Оно будет долгим, влияя на экономику не один год. Хотя цель намеченных налоговых реформ вроде бы правильная – гармонизация бюджета. Но давайте проверим алгеброй эту гармонию, пишет Владимир Вайнгорт, доктор экономических наук.
Правящие партии договорились отменить льготную ставку налога с оборота (далее – НСО) на гостиничный бизнес. Стоимость проживания в гостиницах и апартаментах вырастет на 13%.
С туризмом выйдет по Жванецкому
Цена за сутки проживания в номере на двоих, скажем, со 100 евро поднимется до 113 евро. За пять суток (обычное время пребывания тургрупп в Таллинне) удорожание по сравнению, например, с рижской такой же гостиницей составит 65 евро. Достаточно для очень хорошего ужина на двоих с бутылкой вина там же в Риге (где вино дешевле нашего из-за меньшего акциза). В результате наш гостиничный и ресторанный бизнес окажется неконкурентным по сравнению с соседями.
И надо же было это сделать, когда после двухлетнего пандемического обморока все турагентства составляют новые маршруты. Понятно, каким направлениям они отдадут предпочтения. И для проведения конференций или соревнований мало кто выберет ставшую такой дорогой Эстонию. А снизить цены турбизнес не сможет, поскольку власть радикально подняла уровень зарплат. Как раз в том диапазоне, где находится оплата труда сферы услуг.
Такой получился дуплет: правительство одновременно снижает спрос и повышает себестоимость в одной из важных для нашей экономики отраслей. Вышло как в известной шутке Жванецкого: если одновременно принять на ночь снотворное и слабительное, то интересный может получиться результат. У нас с туристическим и ресторанным бизнесом случится именно то, что имел в виду Жванецкий.
За чей счет банкет?
Политики, планирующие рост налогов, недоумевают: почему всего из-за двухпроцентного увеличения налоговых ставок поднялся такой шум? Им, людям отнюдь не бедным, трудно понять ситуацию с деньгами в семьях, живущих от зарплаты до зарплаты при очень скромном потреблении, при нынешней стоимости коммунальных услуг и галопирующей инфляции всего остального.
Старики, живущие от пенсии до пенсии, из-за нескольких десятков центов экономии полгорода проезжают в недавно открывшийся продуктовый магазин со скидками (благо – транспорт городской бесплатный). Тяжело сводить концы с концами малооплачиваемым слоям.
У нас медианная брутто-зарплата, по последним данным, 1478 евро. То есть половина работающего населения (230 тыс. человек) получает плату за труд от 725 евро (сегодняшняя минималка) до 1478 евро. И как раз для них НСО точно увеличится до 22%. А получающие зарплату в размере двух медианных величин и больше могут кое-какие суммы откладывать. То ли на дорогую покупку, то ли на черный день. Для тех, кто тратит на потребление, например, 80% зарплаты, налог с оборота окажется не 20, а 16% (или 16,6%). А те, чьи текущие расходы составляют половину зарплаты, имеют налоговую нагрузку по НСО 10%. Такова логика этого налога.
Потому во многих странах «старой Европы» для некоторых продуктов массового потребления НСО снижен или компенсируется для бедных через карточную систему. В нашем случае политики, подписавшие коалиционное соглашение о росте ставок НСО, расписались в том, что для них святы только интересы хорошо обеспеченных слоев населения: тех 230 тысяч человек, чья зарплата выше медианной. То есть чем выше доход и чем меньшая его доля идет на текущее потребление, тем менее значимо увеличение ставки НСО.
Не те Мюнхгаузены
Среди многочисленных подвигов барона Мюнхгаузена был один, часто используемый экономистами для иллюстрации выхода из финансовых кризисов. Это случай, когда барон за собственные волосы вытащил из болота не только себя, но и своего коня.
Экономисты полагают, что из финансовой трясины выбраться может только та власть, которая собственными усилиями сумеет увеличить потребление. Практика успешных решений сводится к двум моделям, на первый взгляд абсолютно противоположным. Одна называется кейнсианской (по имени британского экономиста Джона Мейнарда Кейнса) и заключается в том, чтобы не только максимально освободить население от налоговых обязательств, но и минимизировать ограничения на бизнес. Вторая модель, называемая тэтчеристской или рейганомикой, заключается в максимальном снижении налогов на бизнес и тоже снятия с него ограничений.
В первом случае обеспечивается рост потребления за счет роста покупательной способности малообеспеченных слоев, что влечет рост производства и рабочих мест. Во втором обеспечивается рост предложения, а конкуренция заставляет снижать цены при росте производства и рабочих мест. В нашей практике был период быстрого роста экономики благодаря полному снятию с бизнеса каких-либо ограничений.
Идеологические предпочтения правящих кругов никак не влияли на политику в отношении бизнеса. В том числе и внешнеполитические позиции не отражались на бизнесе. Эстонский ВВП на душу населения рос такими темпами, что страну называли «Балтийским тигром». А налоговая политика в отношении предпринимательства даже рождала подозрения, что Эстония стремится стать офшором. Такую политику вели правительства Сийма Калласа, Тийта Вяхи, Марта Лаара. Для них неважно было, какого цвета кошки, главное – чтобы они ловили мышей.
Может быть, коронавирус виноват, что у нас резко выросла роль государства. Всего ничего прошло с того времени, когда некоторые молодые предприниматели не знали фамилии премьер-министра. Из тех времен пришло такое правило отношений с государством: плати налоги и спи спокойно. А после создания нового правительства бизнесу обеспечен плохой сон.
По мнению известного эстонского предпринимателя Юри Кяо, планируемое повышение налогов не принесет бизнесу никаких дивидендов. Другой предприниматель, Дмитрий Синицын, в интервью деловой газете высказался жестче: «Такие действия правительства приведут к тому, что Эстония останется без бизнеса, который приносит налоги – те самые, из которых правительство получает зарплаты». Насчет зарплат правительства можно, конечно, не волноваться. А в остальном предприниматели правы.
Если намеченные тройственным союзом планы реализуются, послевкусие будет очень горьким. Для всех.
Меньше всего я хотел бросать камни в новую власть. Мы ее выбрали. И потому, следуя моде на все украинское, приведу одну их поговорку (в переводе на русский): «Видели глаза, что покупали? Кушайте теперь, хоть повылезайте!»
Не согласны с автором? Есть свое мнение? Пришлите его в редакцию.
