Эстонские сельхозпредприятия собрали один из лучших урожаев за последние годы. По данным Департамента статистики, общий сбор зерновых в этом году составил почти 1,55 млн тонн, а урожайность пшеницы оказалась самой высокой за последние 14 лет, сообщает BNS.
По словам руководителя отдела корпоративного банкинга Luminor Марьян Савченко, после трех сложных лет хорошие результаты стоит использовать прежде всего для восстановления финансовых резервов и сокращения наиболее дорогих долговых обязательств, а не рассчитывать на то, что следующий год будет столь же удачным.
За год общий урожай зерновых увеличился почти на 9% — с 1,42 млн до 1,55 млн тонн. С 2013 года более высокий показатель был зафиксирован лишь дважды — в 2019 и 2020 годах. Особенно хорошей оказалась урожайность пшеницы: 5396 килограммов с гектара, что почти на 16% больше, чем годом ранее.
«Не стоит составлять бюджет на следующий год с излишним оптимизмом, опираясь на результаты одного удачного сезона. Последние три года наглядно показали, насколько быстро могут меняться условия в сельском хозяйстве. Если нынешний урожай принес предприятию дополнительные свободные средства, разумнее сначала восстановить финансовый резерв и пересмотреть имеющиеся обязательства», — сказала Савченко.
Сложные предыдущие годы отразились и на инвестициях. Согласно статистике Банка Эстонии, объем лизингового портфеля сельскохозяйственного сектора сократился примерно с 370 млн евро в сентябре 2023 года до нынешних 305 млн евро.
По мнению Савченко, это не обязательно означает, что фермеры стали быстрее погашать кредиты. Скорее, они реже приобретали новую технику и дольше использовали имеющиеся машины.
После удачного сезона эксперт советует сельхозпредприятиям внимательно пересмотреть все финансовые обязательства и определить, какие из них обходятся дороже всего.
Эксперт Luminor по финансовым рынкам Керт Коппель отметил, что хороший урожай не означает исчезновения рисков для сельского хозяйства. На расходы предприятий по-прежнему влияют колебания цен на топливо и процентные платежи, зависящие от Euribor.
По его словам, предлагаемую банками возможность зафиксировать процентную ставку не следует рассматривать как попытку предсказать дальнейшее движение Euribor.
«Фиксация кредитной ставки — прежде всего инструмент управления рисками. Предприятие выбирает ее не обязательно потому, что ожидает роста Euribor, а чтобы сделать будущие денежные потоки более предсказуемыми и защититься от ситуации, когда расходы на проценты увеличиваются одновременно с ухудшением условий основной деятельности», — объяснил Коппель.
В сельском хозяйстве такая защита особенно актуальна, поскольку одновременно могут меняться урожайность, отпускные цены на продукцию и производственные затраты. Аналогичный подход можно применять и к закупке основных ресурсов, например дизельного топлива. Вместо фиксации цены на весь необходимый объем сразу иногда разумнее делать это частями или поэтапно.
«Хороший год не означает, что нужно отказываться от инвестиций. Напротив, он позволяет принимать дальнейшие решения с более устойчивых позиций и оценивать вложения с учетом долгосрочных перспектив, не предполагая, что каждый следующий сезон окажется таким же успешным», — добавила Савченко.
