По оценкам учёных, на дне Балтийского моря покоятся тысячи утерянных сетей и снастей, которые продолжают «ловить» без рыбака, превращаясь в невидимые капканы для рыбы, птиц и других обитателей моря. Чтобы остановить этот процесс, запустили международный проект Re:Fish, объединяющий Эстонию, Швецию и Финляндию: его цель – извлекать утонувшие снасти и искать новые решения для устойчивого рыболовства. Параллельно в Европе готовятся к постепенному запрету использования свинцовых грузил и блёсен, что также станет важным шагом в снижении антропогенной нагрузки на водные экосистемы. Как эти перемены могут изменить будущее подводного мира Балтийского моря, выясняла «МК-Эстония».
Балтийский регион сегодня сталкивается с проблемой, которая не всегда заметна с берега, но оказывает разрушительное воздействие на экосистему. Речь идёт о так называемом «призрачном лове» – утраченных или брошенных рыболовных сетях и снастях, которые продолжают ловить рыбу и птиц без участия человека.
Эти невидимые западни годами остаются в воде, причиняя вред популяциям и превращаясь в источник пластикового загрязнения.
Для борьбы с этой угрозой в мае 2023 года стартовал международный проект Re:Fish, в котором Эстония, Швеция и Финляндия объединили усилия. Его цель – очищать водоёмы от утонувших снастей, находить более устойчивые решения для рыболовства и вовлекать в процесс не только государственные структуры, но и рыбаков, добровольцев и исследователей.
В рамках проекта также тестируют новые системы, которые могли бы мотивировать рыбаков сдавать устаревшее оборудование, вместо того чтобы оставлять его в море.
Когда море ловит само
«В Эстонии основная зона исследований в рамках проекта Re:Fish – Пярнуский залив, так как это – регион с наибольшей рыболовной нагрузкой в прибрежных водах, – рассказывает исследователь по рыболовству и ихтиологии Морского института Тартуского университета Ану Альберт. – Здесь в 2024 и 2025 годах мы проводили траления, чтобы выявить потерянные или брошенные орудия лова».
Она уточняет, что в пяти рыбных портах Пярнуского залива установлены специальные контейнеры, куда можно бесплатно сдавать вышедшие из употребления снасти.
«Всё, что туда поступает, мы регистрируем и взвешиваем по видам», – поясняет учёный.
Кроме того, вместе с волонтёрами Эстонского фонда природы в 2024 и 2025 годах провели уборки побережья, где отдельно фиксировали мусор, связанный с рыболовством.
По словам Альберт, в прошлом году удалось найти один ставной невод (это сеть в виде лабиринта, которая перекрывает водоём – прим.ред.) и одну «морду» (это ловушка в виде плетеного мешка из сетей – прим.ред.), их суммарная протяжённость составила около 400 метров. Кроме того, со дна удалось поднять несколько утяжелителей от ловушек.
«В этом году обнаружены части «морд» и ставные неводы, но полные результаты пока ещё не обработаны, – добавляет исследователь. – При контрольных тралениях ежегодно также удаётся извлекать отдельные ставные сети».
Ану Альберт отмечает, что данные по микропластику в рамках проекта пока не собирают: «Мы фиксируем макроотходы, связанные с рыболовством, но информации о микропластике у нас нет».
Особое внимание уделяют также вовлечению граждан в работу.
«Помимо финского приложения ROSGIS, в рамках проекта мы создали собственное картографическое приложение https://gis.sea.ee/refish, куда любой человек может добавить данные о найденных снастях. Все сообщения сохраняют в единую базу, и они сразу отображаются на карте Google Maps. Так формируется геопространственная картина, которая позволяет выявлять проблемные зоны и направлять усилия именно туда, где они наиболее нужны», – объясняет она.
Чтобы узнать мнение рыбаков-любителей, исследователи также провели опросы во всех трёх странах-участницах проекта, а также организовали семинары и тренинги для обмена опытом.
Альберт считает, что для снижения негативного воздействия рыболовных снастей в политике прежде всего необходимы меры профилактики.
«Маркировка снастей – один из ключевых инструментов, позволяющий вести учёт и осуществлять контроль за их использованием или хранением, – утверждает она. – Следующим шагом должны стать более строгие требования к обозначению снастей, усиление надзора за их использованием и улучшение системы уведомлений об их потере».
По её мнению, регистрация с возможностью дальнейшей идентификации снастей должна быть обязательным условием для получения или продления лицензии на рыбалку. Параллельно необходимо ежегодно проводить кампании по извлечению оставленных или утерянных снастей и организовать в портах бесплатный приём старого оборудования.
Говоря о перспективах новых технологий, Альберт подчёркивает: «Такие решения очень нужны. Например, школьники из Выру (участники кружка RMH Nuti-Võlur) в рамках программы First Lego League при сотрудничестве с Re:Fish создали “умный буй”».
Этот буй оснащён датчиками и системой сигнализации. Если снасть теряется или уходит под воду, буй передаёт информацию (например, через GPS или беспроводную связь). Таким образом, рыболов быстрее узнаёт, где потерял снасти, и может их поднять.
В перспективе такие устройства помогают уменьшить количество «сетей-призраков», потому что орудия лова бесследно не пропадают.
«По сути, это – прототип технологии слежения за снастями, сделанный в формате образовательного проекта, но настолько удачный, что его даже показали в финале международного конкурса в США (Флорида)», – добавляет Альберт.
Что говорят в Министерстве климата?
«Сотрудники Министерства климата напрямую не оценивают состояние Балтийского моря, это делают на региональном уровне в рамках сотрудничества HELCOM, – поясняет советник отдела морской среды Эда Андресмаа. – Последняя комплексная оценка, проведённая в 2023 году, показала, что по сравнению с предыдущей, которая была проведена в 2017-м, ситуация принципиально не изменилась и остаётся плохой. Море по-прежнему страдает от высоких концентраций загрязняющих веществ, чрезмерных нагрузок питательных веществ с суши (когда в море попадает слишком много азота и фосфора – прим.ред.) и избыточного рыболовства (когда рыбы вылавливают больше, чем популяции успевают восстановиться, в результате численность некоторых видов сокращается и нарушается баланс экосистемы – прим.ред.). И, как следствие, – эвтрофикации».
Эвтрофикация – это насыщение воды биогенными элементами, прежде всего азотом и фосфором, что приводит к ускоренному росту водорослей и растений («цветению» воды), снижению ее прозрачности, уменьшению содержания растворенного кислорода и, как следствие, к нарушению экологического равновесия. От которого страдают рыбы и другие организмы.
По её словам, на Балтийское море и его экосистему сильно влияют климатические изменения и связанные с ними процессы, а также ограниченный водообмен с Северным морем – приток свежей солёной воды происходит крайне редко.
«Тем не менее, благодаря сотрудничеству в рамках HELCOM есть и признаки улучшений. Поэтому крайне важно, чтобы все страны региона продолжали выполнять Балтийский план действий (HELCOM BSAP) и реализовывали собственные меры по охране вод», – отмечает Андресмаа.
Для Эстонии это в первую очередь означает необходимость сокращать поступление питательных веществ в море, в том числе – за счёт контроля над сельским хозяйством и другими источниками диффузного загрязнения.
Она добавляет, что их отдел координирует оценку состояния акватории Эстонии в соответствии с требованиями Морской стратегической рамочной директивы, которая базируется на 11 показателях.
«Последняя оценка была опубликована в 2024 году, и, к сожалению, по ни одному из этих показателей хорошего экологического состояния достичь не удалось», – констатирует Андресмаа.
Что касается свинца, Андресмаа напоминает, что его использование уже запрещено в охоте на водоплавающую дичь, и аналогичные меры, вероятно, будут введены и для рыболовных снастей.
«Однако было бы более целесообразно регулировать это на уровне всего Европейского союза, поскольку море у стран – общее: запрет в одной стране не даст большого эффекта, если в других свинец продолжат использовать», – подчёркивает она.
Согласно проведённым оценкам состояния морской среды, содержание свинца в прибрежных водоёмах в целом соответствует категории «хорошее», превышения нормативов были зафиксированы лишь в заливах Мууга и Матсалу.
Сети-призраки и микропластик
«Финский институт окружающей среды (SYKE) – партнёр проекта Re:Fish и отвечает за первый рабочий пакет проекта – «Действия по изъятию: траление и подводное извлечение сетей», – рассказывает старший исследователь Пекка Котилайнен. – Его цель – очистка моря от потерянных снастей и сопутствующего мусора. Этот блок также тесно связан с третьим рабочим пакетом, который посвящён профилактике потери снастей в любительском рыболовстве. Основная задача первого пакета – собрать 5,6 километра ставных сетей и около 60–70 килограммов элементов оснастки».
По его словам, анализ извлечённых «сетей-призраков» позволяет установить их пространственное распределение.
«Мы собираем данные о длине, высоте, размере ячеи, типе оснастки – ручной или машинной, используемых грузах и поплавках, а также лицензиях. Такая информация может помочь определить примерный возраст снасти или её происхождение – производителя, рыбака или сезон лова. Если объединить эти данные с информацией о рельефе дна, промысловых районах или местах расположения портов, можно понять, почему снасти теряются именно там, и выработать меры для предотвращения таких случаев», – поясняет Котилайнен.
Учёный подчёркивает, что проблема «призрачного лова» (ALDFG) признана одной из наиболее серьёзных в мире, однако надёжных данных о масштабах потерь снастей крайне мало.
«Согласно опросу рыбаков-любителей, проведенному в 2016 году, ежегодно в море может оставаться до двух тысяч ставных сетей, но эта цифра – очень приблизительна. Изъятия проводят лишь время от времени. Наиболее вероятно, что потерянные снасти сосредоточены вдоль густонаселённых прибрежных зон, где десятилетиями велось любительское рыболовство. Эти места удобны для доступа как летом на лодке, так и зимой по льду», – говорит Котилайнен.
В рамках проекта Re:Fish, уточняет он, уже удалось поднять более шести километров сетей, две ловушки весом в несколько сотен килограммов каждая и десятки килограммов элементов снастей.
«Кроме того, мы извлекли и другой мусор – пластик, кабели, провода, банки. Например, в прошлом году в самом центре Стокгольма прошла акция, где всего за пару часов группа добровольцев-дайверов подняла со дна более двадцати электросамокатов, велосипеды и множество других предметов», – отмечает исследователь.
Он подтверждает, что призрачные сети действительно продолжают ловить рыбу и птиц.
«Иногда мы находили погибших и живых рыб, а также кости птиц. Хотя общее количество жертв – не очень велико (менее десяти процентов всех поднятых сетей содержали рыбу и около шести процентов – кости птиц), каждая такая находка означает ненужную гибель живого организма», – подчёркивает Котилайнен.
Говоря о том, насколько рыболовные снасти влияют на загрязнение микропластиком, он ссылается на мнение своей коллеги, ведущего исследователя SYKE, доктора Оути Сетяля.
«Исследований о постепенном разрушении пластиковых материалов снастей пока немного. Согласно эксперименту 2017 года, полиамидные канаты теряли массу примерно в 2,5 раза быстрее, чем изделия из полипропилена и полиэтилена. На основе этих данных мы рассчитали, что ежегодный объём пластиковых выбросов в море в результате рыболовства в Финляндии составляет около 14 тонн, в основном – за счёт ловушек и тралов. Ловушки дают около 6,1 тонны, тралы – 7,6 тонны, а вклад ставных сетей значительно меньше – около 0,2 тонны в год. Для любительского рыболовства эта цифра – примерно вдвое меньше, то есть ежегодно около 0,1 тонны», – поясняет он.
Пути решения
Для поиска и подъёма снастей ученые SYKE используют разные методы. По словам Пекки Котилайнена, участки тралений определяют на основе интервью с рыбаками, пограничной охраной, инспекторами, судовладельцами, а также анализа данных о прежних и нынешних промысловых районах.
«В ходе операций мы применяем эхолоты и сонары, чтобы обнаруживать объекты на дне – камни, обломки, кабели, трубы. Иногда работу проводят дайверы: это более щадящий метод, но он дорогой и медленный. Использование подводных роботов (ROV) ограничено плохой видимостью и тоже малоэффективно», – поясняет он.
По мнению Котилайнена, перспективы открывает так называемая гражданская наука – участие обычных людей в исследованиях.
«SYKE запустил приложение Rosgis, где любой человек может отметить потерянные или найденные снасти. Весной оно стало доступно и на эстонском, и на латышском языках. Если сообщения из определённых мест будут поступать регулярно, это позволит организовывать целенаправленные изъятия», – отмечает учёный.
В последние годы в Европе активно обсуждают возможность введения депозитно-залоговых систем для рыболовных снастей.
По аналогии с бутылками или банками, когда потребитель возвращает тару и получает обратно залог, рыбаки могли бы сдавать старые или повреждённые снасти в пункты приёма. Это помогло бы сократить количество потерянных сетей и стимулировало бы их правильную утилизацию.
«Идея хорошая, но всё зависит от того, как будут устроены финансовые механизмы и кто понесёт расходы», – подчёркивает исследователь.
В Финляндии с 2025 года рыболовные снасти включены в расширенную ответственность производителей в рамках директивы по одноразовому пластику.
«Уже создано сообщество производителей, и в стране появятся 150 пунктов приёма снастей. Эти расходы будут включены в цену всех товаров, включая снасти и аксессуары, и фактически станут частью залоговой системы», – говорит он.
С эстонскими партнёрами, по его словам, SYKE сотрудничает «в очень практическом ключе»: обмениваются опытом по тралениям, используемым судам, скорости, конструкции тралов и другим методам.
«Фактически мы учим друг друга, перенимая подходы, которые можно адаптировать к местным условиям. Это сотрудничество оказалось действительно плодотворным», – подчёркивает Котилайнен.
Он добавляет, что климатические изменения также усиливают риски потери снастей.
«За последние десятилетия экстремальные погодные явления стали новой нормой. Сильные ветры и штормы случаются чаще. Перемежающиеся холодные и тёплые зимние периоды, сопровождаемые бурями, повышают риск потери снастей, если ледовый покров ослабевает или разрушается», – говорит исследователь.
По его мнению, правительства и местные сообщества могут сыграть большую роль в решении проблемы.
«Для немедленного эффекта можно было бы выделить больше ресурсов на изъятие сетей, но этот процесс – дорог и трудоёмок. Поэтому ключевое значение имеет просвещение. Нужны кампании, обучение рыбаков и владельцев лодок. В долгосрочной перспективе можно ввести сборы за возврат или переработку снастей, создать фонды для сбора вышедших из употребления орудий лова, а также обязательные курсы по навигации для владельцев маломерных судов. Рыбаки должны уметь «читать» море и соблюдать правила маркировки снастей», – считает Котилайнен.
Комментарий
Херки Тууз, глава отдела рыболовства Министерства регионального развития и сельского хозяйства Эстонии
Говоря о связи свинца и проекта Re:Fish с устойчивым управлением рыбными ресурсами, отмечу: этот вопрос касается не столько защиты рыбы, сколько здоровья человека.
Например, если рыбак использует для движения лодки бензин, содержащий свинец, то вдыхание этих паров вредит его здоровью.
Что же касается предотвращении попадания токсичных веществ в пищевую цепочку и об обращении с отслужившими снастями, то если появлялись пилотные проекты по их сбору, мы доводили эту информацию до рыбаков.
Но это, скорее, – тема обращения с отходами, а не рыболовства, и решать ее должны в рамках системы управления отходами. По сути, здесь нет разницы, о каком продукте идёт речь.
Оценивать экономические риски и выгоды перехода на новые материалы можно по-разному. С одной стороны, они способны снизить нагрузку на окружающую среду, но только если их производство экологично. С другой – важным фактором остаётся цена: более экологичные материалы далеко не всегда самые доступные.
Что же касается поддержки рыбаков при покупке альтернативных материалов – таких как вольфрам, висмут или сталь, то таких мер пока нет. Это связано с тем, что ограничения на использование вредных материалов ещё не вступили в силу.
Предложение распространить депозитно-залоговую систему на рыболовные снасти скорее относится к компетенции Министерства климата. Но я считаю, что её эффективность в этом случае сомнительна. Залоговая система работает для очень ограниченного числа массовых товаров, например – стеклотары. В случае со снастями это неразумно: их трудно маркировать, невозможно автоматически собирать, и они не относятся к продуктам массового использования.
Что касается сотрудничества в области «зелёного рыболовства», то проекты по внедрению экологичных снастей и практик у нас постоянно финансируют. Уже в августе–сентябре стартует конкурс на финансирование исследований, имеющих национальное значение. Там есть меры и для охраны рыбных ресурсов, и для внедрения экологичных технологий.
Что можно и что нельзя в сентябре?
С 01.09 во всех водоемах вступает в силу запрет на ловлю раков.
С 01.09 вступает в силу новый запрет на ловлю угря в море (в 2025 году ловля угря в море запрещена круглый год!).
С 01.09 вступает в силу запрет на ловлю лосося и морской форели во внутренних водоемах (кроме ловли на основании рыболовной карты в реках Нарва, Ягала, Пуртсе, Селья, Пирита, Вяэна, Лообу и Пюхайыги).
С 15.09 вступает в силу запрет на ловлю речной форели во внутренних водоемах (кроме реки Нарвы).
