на разъяснение Еврокомиссии, которая не допускает исключений из этого правила.
Здесь начинается настоящая цена красивых принципов. Платформам придется организовать оперативную проверку сообщений об опасности, включая ночные часы, когда заказов особенно много. А если курьер действительно опасен? Если автоматическая блокировка могла бы предотвратить происшествие, но сотрудник не успел принять решение? Это не повод списывать права работников, однако и изображать любую ручную проверку бесплатным удовольствием не стоит.
Платформы создавали ради автоматизации огромного числа мелких операций. Если вместо одного алгоритма придется содержать армию контролеров, часть экономического выигрыша исчезнет. Дополнительные расходы попадут в стоимость поездок и доставок.
У потребителя, конечно, тоже есть право недоумевать, почему его пицца стала дороже из-за кадрового законодательства. Но между автоматическим подбором ближайшего курьера и лишением человека заработка существует большая разница.
Любопытно, что Bolt в октябре поддержал основные положения законопроекта, включая человеческий контроль, возможность оспаривания решений и сохранение гибкости занятости. Это показательный контраст с предложением Wolt. Даже представители платформ по-разному оценивают практические последствия новых требований.
Электронный начальник выходит из приложения
Впрочем, главный сюрприз этой истории находится даже не в доставке. В конце октября Eurofound опубликовал исследование алгоритмического управления на обычных рабочих местах Евросоюза. По данным опроса, 19% наемных работников ЕС сообщили, что компьютерная программа контролирует результаты их труда, 18% – что распределяет задания, 10% – что устанавливает рабочее время.
В Эстонии о компьютерном контроле результатов работы заявили 28% опрошенных наемных работников. Не курьеров платформ, а людей с обычной занятостью.
Получается, пока законодатели спорят, какие гарантии нужны водителю с приложением, элементы такого управления проникли в конторы, банки, логистику и производство.
Это не обязательно плохо: программа составляет график быстрее человека, не забывает про заявки, видит перегрузку и может избавить сотрудников от административного произвола. Но способна и превратить труд в бесконечный экзамен по показателям, смысл которых известен только тем, кто настроил систему.
Справедливости ради: рядовой менеджер тоже порой оценивает подчиненных по загадочной методике. Только у машины память лучше.
Исследование Eurofound обнаружило и неприятную связь: работающие под управлением алгоритмов чаще сообщают о повышенной нагрузке и напряжении, особенно при постоянном контроле производительности.
Это не доказательство, что каждую проблему создает программа: интенсивные отрасли могут активнее внедрять контроль. Но представлять цифровое начальство исключительно удобным средством экономии на диспетчерах уже не получается. Для работников эта экономия имеет ощутимую цену.
Эстония переносит в свое законодательство европейскую директиву, причем правительство старается не добавлять к ней лишних национальных требований. Такая осторожность понятна: если перегнуть палку, платформы станут дороже, а гибкая подработка – менее доступной. Но возможность контролировать человека технологически не должна автоматически давать право избавляться от обязанностей по отношению к нему.
Пожалуй, трудовое право столкнулось с неожиданным парадоксом. Начальника можно убрать из офиса, распорядок записать в программу, отдел кадров заменить приложением, а дисциплинарное взыскание – уведомлением на экране. От этого трудовые отношения не обязательно исчезнут. Исчезнет лишь человек, которому можно посмотреть в глаза и спросить, на каком основании принято решение.
Новый закон пытается вернуть его в эту конструкцию. Будет даже забавно, если одним из главных социальных достижений цифровой эпохи станет возможность наконец поговорить с живым начальником.





