Жительница Ида-Вирумаа передала тяжело заболевшего кота волонтерам для лечения, а спустя несколько недель узнала, что животное уже живет в новой семье с новым именем и возвращать его не собираются. Волонтеры же уверяют, что действуют в интересах питомца и спасли ему жизнь. Имеют ли право зоозащитники, приюты или НКО оставить животное у себя, если прежний владелец хочет вернуть его домой, выясняла «МК-Эстония».
«Я пять лет назад взяла кота из приюта, – начинает свой рассказ Елена (имя изменено – прим. ред.), – но недавно он серьезно заболел. Сначала я пыталась лечить его самостоятельно, однако его состояние ухудшалось. Тогда, чтобы спасти кота, я решила обратиться за помощью к волонтёру, которая раньше мне с ним уже помогала, когда он был ещё диким. Она связалась с Kassipere Afonja MTÜ. Кота забрали и сразу отвезли в клинику в Таллинне».
Женщина уверяет, что передача происходила исключительно для лечения и последующего возвращения домой.
«Никаких документов я не подписывала и от кота не отказывалась», – говорит Елена.
По ее словам, поначалу ей о состоянии животного сообщали, однако потом ответы стали более уклончивыми. А еще через некоторое время Елене сообщили, что кот уже находится в новом доме.
«Мне объяснили, что нужно дождаться приема у невролога и не подвергать животное стрессу. Но когда через несколько недель я снова спросила, какой диагноз поставлен и когда кот вернется домой, мне сообщили, что он насовсем останется в новой семье», – вздыхает она.
Позже женщина узнала, что кот был оформлен на MTÜ как бездомное животное. Ему сменили кличку и установили микрочип.
«Я не ставила ему чип, потому что кот постоянно жил дома, не стремился выходить на улицу и очень боялся ветеринаров. Я даже представить не могла, что отсутствие чипа может привести к такой ситуации», – говорит Елена.
Особенно тяжело, по ее словам, оказалось не только расставание с питомцем, но и невозможность получить полную информацию о его лечении.
«Мне говорят, что официально я не являюсь владельцем животного и поэтому не могу получать медицинскую информацию. Но ведь я передавала кота на лечение, а не навсегда. Забрать животное у хозяйки и собирать деньги с доверчивых людей – так благотворительность не делают, по моему мнению, – замечает женщина. – Я очень скучаю по коту. Его не хватает не только мне, но и всей семье. Даже наша вторая кошка стала чаще мяукать, словно ищет его».
«Если бы его не привезли в тот день, он бы умер»
В Kassipere Afonja MTÜ ситуацию видят совершенно иначе.
По словам представителя организации Татьяны Афанасьевой, к ней обратился волонтер с просьбой помочь тяжело больному коту, который находился в критическом состоянии.
Животное срочно доставили в таллиннскую клинику. Там, по словам Афанасьевой, выяснилось, что речь идет не о сахарном диабете, как предполагалось ранее, а о тяжелом эпилептическом приступе.
«Если бы кот не попал в клинику в тот день, его бы уже не было в живых», – считает она.
По словам представителя НКО, на лечение, обследования и содержание животного было потрачено около 3000 евро. Кота лечили в стационаре, ему делали МРТ, его продолжает наблюдать невролог.
«После стабилизации состояния животное передали в новую семью в Таллинне», – констатирует Афанасьева.
В организации уверены, что возвращение кота прежней владелице может представлять опасность для его здоровья.
По словам Афанасьевой, кот продолжает получать лекарства, находится под наблюдением специалистов и живет рядом с ветеринарной клиникой. Любой переезд или стресс, как утверждает представитель НКО, может спровоцировать новый приступ.
Кроме того, в организации подчеркивают: животное не было в момент передачи чипировано и на владельца зарегистрировано.
«Кот попал к нам без каких‑либо документов, подтверждающих право собственности, – говорит представитель организации. – То, что в прежней семье у кота не было чипа, это – первый признак безответственности хозяев».
Представитель НКО подчеркивает, что организация действует исключительно исходя из интересов животного, и считает, что сейчас кот находится в безопасных условиях, получает необходимое лечение и ветеринарный контроль.
Что гласит закон?
Cоветник отдела пищевой безопасности Министерства регионального развития и сельского хозяйства Кадри Кабель напоминает, что Закон о защите животных обязывает вернуть найденное или отловленное животное владельцу, если владелец установлен.
«Цель закона – как можно быстрее вернуть животное хозяину», – подчеркивает она.
Чтобы можно было установить владельца потерявшегося или убежавшего животного, законом предусмотрен как минимум двухнедельный период, в течение которого публикуют описание животного и предпринимают попытки установить его владельца.
В этот же период необходимо обеспечить надлежащее содержание безнадзорного животного и, при необходимости, – его лечение.
В течение этого периода владелец имеет право получить свое животное обратно.
«С юридической точки зрения животное – собственность владельца, поэтому удержание животного и затягивание процесса его передачи хозяину должны иметь законное основание, – отмечает специалист. – В Законе о защите животных такого основания не предусмотрено».
По ее словам, следует учитывать: в соответствии с частью 7 статьи 37 Ветеринарного закона расходы, связанные с отловом и содержанием животного, обязан нести его владелец.
«Обращаем внимание, что право взять на себя обязанности по обеспечению надлежащего содержания животного и, при необходимости, изъять животное у владельца имеет исключительно Департамент сельского хозяйства и продовольствия, – добавляет представитель ведомства. – Это осуществляют в порядке, установленном статьями 64–64⁸ Закона о защите животных».
Правительство уже одобрило план, согласно которому маркировка микрочипом и регистрация собак, кошек и хорьков станут обязательными по всей Эстонии с 1 июня 2027 года.
Чип – не единственное доказательство
Схожую позицию занимает и директор приюта для животных PETS Лариса Козырева, которую в качестве независимого эксперта мы попросили прокомментировать практику невозврата животных их владельцам.
По ее словам, оценивать состояние животного и принимать решение о необходимости лечения должен ветеринарный врач.
Что касается права собственности, то наличие микрочипа действительно существенно упрощает доказательство того, кому принадлежит животное. Однако отсутствие чипа само по себе тоже не означает, что у животного нет хозяина.
«Если чипа нет, но имеются фотографии, видеозаписи, свидетели или другие доказательства владения, это также может подтверждать право собственности», – отмечает эксперт.
По словам Козыревой, если владелец считает, что его права нарушены, он может обратиться в суд.
Она также подчеркивает: удерживать животное только потому, что кому‑то кажется, будто хозяин – недостаточно хороший, нельзя.
Если есть подозрения в жестоком обращении или ненадлежащем содержании, они должны быть подтверждены доказательствами, и рассматривать их обязаны компетентные органы.
«Если отсутствует решение государственных органов или другие законные основания для удержания животного, его должны вернуть владельцу», – подчеркивает Козырева.
Где проходит граница?
Эта история показывает, насколько сложными могут быть ситуации, когда сталкиваются интересы владельца животного и людей, которые пытаются его спасти.
С одной стороны, зоозащитники уверены, что действуют исключительно ради благополучия питомца.
«Кот счастлив в новой семье, спит на плече новой хозяйки. По рекомендации невролога его не транспортируют даже в клинику, чтобы избежать стресса, к нему приезжает ветмобиль. Он регулярно принимает лекарства, у него хорошие анализы, и я категорически против возвращать кота в Ида-Вирумаа, где нет специалистов. У него было столько приступов, что каждый приступ может быть последним. Сейчас его оберегают, словно он хрустальный», – уверяет Афанасьева.
С другой стороны – закон преду-сматривает право владельца вернуть свое животное, а решение об изъятии животного у хозяина вправе принимать только уполномоченные государственные органы.
«Я обращалась куда только можно – и в полицию, и в Loomakaitse, и мне везде советуют идти в суд, – говорит Елена. – А в суд я не пойду, нервы не выдержaт, так что бороться уже бессмысленно и себе дороже. Hе смогу просто всё это опять переживать, да деньги и на суд нужны».
