Пошел второй год перехода на эстоноязычное образование, или, другими словами, ликвидация образования на русском языке в Эстонии. Первый год принес ворох проблем: в первую очередь, катастрофическую ситуацию в 4-х классах, а также кризис в обучении детей с особыми образовательными потребностями. Резко снизилась успеваемость детей, которые раньше успешно учились на родном языке, ухудшилось их психологическое состояние, пропала мотивация к учебе. Но сторонники реформы упрямо твердят, что это все неважно, переход будет продолжаться в неизменном виде, несмотря ни на что, пишет Вадим Белобровцев, депутат Рийгикогу (Центристская партия).
Более того, стоит кому-то публично заговорить о том, что так реформировать образование нельзя, поскольку это приведет к огромным проблемам уже в ближайшем будущем – мы рискуем потерять целое поколение, а то и не одно, и нужно вносить изменения в изначальные планы по переходу – как тут же поднимается буря.
О реформе либо хорошо, либо ничего
На человека, осмелившегося всерьез критиковать ситуацию и говорить о необходимости корректив, обрушивается шквал обвинений, в лучшем случае – в «прорусскости», а то и в «пророссийскости» или даже «путинизме».
За примерами далеко ходить не надо: стоило недавно кандидату в мэры Нарвы от Центристской партии Яану Тоотсу заявить, что из-за этой реформы четвероклассники остаются фактически без образования и что следует признать вопиющие проблемы и изменить ситуацию, как он моментально стал объектом нападок со стороны политических оппонентов и некоторых средств массовой информации.
Высказанная им мысль, что эксперимент с переходом 4-х классов полностью на эстонский язык обучения нужно прекратить, сосредоточившись на детских садах и 1-х классах, была тут же подхвачена СМИ и исковеркана таким образом, будто Тоотс выступил против перехода вообще, и жестко раскритикована. Например, министр образования Кристина Каллас назвала его заявление «дешевым популизмом» и «безответственностью».
Забота о русскоязычных детях – безответственность? Обеспокоенность качеством их образования – дешевый популизм? Или, скорее, безответственность и дешевый популизм – это делать вид, что реформа идет по плану, никаких серьезных проблем нет и все делается правильно?..
Еще пример – интервью Михаила Кылварта одному из телеканалов, где он подчеркивал слабые места реформы, особенно то, что творится с четвероклассниками.
«Из-за этой ситуации в итоге страдают не только русские, но и эстонские дети», – сказал он.
«И как же прекратить эту ситуацию?» – спросила журналистка.
«К сожалению, ее уже так просто не прекратить», – ответил Кылварт.
Что последовало за этим? Председателю центристов СМИ моментально приписали, что он «сожалеет о том, что нельзя прекратить переход на эстонский». Хотя, прямо скажем, речь вообще шла не об этом.
Политики некоторых партий устроили в соцсетях настоящую истеричную кампанию, словно Кылварт покусился чуть ли не на святое. После этого стало уже очевидно, что реальные проблемы русскоязычных школьников, да и эстоноязычных в общем-то тоже, этих политиков не интересуют от слова совсем.
Уже не остановить
В недавнем интервью «МК-Эстонии» министр образования Каллас заявила, что реформу действительно следовало делать иначе. Законопроект о переходе, как известно, был принят в конце 2022 года, то есть до того, как Каллас стала министром, а ее ныне дышащая на ладан партия Eesti 200 вошла в правительство.
На вопрос «Почему переход начался именно с 4-х классов?» Каллас ответила: «Я не знаю. Это решение было принято Партией реформ, социал-демократами и Isamaa. <…> С педагогической точки зрения, если спросить у специалистов, и я себя также считаю специалистом в этом вопросе, это – не лучший вариант. Если бы я разрабатывала эту реформу, то начала бы с детских садов. Затем – первый, второй, третий классы».
То есть даже министр образования понимает, что реформу запустили неправильно. Но уже на следующий вопрос «Нельзя ли в таком случае вернуться к точке отсчета и все изменить?» она отвечает: «К сожалению, нет. На сегодняшний день в эстонском парламенте для того, чтобы изменить закон, 51 голос не наберется».
На самом деле, если ты – министр образования и видишь, что в твоем ведомстве что-то идет неправильно, причем настолько, что целое поколение школьников (а то и не одно) может остаться без качественного образования, то ты составляешь план, как это исправить, а затем идешь к коллегам в правительстве и говоришь, что нужно внести вот такие изменения в закон, чтобы избежать серьезнейших последствий некачественно проводимой реформы.
Но Каллас не собирается этого делать. Почему? Потому что не хочет трогать то, что, судя по всему, стало у нас в стране новой «священной коровой», которую не то что изменять, а даже критиковать не рекомендуется.
А жертвами при этом становятся сотни и тысячи детей с родным русским языком, которые не получают знаний, да и эстонский язык толком не выучивают, как показал проведенный в таллинских школах мониторинг.
Хотя всю дорогу авторы и сторонники перехода говорят о том, что это делается исключительно на благо этих школьников и для «повышения их конкурентоспособности» в дальнейшей жизни.
