Ребенок просыпается утром и снова жалуется: болит живот, тошнит, кружится голова. В выходные он чувствовал себя прекрасно, а в понедельник опять не может идти на уроки. Родителям бывает трудно понять, где просто попытка остаться дома, а где за физическими жалобами скрываются тревога и страх перед школой. Стоит ли в такой ситуации разрешить пропускать занятия или, наоборот, настоять на своем? И какую помощь обязана предложить школа, если пропуски растягиваются на недели и месяцы, выясняла «МК-Эстония».
В редакцию «МК-Эстонии» обратилась Анастасия, мама пятиклассника. Еще недавно ее сын ходил на занятия без особых проблем, но в последнее время по утрам у него все чаще болит голова, появляется тошнота или слабость.
«Если сын говорит, что ему плохо, конечно, мне его жалко, я оставляю дома. Но потом заметила: в выходные он нормально себя чувствует, а перед школой все начинается заново», – рассказывает Анастасия.
Поначалу мама решила, что сын просто ищет повод пропустить занятия, и стала настаивать, чтобы он шел на уроки. Но вскоре уговоры начали заканчиваться слезами.
«Он говорит: «Мама, я правда не могу». Я вижу, что он не притворяется, ему действительно плохо. Но что мне делать? Каждый раз оставлять дома тоже нельзя», – говорит женщина.
Почему сын так реагирует на школу, Анастасия до сих пор не понимает. На прямые вопросы мальчик отвечает, что ничего не произошло, с одноклассниками все нормально и его никто не обижает.
Особенно Анастасию тревожит, что она слышала о новых правилах, связанных со школьными пропусками: если ребенок долго не посещает занятия, школа должна реагировать, а к решению проблемы могут подключить и местное самоуправление.
«Я понимаю, что ребенок обязан ходить на уроки. Но как мне его туда отправлять, если утром он плачет и говорит, что не может? А если я оставляю его дома, не получится ли, что виновата уже я? Я даже не понимаю, к кому с этим идти – к докторам, психологам, учителям?» – признается Анастасия.
Когда болит по-настоящему
Первое, что важно понять родителям: физические жалобы нельзя считать притворством только потому, что врачи не находят заболевания. Член правления Эстонского общества семейных врачей Karulaugu Ванда Кристьян говорит, что стресс, тревога и эмоциональная перегрузка могут сопровождаться вполне реальным недомоганием.
«Боль в животе или голове, тошнота, усталость или другое физическое недомогание для ребенка реальны – даже если медицинские обследования не выявляют соматического заболевания. Поэтому неправильно просто отмахиваться от жалоб или считать, что “это только в голове“», – подчеркивает доктор.
При повторяющихся жалобах прежде всего необходимо исключить физическое заболевание.
«Если результаты обследований – в норме, это не означает, что с ребенком все в порядке или что его жалобы не имеют значения. Тогда следует обратить внимание на его психическое и эмоциональное благополучие и выяснить, какие факторы могут влиять на самочувствие», – объясняет семейный врач.
Бывает, что обследования не находят медицинской причины, а живот по утрам продолжает болеть. Детский психолог Наталья Беляева говорит, что подобные истории в ее практике встречаются нередко.
«Родители рассказывают: пошли к врачу, все проверили, ребенок физически здоров, а недомогание остается. Тогда мы можем иметь дело с психосоматикой: по медицинским показателям человек здоров, но физически он действительно чувствует себя плохо, и он не притворяется», – объясняет психолог.
Иногда связь с учебной средой проявляется особенно наглядно. Беляева вспоминает детей, которые по дороге на занятия чувствовали себя нормально, но при приближении к зданию их состояние резко менялось.
«Я видела детей, которые подходили к школе – и их начинало рвать. Бывали случаи, когда у ученика появлялся жар. Но только он садился обратно в машину к родителю, приезжал домой – и перед нами снова спокойный, веселый ребенок без тех физических проявлений, которые только что были», – рассказывает она.
При этом школьник сам может не понимать, почему с ним это происходит. Он способен чувствовать страх и тревогу, но не осознавать их причину. Более того, искать ее исключительно в учебном заведении тоже было бы ошибкой.
По словам Беляевой, иногда у ребенка нет конфликтов с одноклассниками, его никто не обижает, он не боится учителя, однако общий уровень тревоги остается высоким. Причиной могут быть события вне учебы, ситуация дома или другие эмоциональные трудности.
Как же отличить серьезную проблему от простого «не хочу сегодня в школу»? Беляева советует прежде всего смотреть на частоту и обстоятельства. Если ученик изредка пытается остаться дома именно в день контрольной, к которой не подготовился, это одна ситуация. Если же никаких очевидных причин нет, а физическое недомогание, слезы, страх и отказ идти на занятия повторяются, не стоит ждать, что все пройдет само.
«Я всегда говорю: лучше обратиться за помощью, пусть специалист скажет, что все в порядке и особо волноваться не о чем, чем дождаться, когда такое поведение и телесные проявления закрепятся. Тогда изменить ситуацию и помочь будет уже сложнее, – говорит психолог. – Так что не нужно гадать, притворяется ребенок или нет, мучить себя сомнениями и ухудшать отношения с ним. Лучше понять, в какой именно помощи он нуждается».
Не ждать месяцами
Руководитель центра Rajaleidja Рауль Кадасте подчеркивает: одно тяжелое утро или нежелание идти на занятия еще не означают серьезной проблемы. Насторожить должна повторяющаяся картина.
«Стоит обратить внимание, если одна и та же ситуация начинает повторяться, пропуски учащаются или ребенок уже не может нормально участвовать в учебном дне. Например, ему трудно вообще пойти в школу», – объясняет Кадасте.
При этом универсального правила, после скольких дней отсутствия необходимо обращаться за помощью, нет.
«Не стоит ждать, пока ученик уже неделями или месяцами не посещает занятия. Если родитель видит, что складывается определенная закономерность, ситуацию нужно как можно раньше анализировать вместе с ребенком и школой и попытаться выяснить, в чем именно на самом деле заключаются его трудности», – говорит она.
По словам Кадасте, за нежеланием или невозможностью ходить в школу могут стоять тревога и другие проблемы с психическим здоровьем, но причиной могут оказаться и сложности в учебе, непосильная нагрузка, отношения с окружающими, травля, обстановка в классе, сенсорная перегрузка или недостаточная поддержка со стороны педагогов. Именно поэтому Rajaleidja оценивает не только самого ребенка, но и ситуацию вокруг него. При необходимости специалисты могут рекомендовать изменить организацию обучения, нагрузку или учебную среду и определить, какая поддержка нужна.
Счет на месяцы
Недавно ERR рассказал о школьниках, которые из-за страха и тревоги фактически выпадают из обычной учебной жизни. В материале прозвучали показательные цифры: сейчас в отделении домашнего обучения Тартуской лютеранской школы Пеэтри учатся 166 человек, и больше учеников принять там не могут, хотя желающие еще есть. Руководитель направления Ирья Тоотс рассказала, что примерно треть учеников приходят к ним уже в критическом состоянии.
Что скрывается за этой формулировкой, становится понятно по продолжительности пропусков. По словам Тоотс, к моменту обращения некоторые дети настолько надолго выпали из обычного учебного процесса, что им уже невозможно выставить итоговые оценки.
«Чаще всего речь идет об одном триместре или полугодии, но бывают и случаи, когда ребенок фактически не участвовал в школьной жизни весь предыдущий учебный год, а к началу нового учебного года ему не предлагают новых решений», – рассказывает Тоотс.
Одну из причин таких историй она видит в том, что учебным заведениям не хватает гибкости и возможностей предложить временные решения, которые не требуют присутствия ученика непосредственно на занятиях.
«Важно совместно с семьей найти решение еще до того, как отказ от школы превратится в отказ от учебы, который уже влечет гораздо более серьезные последствия», – подчеркивает она.
При этом домашнее обучение Тоотс не считает проблемой само по себе. Если именно такая форма лучше всего подходит ученику и правильно организована, она может оказаться эффективнее обычного посещения занятий.
«Обучение как неврологический процесс не требует школьного здания – ему необходимы безопасная и развивающая учебная среда и поддерживающие социальные отношения. Если на домашнем обучении обеспечить это удается лучше, чем в учебном заведении, то и обучение дома будет эффективнее», – говорит она.
Школа не может отказать
Если плохое самочувствие и страх перед школой уже привели к регулярным пропускам, к решению проблемы должно подключиться учебное заведение. С 1 сентября 2025 года Закон об основной школе и гимназии подробнее определяет его обязанности в таких случаях.
Если ученик неоднократно отсутствовал без уважительной причины в течение более двух недель, у него возникло отставание и учитель или специалист по поддержке отметил необходимость помощи, школа должна оценить, достаточно ли уже принятых мер. В том числе – необходимо решить, нужна ли ребенку дополнительная поддержка, индивидуальная программа или другие изменения в организации учебы. Иногда подключают и местное самоуправление.
Руководитель отдела инклюзивного образования Министерства образования и науки Юрген Ракасельг подчеркивает, что причины пропусков нельзя оценивать формально. Например, если ребенок не ходит в школу из-за травли, с которой учебное заведение не смогло справиться, нельзя ожидать, что ученик самостоятельно решит эту проблему. Уважительной причиной может быть и состояние здоровья, в том числе болезненное снижение настроения.
Но одной фразы «у ребенка тревога» тоже недостаточно, чтобы автоматически считать любое отсутствие оправданным.
«Если отсутствие связано прежде всего с избегающим поведением в ситуации, которая на самом деле ребенку посильна, оценка будет иной. Здесь нельзя исходить исключительно из того, что ребенок или родитель называют причиной отсутствия тревогу – важно понять, что в действительности за ней стоит», – объясняет представитель министерства.
Когда причину удалось определить, школа может довольно сильно изменить организацию занятий под потребности конкретного ребенка. Причем, подчеркивает Ракасельг, в большинстве случаев для этого не требуется рекомендация Rajaleidja. С помощью индивидуальной учебной программы можно иначе распределить нагрузку в течение дня или недели, а при необходимости растянуть освоение материала на более длительный период.
«Иногда достаточно совсем небольшого изменения. Например, если необходимость отвечать перед всем классом вызывает сильную тревогу, ученика какое-то время можно не вызывать к доске. Однако задача такой помощи – не убрать из его жизни все тревожащие ситуации навсегда, а найти посильные шаги, которые позволят постепенно научиться с ними справляться», – объясняет он.
Отсутствие нужного специалиста непосредственно в школе тоже не снимает со школы обязанности обеспечить ребенку поддержку. Если соответствующей услуги поддержки на месте нет, ее должны предоставить за пределами учебного заведения. Более того, если родитель самостоятельно оплатил такую услугу, которую обязана была обеспечить школа, у нее может возникнуть обязанность возместить эти расходы.
Не тащить силой
Но что происходит, если школа уже предложила помощь, а ученик продолжает пропускать занятия? И не рискует ли родитель, который не заставляет плачущего ребенка идти на уроки, сам оказаться виноватым в том, что тот не выполняет обязанность учиться?
Руководитель отдела благополучия детей и семей Таллиннского департамента социальной помощи и здравоохранения Анна Франк объясняет: прежде всего ситуацию должно попытаться исправить само учебное заведение – выяснить причины пропусков и предложить необходимую поддержку. Если принятые меры не помогают или семье требуется помощь, которую педагоги предоставить не могут, к поиску решения могут подключить Департамент образования, а если ситуация выходит за рамки образовательной сферы – специалиста по защите детей местного самоуправления. Однако его участие еще не означает, что школу или родителей считают виноватыми.
Особенно важно, что регулярные пропуски сами по себе еще не доказывают, что родитель пренебрегает своими обязанностями. По словам Франк, необходимо отличать ситуацию, когда взрослые сознательно не заботятся об образовании ребенка, от той, когда мать или отец активно ищут помощь, но пока не могут вернуть его к занятиям. При этом обязанность родителя поддерживать получение образования не означает, что испуганного или тревожного ребенка нужно силой отправлять на уроки.
«Принуждение может не решить настоящую проблему и даже усугубить ситуацию. От родителя ожидают другого: сообщить школе о происходящем, вместе со специалистами искать решение и участвовать в оказании ученику помощи», – объясняет Франк.
КОММЕНТАРИЙ
Саале Кибин,
квалифицированный школьный психолог школ Тонди и Неэме
Если ребенок какое-то время вообще не посещал школу, чаще всего ему нужен индивидуальный учебный план или расписание. На первом этапе требования должны быть такими, с которыми он действительно способен справиться – потому, что у него сейчас мало эмоциональных ресурсов и временно снижена способность выдерживать нагрузку. При этом критерием должен быть не комфорт ученика, а то, на что он в данный момент способен.
Иногда сначала приходится искать место, где ребенок вообще может учиться. Это может быть библиотека, молодежный центр, в некоторых случаях – дом. Затем шаг за шагом мы двигаемся в сторону возвращения в школу, где иногда отдельные занятия можно проводить и в другое время.
Но у такого решения обязательно должен быть план возвращения. Временная адаптация не должна превращаться в ситуацию, когда ученик просто остается вне учебного процесса на неопределенный срок. Смена школы тоже подходит далеко не всем. Она может помочь, если именно окружающая среда стала основной причиной проблемы и изменить ее на прежнем месте невозможно. Но если причина в другом, ребенок может не дойти и до нового учебного заведения – и проблема останется. Иногда полезно полностью снять давление: сделать перерыв в учебе на несколько месяцев и, например, пройти один класс не за один учебный год, а за более длительный срок.
Очень многое зависит и от людей, которые работают с учеником: иногда требуется больше гибкости, иногда – достаточно четкие требования, а чаще всего необходимо правильное сочетание и того, и другого.
КОММЕНТАРИЙ
Рагне Ляхеб,
медсестра по психическому здоровью SA Tallinna Koolitervishoid
Если ребенок приходит к школьной медсестре и просится домой, мы выясняем, что именно его беспокоит, когда появились симптомы и в какой ситуации это произошло. Медсестра оценивает состояние, дает рекомендации и при необходимости связывается с семьей. Но решение о том, уйдет ли ученик домой, принимает не медсестра, а родитель.
Если такие звоночки повторяются, я советую родителям обратить внимание на закономерность. Не происходит ли это перед одним и тем же уроком или контрольной?
Когда ребенок уходит домой, он быстро получает облегчение. Но при тревоге может возникнуть цепочка: человек покидает неприятную ситуацию – ему становится легче – в следующий раз справиться с похожим случаем еще труднее. Поэтому, если состояние здоровья позволяет продолжить школьный день, стоит подумать и о других вариантах, кроме немедленного возвращения домой.
Семье и школе полезно заранее договориться, как действовать, если проблема повторится. Важно, чтобы ребенок чувствовал: его состояние воспринимают всерьез, но одновременно ему постепенно помогают справляться с трудностями и стрессом.
