В Эстонии петиции становятся все более заметным инструментом общественного влияния. Последний пример – требование снизить налог с оборота на продукты питания: документ за короткое время собрал почти 100 000 подписей. Станет ли это обращение реальным шагом к изменению налоговой политики или останется громким сигналом о настроениях в обществе – покажет ближайшее будущее. «МК-Эстония» выяснила, как работает механизм подобных инициатив, что определяет их успех и какие шансы у самой массовой петиции в истории страны.
На прошлой неделе завершился сбор подписей под петицией с требованием снизить ставку налога с оборота (НСО) на продукты питания с 24% до 10%. Под обращением на платформе Rahvaalgatus.ee подписались 98 580 человек – менее чем за полтора месяца (с 30 июня по 11 августа). Теперь петицию передадут в Рийгикогу.
Автором обращения стала фудблогер и победительница первого сезона шоу «Мастершеф Эстония» Яна Гузанова.
Как написано в тексте петиции, цель инициативы – дать понять Рийгикогу, что такое налоговое бремя усугубляет неравенство и обременяет бюджеты потребителей, выделяемые на продукты питания.
Поводом для выражения народной воли стало повышение ставки НСО: с 1 июля налог на продукты питания в Эстонии вырос до 24%, и это – один из самых высоких показателей среди стран Евросоюза (ЕС).
Автор петиции обращает внимание на то, что в большинстве стран ЕС этот налог ниже: например, НСО в Финляндии – 14%, в Швеции – 12%, в Германии – 7%, в Бельгии – 6%, а в Польше – 5%.
«Цены на продукты питания в Эстонии в среднем уже составляют 109% от уровня ЕС, а это означает, что эстонские потребители платят за свою продуктовую корзину больше, чем среднестатистический житель Европейского союза. При этом эстонцы тратят на продукты около 19% своего дохода, что значительно превышает средний показатель по ЕС (13%). Следует также учитывать, что средняя зарплата в Эстонии ниже средней по Евросоюзу, что еще больше усугубляет проблему», – приводит аргументы автор документа.
Выстрелило
Яна Гузанова признается, что какого-либо плана в продвижении петиции не было: «Я понимала, что тема касается всех, но такого масштабного отклика не ожидала. Просто поделилась ссылкой в соцсетях, а тема задела очень многих».
Решение создать коллективное обращение было вызвано личными наблюдениями.
«Я четыре месяца была за границей, а вернувшись, увидела, что мой недельный бюджет на еду вырос на 50 евро. У меня, например, мама – пенсионер. И я даже не представляю, как справляются люди с низким доходом, а таких у нас – около 25% населения».
Успех петиции стал для Яны Гузановой и стимулом к действию – после того, как сбор подписей закрыли, она сообщила, что будет баллотироваться в Таллиннское горсобрание по списку Центристской партии.
По словам Яны, никаких предпочтений в политике до размещения петиции у нее не было, примкнуть к партии было внезапным решением.
«Я решила, что даже если петиция ничего не изменит, то я смогу что-то полезное сделать на политическом поле, – поясняет Яна. – Буду заниматься проблемой доступности продуктов питания в целом, и особенно – в школах и детсадах. Почему продукты, произведенные в Эстонии, – такие дорогие? Ведь это тоже влияет на потребление».
Яна подчеркивает, что петиция уже выполнила важную задачу – подняла важный вопрос и вызвала бурную дискуссию: «Эту тему обсуждают по всей Эстонии. И даже если парламент ничего не предпримет, люди запомнят, как в свое время отнеслись к ним и их бедам».
А между тем, автора обращения уже узнают на улицах.
«Недавно ехала в такси, и водитель заговорил со мной на эту тему, узнал. Говорил много, я же просто слушала и поняла: людям необходимо выговориться, накипело, только вот их голоса никто не хочет слушать», – отмечает Яна.
Чтобы услышали
В Эстонии любой житель страны может инициировать коллективное обращение через платформу rahvaalgatus.ee. Если петицию в течение определенного времени подпишут более 1000 человек, парламент должен принять ее к рассмотрению.
Документ направляют в профильную комиссию Рийгикогу, где его анализируют и обсуждают. На практике это может занять несколько месяцев, а результат далеко не всегда совпадает с ожиданиями подписантов.
В 2024 году в Рийгикогу поступило 22 обращения, а в первой половине 2025 года – 11.
Петиции на rahvaalgatus.ee касаются самых разных вопросов – от отмены концерта Киркорова до изменений в налоговой системе и требований об уходе тех или иных политиков.
От чего зависит успех народной инициативы? К примеру, в прошлом году петиция против лишения избирательного права иностранных граждан и лиц без гражданства, постоянно проживающих в Эстонии, набрала всего чуть более 1000 голосов. Хотя тема – острая, и ее много обсуждали в публичном пространстве.
«На основе предыдущей практики можем подтвердить: законодательные изменения – вполне возможный результат», – говорит Каролин Мартинсон, аналитик платформы rahvaalgatus.ee.
Она обращает внимание на то, что коллективные заявления не должны сразу же содержать готовое решение. При наличии политической воли решение вырабатывают в процессе рассмотрения совместно с инициатором.
А на формирование политической воли, в свою очередь, влияет широкий общественный резонанс. При этом внимания достойны и узкие темы.
«Ценность некоторых инициатив заключается именно в том, что они поднимают вопросы, которые иначе остались бы совсем незамеченными. Например, в том же году, когда рассматривали петицию об отмене автоналога, в парламенте обсуждали инициативу касательно сохранения сельских школ, и в итоге она завершилось министерским постановлением, установившим порядок предоставления поддержки», – приводит пример представитель rahvaalgatus.ee.
По словам Каролин Мартинсон, точный процент «успешных» петиций назвать сложно. Нередко они направлены не на поправки закона, а на улучшение применения уже существующих норм или на выражение общего недовольства.
Тем не менее, по оценке аналитиков rahvaalgatus.ee, около 5–10% инициатив в итоге – разными путями – приводят к законодательным изменениям. Этот показатель из года в год колеблется.
Мартинсон подчеркивает, что важную роль в успехе играет продуманный медиаплан.
«Например, инициаторы петиции против автоналога разработали подробный план действий как в соцсетях, так и в СМИ. И до появления петиции о снижении НСО на продукты именно они собрали наибольшее число подписей на портале Rahvaalgatus», – поясняет Мартинсон.
Какие ошибки совершают авторы петиций? По словам Мартинсон, одна из частых проблем – слишком расплывчатая формулировка.
«Если парламент не может четко решить поставленный вопрос, инициативу передают в другое ведомство, что значительно удлиняет процесс и не всегда приводит к желаемому результату», – поясняет она.
Спорный вопрос
Петиция о снижении НСО на продукты не только взбудоражила общественность, но и «подогрела» политические споры.
В правящей Партии реформ настроены скептически. Еще в июле на еженедельной пресс-конференции правительства премьер-министр Кристен Михал назвал одной из основных причин подорожания продуктов не налоги, а количество торговых площадей. Но пообещал, что парламент будет рассматривать требование общественности, выраженное в петиции.
Снижение НСО, по его мнению, – не самый эффективный способ поддержки населения.
«Я предпочел бы решение с более прямым эффектом – например, повышение не облагаемого подоходным налогом минимума, что помогло бы людям с низким и средним доходом», – сообщил Михал в эфире программы «Актуальная камера».
Схожую позицию занимает и председатель финансовой комиссии Рийгикогу Аннели Аккерманн. По ее словам, главная проблема сегодня – инфляция.
Министр финансов Юрген Лиги и вовсе нелестно высказался о тех, кто подписал петицию. В интервью Delfi он сообщил, что НСО на продукты питания нельзя снизить, поскольку, это, мол, обогатит торговцев.
А Кристина Каллас, лидер Eesti 200 и министр образования, еще в феврале этого года заявляла, что государственная казна – пуста. Поэтому, по ее словам, снизить НСО – нереально.
У оппозиции – другое мнение. Глава соцдемов Лаури Ляэнеметс в пресс-релизе партии подчеркнул социальное и экономическое значение проблемы: «Вопрос касается возможности людей справляться с ежедневными расходами, конкурентоспособности производителей продуктов питания и фермеров, тяжелого положения заведений общественного питания и гостиниц, а также негативного влияния регрессивной налоговой системы на экономику Эстонии».
Вице-председатель финансовой комиссии, центрист Андрей Коробейник уверен, что опыт других стран доказывает эффективность снижения НСО. И, по его мнению, более низкий налог принесет пользу потребителям.
Из расчетов Министерства финансов же следует, что снизить налог на продукты наполовину – то есть, до 12% – в Эстонии невозможно, поскольку законодательство ЕС допускает только две пониженные ставки, а в Эстонии уже есть такие – 13% и 9%.
Кроме того, по данным министерства, снижение НСО, например, до 13%, привело бы к сокращению налоговых поступлений в бюджет в следующем году на 245 млн евро.
А впереди нас ждут новые поборы и, вероятно, – новые петиции. Ведь с начала 2026 года ставка подоходного налога для физических лиц, скорее всего, вырастет еще на два процентных пункта (сейчас – 22%).
От автора
Прислушаются ли власти к голосу народа по поводу НСО – узнаем в ближайшие месяцы. Но стоит напомнить некоторым политикам слова Франклина Рузвельта, возглавлявшего США в годы экономического кризиса и Второй мировой войны (он оставался на своем посту четыре срока подряд!): «Наш прогресс проверяется не увеличением изобилия у тех, кто уже имеет много, а тем, способны ли мы достаточно обеспечить тех, кто имеет слишком мало».
Хорошие слова, особенно в преддверии осенних выборов.
Что говорят простые люди?
Некоторые комментарии к петиции «Народная инициатива о снижении действующей ставки НСО на продукты питания»
«Согласен, что все виды овощей и фруктов должны быть освобождены от налога или облагаться НСО не более 5%, но проблема не только в повышении НСО! Сколько раз раньше торговцы повышали цены заранее, еще до введения налога, а теперь видят, что могут поднять их еще больше за счет НСО. Как это можно остановить? В настоящее время многие товары еще имеют наценку в 300%. Не думаю, что торговец снизит свою долю, это снижение НСО – лишь часть уравнения».
«К сожалению, повышение НСО на продукты питания также негативно сказывается на мелких предпринимателях, которые обеспечивают рабочие места. Цены настолько высоки, что продавать еду по разумной цене очень сложно, а прибыльный бизнес в небольшом кафе в нынешних экономических условиях – скорее исключение».
«Было известно, что НСО повысят, так где же тогда были эти 84 000 подписантов? Ни малейшего сопротивления – просто позволили поднять налог. После драки ведь всегда хорошо помахать кулаками. До повышения налога половина эстонцев должна была собраться на Тоомпеа и выдвинуть свои требования. Давно понятно, что так называемые руководители страны не понимают слов».
Комментарий
Как рассматривают петиции?
Мерилин Круузе, пресс-служба Рийгикогу
Закон о порядке работы Рийгикогу предусматривает, что при принятии обращения к рассмотрению правление Рийгикогу направляет его в соответствующую комиссию, которая обязана рассмотреть обращение в течение трех месяцев. И принять решение по нему – в течение шести месяцев с момента начала рассмотрения.
По закону, комиссия может либо полностью, либо частично согласиться с предложением, изложенным в обращении, либо вообще не согласиться с ним.
Более конкретно, при рассмотрении обращения комиссия может принять решение:
- инициировать законопроект или обсуждение государственного вопроса, имеющего важное значение;
- провести открытое заседание;
- направить предложение в компетентное учреждение для выработки позиции и решения;
- направить предложение в правительство для формирования позиции и ответа на обращение;
- отклонить предложение;
- решить поднятую в обращении проблему иным способом.
Все поданные в Рийгикогу коллективные обращения вместе с материалами – информацией об ответственных за рассмотрение лицах, решениях и т. п. – можно посмотреть на сайте Рийгикогу.
Комментарий
Рон Лувищук, финансовый эксперт
Петиция о снижении налога с оборота на продукты питания – самое популярное коллективное обращение в истории Эстонии. Но я не стал бы рассматривать снижение НСО как эффективный инструмент борьбы с инфляцией.
Если у людей остается больше денег, то они начинают больше тратить, и это, наоборот, может разогнать инфляцию.
Снижение НСО – это скорее политический шаг, инструмент заботы о населении, направленный на то, чтобы людям жилось лучше. Если подобный закон будет принят, он может реально снизить финансовую нагрузку на малообеспеченные слои населения. Для людей с высокими доходами доля расходов на продукты в бюджете не так заметна, а для тех, кто зарабатывает меньше, экономия будет ощутимой.
Однако сама петиция сформулирована упрощенно: автор предлагает снизить НСО до 10% на все продукты питания и товары первой необходимости. В такой формулировке под снижение попадут и товары, которые к жизненно важным не относятся, – алкоголь, шоколад, энергетические напитки, попкорн, чипсы. Здесь уже появляются нюансы.
Еще один важный момент – снижение НСО вдвое приведет к падению доходов бюджета примерно на 290–300 млн евро. Как восполнить эту сумму, учитывая недофинансирование образования, полиции, спасательных служб и обороны – большой вопрос. Поэтому, скорее всего, полное снижение вряд ли будет.
До недавнего времени я сам был против сокращения НСО, поскольку считал, что даже уменьшение ставки на 2–5% даст небольшой эффект, а торговые сети быстро «поглотят» это снижение. Но мой друг, крупный специалист в сфере торговли, 15 лет работающий в сфере поставок в большие торговые сети, переубедил меня.
Он отметил, что в странах с низкой концентрацией рынка, как в Латвии или Швеции, снижение НСО действительно почти не влияет на цены, так как там две-три торговые сети легко договорятся между собой.
В Эстонии же – семь крупных розничных сетей и очень высокая конкуренция между ними, поэтому снижение НСО, по его мнению, обязательно отразится на ценах.
При этом он подчеркнул, что снижение должно быть дифференцированным: налог нужно уменьшать только на товары первой необходимости, а алкоголь, чипсы, энергетики и т. д. должны оставаться с обычной ставкой. Технически это реализовать несложно.
В таком случае доходы бюджета составили бы не 290 млн евро, а порядка 80–100 млн. Но, с другой стороны, для населения это стало бы позитивным сигналом.
Комментарий
Леонид Карабешкин, политолог
В Эстонии сложилась система представительной демократии, на которую избиратели имеют возможность повлиять преимущественно в выборный период, отдав голоса той или иной политической силе.
При этом предполагается, что эти силы придерживаются некой идеологической программы и данных избирателям обещаний, а представители партий – в достаточной степени компетентны в своей области.
Однако практика показывает, что это – далеко не всегда так. И у избирателя появляется желание изменить свой выбор (рейтинги правящей коалиции в 15 процентов – очевидное тому подтверждение). Но правовая конструкция эстонского государства этого не позволяет.
И тут, в идеальном случае, на помощь должны прийти механизмы партиципаторной демократии – или демократии участия, то есть возможности прямого воздействия общества на политический процесс.
В Эстонии они малоразвиты и существуют преимущественно в виде симулякров типа «народных бюджетов» на муниципальном уровне. Вопросы бюджета и налогов – вообще священная корова, удел избранных, по ним и референдум даже организовать нельзя.
Однако запрос на изменение политики велик, пример чему – петиция о снижении НСО.
Первая реакция правящих предсказуема – отрицание. Ведь признать свой курс неправильным – крайне болезненно. Поэтому налицо попытка представить народные инициативы благоглупостями и отмахнуться от избирателей как от назойливых мух.
Но это будет означать, что весь отмобилизованный протестный электорат станет легкой добычей оппозиции.
Поэтому логично ожидать, что рано или поздно коалиция перейдет от отрицания к принятию. Тем более, что деньги в бюджете есть.
И это, нужно признать, – заслуга нынешних коалиционных партнеров, повысивших налоги и разогнавших инфляцию.
