Зимы в Архангельске трескучие. Огромные снежные сугробы – ребячья радость. Можно строить крепости или прорывать под снегом ходы и ползать в них, как кроты. Можно играть в хоккей или кататься с горки, они есть почти в каждом дворе.
Ваня Словенский и его младший брат Леня ходили на горку у Двины. Она была очень крутая, но главное – если хорошо прицелиться, с нее можно съехать прямо в трубу, которая по осени каким-то чудом попала в реку, замерзла в ней и теперь торчала надо льдом черным туннелем. Леня поначалу боялся, а Ваня был отчаянный – с ветерком съезжал с горки, с криком проносился через трубу и триумфально выезжал из нее уже ближе к середине реки. Леня с восторгом наблюдал за братом, он обожал его.
Ваня жил с папой, мамой, бабушкой и братом в небольшом доме на окраине Архангельска. Папа был большим начальником, его возили на служебной «Волге», мама работала учительницей и с утра до вечера занималась чужими детьми. Своих же воспитывала ее мать, то есть бабушка Вани и Лени. Ваня ходил в третий класс, а Леня – в детский сад.
В 1970-х годах уклад жизни окраин Архангельска был полугородским-полудеревенским. По подъездам на лошади развозили картошку, во дворах хрущевок стояли дровяные сараи, некоторые улицы были дощатыми, а местные называли свой город коротко: доска, треска и тоска.
В один из дней Леня пошел кататься на горку один. Мама хлопотала на кухне, бабушка смотрела по телевизору фигурное катание, а Ваня делал уроки. Прошло два часа, но Лени все не было. Мама заволновалась:
– Где Леньку черти носят? Уже стемнело, а его все нет. Иван, сходи за братом, приведи домой.
Ваня нехотя напялил теплое пальто, сапоги, шапку-ушанку и пошел искать. На горке каталось много детей, но Леньки среди них не было. Поспрашивав у ребятни, Ваня выяснил, что Леньку увели в соседские сараи трое парней. До сараев было метров сто, и подойдя к ним, Ваня увидел перевернутые санки, а вскоре услышал и чей-то плач. Оказалось, что Леню побили и запихнули в сарай, а его санки сломали. Вызволив брата из заточения и немного успокоив, Ваня сказал:
– Пошли, покажешь мне тех пацанов.
Лениных обидчиков они нашли в соседнем дворе, они увлеченно играли в хоккейной коробке. Один стоял на воротах, двое других коньками гоняли снежные комья и громко кричали всякий раз, когда забивали гол. Мальчишкам было лет по десять, и учились они в другой школе.
Ваня решительно вышел на лед, подошел к вратарю, с размаху кулаком разбил ему нос и сбил его с ног, затем в несколько прыжков подскочил к его дружкам и принялся исступленно колотить их, приговаривая: «Не трогайте моего брата! В следующий раз вообще прибью!»
Вечером, уже перед сном, Леня подошел к брату, обнял его и сказал:
– Ты самый лучший, Вань. Я тебя люблю. Когда я вырасту, а ты состаришься, я тоже буду тебя защищать.
После этого случая Ваня решил, что неплохо было бы научиться драться, и записался в школьную секцию бокса. Тренировался он охотно, даже фанатично и через два года получил первый юношеский разряд, а в четырнадцать лет стал кандидатом в мастера спорта и чемпионом Архангельска по боксу в своем возрасте и весе. На следующий год он поехал на всесоюзные сборы в Тамбов, откуда вернулся с выбитой рукой, и соревнования для него на время закончились. Учился Иван хорошо, увлекался шахматами и участвовал в школьных турнирах.
Ленька с нетерпением ждал возвращения своего крутого брата из Тамбова и, когда тот приехал, ни на шаг не отходил от него. Вечером они пошли в кино. На руке Ивана была повязка, но она не портила ни вида, ни настроения. Возвращаясь домой, они наткнулись на компанию подвыпивших ребят лет 15–18. В одном из них Ленька с ужасом узнал своего давнего обидчика.
Когда братья поравнялись с ними, он крикнул:
– Эй, спортсмен, может, выпьешь с нами? Или кишка тонка?
– Тебе, что, по ушам надавать? – спокойно спросил Иван.
Все четверо подошли вплотную к братьям, и один из них бросил:
– Ну, сучонок, молись!
Иван, забыв про выбитую левую руку, хлестким ударом в челюсть справа сбоку отправил его в глубокий нокаут. Второй пробил Ивану сзади в затылок, двое постарались сбить его с ног, нанося удары с обеих сторон и хватая за руку, но Ивану удалось увернуться, вырвать больную руку и провести несколько ударов правой, так как левую он использовать не мог. Нос нападавшего хрустнул и свернулся вбок, а кровь брызнула во все стороны.
Озверевшая компания накинулись на Ивана, сбила его и принялась избивать ногами. Ваня крикнул Леньке «Беги!», но тот только остолбенело смотрел, как его любимый старший брат корчится на земле, содрогается от каждого удара и истекает кровью. Наконец он очнулся от оцепенения, схватил валявшийся рядом кусок трубы, подскочил к дерущимся и изо всех сил саданул одного из них по спине. Тот скорчился от боли, но не упал, а повернулся, выхватил из рук Леньки трубу, сильно размахнулся и ударил по голове. Леня рухнул как подкошенный. Изо рта пошла кровь, а тело задергалось в судорогах. Поняв, что дело зашло слишком далеко, компания быстро ретировалась. Еле живой Ванька увидел лежащего и хрипящего кровью младшего брата. Он закричал, начал его трясти, но тот не откликался.
– Ленька, Леня! Вставай! – тряс брата полуживой Иван, но безуспешно.
Иван поднял лицо к небу, издал истошный крик и потерял сознание.
Скорая приехала через 15 минут. Врачи констатировали смерть младшего брата и сотрясение мозга и многочисленные переломы у старшего. Ивана отвезли в больницу, а Леньку через три дня похоронили.
Иван вышел из комы через месяц и узнал, что его младший брат убит, а отец скончался от инфаркта. Эти события подкосили его и изменили до неузнаваемости. Он словно сошел с ума и жил с ощущением вины и дикой ярости, стал дерзким, диким, свирепым. Вернувшись в спортзал через три месяца, он рвал тех, кому еще вчера проигрывал. Спорт уступил место ярости. Он бросал вызов всему окружающему и словно искал неприятностей. Его душа жаждала мести. Иван стал завсегдатаем тусовок, дискотек, связался с сомнительной компанией. Он с азартом шел на любые разборки и с легкостью ввязывался в любую драку, не боясь ни ножей, ни кастетов. Такое поведение вскоре сделало его настоящей легендой.
Слухи о таком обезбашенном пареньке дошли до Ленинграда, где жил вор- рецидивист Старков по кличке Старик. Он как раз собирал себе команду для новых дел, архангельский мститель показался ему подходящей кандидатурой, и он вызвал его.
Иван съездил в Ленинград, встреча прошла хорошо, они понравились друг другу. Старик пообещал отомстить за убитого брата, взамен Иван обязался выполнять его задания.
Вернувшись в Архангельск, Иван успокоился: научился контролировать свою агрессию, его больше не мучали кошмары. Периодически он звонил Старику и докладывал обстановку, да и тот частенько наведывался в город.
Однажды Старик поручил Ивану встретить своего человека и обеспечить ему охрану во время пребывания в городе. Иван понял: задание серьезное, так как ему передали даже пистолет ТТ и обойму с патронами.
Посланец, кавказец лет пятидесяти, встретился с ним на привокзальной площади, они взяли такси, доехали до нужного дома и попросили таксиста подождать полчаса. Но когда они поднялись на третий этаж, сверху послышались шаги, и на лестничном пролете показались несколько человек с оружием в руках. Иван понял, что это засада. Кавказец выхватил свой пистолет, выстрелил в того, кто был ближе. Он упал как подкошенный. Началась перестрелка. Иван выпустил всю обойму и тоже свалил одного, кавказец был ранен в живот, а Иван – в плечо. Не дожидаясь приезда полиции, уцелевшие нападающие ретировались, Иван взвалил на спину раненого авторитета, загрузил в ожидавшее такси, отвез в больницу и отправился домой. В подъезде его скрутили двое в штатском и обнаружили у него пистолет.
Иван какое-то время пролежал в тюремном лазарете, от дачи показаний отказался, поэтому кавказец в орбиту следствия не попал. Поскольку два трупа в подъезде повесили на Ивана, ему было предъявлено двойное убийство. Смертной казни он избежал, так как был несовершеннолетний, и сел на десять лет.
Поведение Ивана в этой ситуации подняло его авторитет в воровской среде, и хотя он отсидел от звонка до звонка, можно сказать, что этот срок прошел для него относительно комфортно. Он был рядом с блатными, которые поддерживали его, не забывал о нем и Старик, время от времени передавая ему приветы и передачи. В одной из них были шахматы, и Иван снова с упоением занялся этой игрой. В этом ему не было равных, и за свое мастерство он даже получил кличку Слон. Случались, конечно, и драки, в конце концов зона – это не санаторий.
Уже на взрослой зоне он получил весточку о том, что в колонию по этапу прибыл тот, кто ударил Леню трубой по голове. Вскоре его нашли задушенным в камере, а Ивану сообщили, что это только начало и все, кто убил его брата, понесут наказание.
Освободился Иван, когда ему было 26. Старик дал ему отдохнуть несколько месяцев, а затем предложил одно дельце – ограбить квартиру подпольного коллекционера Копельмана. Слону нужны были деньги, и он согласился. Наводчицей выступила медсестра Валя, которая работала на скорой помощи и несколько раз приезжала к Копельманам по вызову. Третьим участником операции стал ее ухажер из банды Старика.
Был разработан хитроумный план. Валя под благовидным предлогом позвонила в квартиру Копельманов. Они открыли дверь, поскольку знали ее и не опасались. Вслед за ней в масках ввалились ухажер и Слон. Стариков обездвижили хлороформом и связали, а из квартиры вынесли ценнейшие картины и драгоценности на миллионы рублей. Отвезли добычу в условленное место, поехали к Старику, бурно отметили удачно прошедшую операцию и остались на ночь в его четырехкомнатной квартире. Когда Валя уснула, мужчины стали решать, что с ней делать. Старик считал, что она представляет опасность и ее надо убрать, а ухажер настаивал на том, что она еще пригодится.
Ночью Ивана разбудили возня и крик. Он кинулся на шум и увидел такую картину: бледная бездыханная Валя лежит на кровати, ее ухажер снова и снова бьет Старика ножом в грудь и в живот, вокруг текут реки крови. Слон быстро понял, что произошло: видимо, Старик прикончил Валю, а ухажер застал момент убийства и обезумел от ярости. Решив, что оставлять ухажера в живых было бы ошибкой, он задушил вчерашнего подельника своими руками. Потом отвез тело Старика знакомому кавказцу, которому в Архангельске спас жизнь, рассказав о случившемся. Кавказцу пообещали долю «за понимание».
На следующий день Слон продал награбленное за 2,5 млн долларов, 500 000 отдал кавказцу, а остальное спрятал. Через два месяца его задержали и осудили на восемь лет тюрьмы усиленного режима. Через пять лет отсидки по предложению кавказца Слона короновали.
