В Эстонии остро не хватает логопедов и дефектологов, в том числе – русскоязычных. При этом Минобразования отказывает специалистам с зарубежными дипломами в признании квалификации. О проблемах подготовки кадров, специфике профессии и особенностях работы спецпедагогов в стране «МК-Эстонии» рассказала Милена Погодаева – дефектолог с более чем 40-летним опытом работы и директор Таллиннского учебно-консультативного центра.
– Логопед и дефектолог – это разные профессии?
– Да, разные. Дефектолог – это специалист, который работает с достаточно серьезным спектром отклонений. Не только с нарушением речи – хотя частично и с этим тоже, – но и с нарушением различных когнитивных функций: памяти, внимания, мышления, восприятия.
Логопед же – специалист более узкой направленности, тоже из области коррекционной педагогики. Его работа сосредоточена на коррекции нарушений в развитии речи.
Нормы для тревожных мам
– Как изменилась профессия логопеда с течением времени?
– В целом работа всех специалистов изменилась – и продолжает меняться. Наука не стоит на месте.
В области коррекционной работы сейчас на первый план выходит принцип междисциплинарного воздействия. Потому что, если вы, например, спросите меня о причинах увеличения числа детей с нарушениями речи, я отвечу, что это – целый спектр факторов. И он касается не только речевых трудностей.
Причины – разные. Это и генетические предрасположенности, и перинатальные патологии, и неблагоприятные социально-бытовые условия. И, конечно, влияние современных технологий.
Если говорить об образе жизни, то за последние десятилетия мы столкнулись с гиподинамией – мы мало двигаемся. И я сейчас имею в виду не только детей, но и взрослых.
Дети «сидят» в гаджетах, и их трудно оттуда «вытащить». Живое человеческое общение уходит, чему, кстати, поспособствовала эпоха ковида.
Все это – достаточно серьезный набор проблем, который влияет не только на речь, но и на все когнитивные функции. Поэтому в своей работе и логопед, и дефектолог – любой специалист в области коррекции – должны учитывать и применять знания из смежных дисциплин.
Логопеду без знаний в психологии, в нейропсихологии, в частности, в нейропедагогике – трудно работать. Спецпедагогу без знания базовых положений из области логопедии сложно проводить по-настоящему эффективную коррекцию, в том числе – и в области речевого развития.
– Ребенок в два года еще не говорит, но родители не волнуются: мол, это – норма. Когда надо бить тревогу?
– Родители не всегда обращаются к специалисту вовремя. Но нередко и сам специалист – семейный врач или педиатр – может дать маме не совсем верный совет.
Приходит тревожная мама. А тревожная мама – это не всегда плохо, иногда это даже очень хорошо: значит, она беспокоится о своем ребенке. Кто, как не мама, будет это делать?
Но стоит ей начать высказывать свои опасения, как врач порой отвечает: «Да вы перестаньте, подождите, заговорит… ну, годам к пяти». А к пяти годам, извините, уже поздно.
Родители иногда обращаются достаточно рано, а иногда, наоборот, не спешат. Я – за то, чтобы родитель все-таки приходил и вместе со специалистом – подчеркну, именно вместе – смотрел на ситуацию максимально широко.
В идеале должна быть командная работа: спецпедагог, логопед, дефектолог, иногда подключается психолог, а также терапевты – например, специалисты по нейродинамике или сенсорной интеграции.
Для этого и существует взаимодействие между разными специалистами. Я призываю родителей обращаться к ним, чтобы выяснить первопричину трудностей. Не всегда на первом плане – нарушение речи. Зачастую это другие дефициты, которые и приводят к задержке речевого развития.
– То есть, чем раньше – тем лучше?
– Каждый родитель решает сам. Но, наверное, я бы начала не с возраста, а с того, что именно важно.
С ребенком нужно разговаривать, общаться – еще до его рождения.
И после рождения мы продолжаем это делать, чтобы ребенок слышал от родителя грамотную, чистую речь.
Дальше важно внимательно наблюдать: есть ли у ребенка гуление, реагирует ли он на обращенную к нему речь, понимает ли то, что ему говорят.
Вдумчивый родитель – а особенно мама – заметит, понимает ли ребенок, реагирует ли он. Постепенно, по мере появления первых слов, уже можно будет оценить, идет ли развитие речи нормально или есть повод для тревоги. И я думаю, что если к двум годам есть серьезные трудности, то можно – и нужно – обратиться к клиническому логопеду.
И, если плавно перейти к теме билингвизма (а он у нас есть), то общаться с ребенком можно и на разных языках.
Но при условии, что в семье есть человек, который грамотно владеет каждым из этих языков.
Если семья – русскоязычная, и в ней нет человека с хорошим владением эстонским, то лучше на эстонском с малышом не говорить.
Что тренирует мозг
– Часто вижу: ребенок еще в коляске, но уже с телефоном в руках. Это влияет на речь?
– Безусловно. Во-первых, это может затормозить развитие ребенка. Во-вторых, привести к определенным трудностям в формировании когнитивных функций. Когда перед глазами все мелькает, возникают проблемы с концентрацией внимания, с его переключением и удержанием. Мелькающая картинка на экране не дает возможности сосредоточиться и вникнуть в суть происходящего.
Чтобы занять ребенка, лучше не давать ему в руки гаджет, а поговорить с ним, почитать, порассуждать. Причем делать это можно, занимаясь своими делами.
Например, дома, даже на кухне, пока готовите или выполняете какую-то работу по дому, можно параллельно общаться с ребенком и играть с ним.
Такая совместная деятельность – это, по сути, тренировка мозга. Люди моего поколения, да и чуть моложе, прекрасно помнят замечательные дворовые игры, в которые мы играли – и они тоже были своего рода «нейротренажерами».
Тогда мы не задумывались о том, что делаем. А сейчас нейропсихологи рассказывают, как полезно играть и как мы, сами того не осознавая, в детстве тренировали межполушарное взаимодействие.
Таким образом, если вы на кухне что-то готовите, скажите ребенку: «Посмотри вокруг и найди, к примеру, пять красных предметов». Или пять предметов посуды, или три предмета, в названии которых есть определенный звук. И тому подобное.
Так мы тренируем все познавательные процессы: память, восприятие, мышление, внимание, речь. Сначала работает слуховая память и слуховое восприятие, потом подключается зрительное восприятие, а затем ребенок озвучивает ответ – и все это вместе развивает его речь.
Недостаток общения – одна из причин того, что растет много детей с нарушениями речи.
– Если русскоязычный ребенок еще плохо говорит на своем родном языке, а в полтора года его отдают в сад с обучением на эстонском, как это повлияет на него?
– Давайте начнем с того, что говорят в министерстве и уважаемые коллеги из университетов. В министерстве утверждают – и, в целом, я с этим согласна – что прямой связи между двуязычием и задержкой речевого развития не установлено.
То есть нельзя априори утверждать, что двуязычие обязательно приведет к задержке речи. Прямой зависимости нет. Но если уже есть трудности – а задержка развития речи на родном языке к определенному возрасту – это уже трудность, – то при их наличии они будут проявляться во всех используемых языках.
То есть, если это – действительно нарушение или дефицит, связанный с первым, вторым или третьим функциональным блоком мозга, это проявится и в родном, и в неродном языке.
Поэтому, безусловно, чтобы обучение и воспитание ребенка на неродном для него языке проходили успешно, родная речь должна быть в порядке.
И здесь на помощь приходит большое число русскоязычных логопедов у нас, в Эстонии. Их задача – помочь привести в норму родную речь.
Чем лучше развита родная речь и чем выше уровень владения родным языком, тем успешнее будет освоение неродного и любая деятельность на нем.
Поэтому, если родитель видит, что у ребенка трудности и он не начинает говорить ни на родном, ни на другом языке – нужно прежде всего обратиться к логопеду.
– А как родитель поймет, что это – именно задержка речевого развития, а не естественная адаптация к двум языкам?
– Для этого и существует специалист. Действительно очень важно дифференцировать – задержка это или психологический фактор?
И если это – психологический фактор, это тоже проблема. Но тогда с ней должен поработать другой специалист. Мы вновь возвращаемся к теме междисциплинарного воздействия.
– У нас в Эстонии такое возможно в принципе – получить комплекс консультаций с разными специалистами? Или это –утопия?
– К сожалению, мы испытываем трудности с диагностикой, поскольку специалистов не хватает и к ним большие очереди – не всегда с первого визита врач может сделать тот вывод, который соответствует действительности.
– Какие особенности вы замечаете у билингвальных детей?
– В целом, дети как дети. Но есть определенные специфические трудности, которые проявляются в произносительной сфере у билингвов, говорящих на русском и эстонском. И как раз с этим работает логопед.
Но еще раз подчеркну: если в раннем развитии все было в порядке и нет никаких патологий, если дома говорят на языках, которыми владеют как носители, серьезных проблем не будет. Для развития мозга две языковые системы, два языка – отличная тренировка для умственных способностей.
Выбор и выводы
– Как выбрать хорошего логопеда? Какими качествами он должен обладать?
– Иногда очень больно слышать от родителя или читать в группах мнение специалиста о том, что «то, куда вы ходите и чем занимаетесь – ерунда, вашему ребенку это не подходит» и так далее.
Я – за корпоративную этику. Нас немало, мы все разные, но делаем одно общее дело. И я, как специалист, никогда не скажу плохо о коллеге, особенно если не знаю его лично и не понимаю, чем он занимается.
К сожалению, такая проблема у нас есть: мы порой нелестно высказываемся о работе коллег, с которой не знакомы. Мы не были на их занятиях, не видели их методику, и именно потому, что ею не владеем, позволяем себе пренебрежительные комментарии. Не стоит так делать.
Родитель приходит к нам за помощью. Не так важно, какой методикой вы владеете, важно, что вы сможете помочь ребенку. А у родителя всегда есть право выбора: он может сходить к одному специалисту, потом к другому – и сделать свой вывод.
Приведу один пример. Мама рассказывает: «Мы долго-долго ходили к одному логопеду – никаких результатов. Потом перешли к другому – тоже долго, и опять без результата. И вот мы пришли к вам, и уже на третьем занятии у нас такой прекрасный результат!»
На самом деле, милая мама, это замечательно, что вы ходили сначала к одному, потом к другому. Потому что, придя к третьему, вы получили результат именно благодаря той подготовительной, длительной работе, которую провели предыдущие два логопеда.
Они занимались с ребенком, подготовили его и довели до нужного состояния, чтобы третьему специалисту осталось «снять сливки». И вдумчивый коллега обязательно ответит маме: «Скажите «спасибо» предыдущим специалистам».
– Как вы относитесь к онлайн-занятиям? Насколько это эффективно?
– Во время пандемии специалистам нашего центра пришлось работать онлайн. И это было непросто.
На мой взгляд, онлайн-занятие допустимо использовать уже на этапе автоматизации. Но на этапе постановки звука или при проведении полноценной диагностики работать онлайн довольно сложно. Но, вполне возможно, есть опытные специалисты, успешно работающие онлайн.
Я уверена, что без помощи и активного участия родителя такой процесс невозможен. Грамотный специалист обязательно попросит родителя снять видео, сфотографировать, зафиксировать выполнение задания и прислать материалы. Потом специалист анализирует их, смотрит, какие ошибки были допущены, и делает выводы.
Поэтому, если мы говорим об онлайн-работе, она обязательно предполагает активное вовлечение родителей.
Диплом, но не тот
– Не секрет, что многие русскоязычные логопеды получали профильное образование в России. И сейчас возникли сложности с тем, чтобы подтвердить свой диплом в Эстонии…
– Я всегда говорила о том, что в Эстонии никогда не обучали русскоязычных логопедов, то есть – не давали методику работы на русском языке в Эстонии. И это совершенно нормально – где же еще, как не в Эстонии, обучать логопедов системе работы с эстонской речью?
Теперь вопрос: где нам взять таких замечательных логопедов, которые умеют работать одинаково уверенно и на русском, и на эстонском? Чтобы овладеть методикой работы с русскоязычным ребенком, естественно, нужно учиться на русском языке.
Сложно подобрать еще такую пару языков, чьи фонетические системы различались бы так сильно, как у эстонского и русского.
Например, в русском – шесть гласных, в эстонском – девять. В эстонском есть три степени долготы, в русском этого нет. Поэтому, если говорить о цели, задаче, миссии логопеда, то специалист должен в совершенстве владеть языком, на котором работает с ребенком, и речью, которую он корригирует.
Не случайно на странице Союза логопедов Эстонии указано требование – владение эстонским языком на уровне C2. Это уровень родного языка. Что значит «родной язык»? Это язык, который человек впитал с молоком матери.
Такие уникальные профессионалы действительно есть, но их – единицы.
Я призываю таких специалистов прийти в школы перехода (на эстоноязычное образование – прим.ред.), в детские сады, чтобы помочь русскоязычным детям. Но я также знаю, что эстоноязычные логопеды, которые обучались работе с эстоноязычными детьми, не стремятся работать с русскоязычными детьми, потому что это – другая языковая система, другая методика работы.
– Одна из причин, по которой не принимают российские дипломы, – то, что обучение в российских вузах проходило онлайн. Это действительно минус?
– На мой взгляд, онлайн-обучение не имеет минусов. Послушать лекцию хорошего специалиста в аудитории или онлайн – совершенно равнозначно. Тем более, если ты смотришь лекцию в прямом эфире, у тебя есть такая же возможность задать вопросы, как и при очной встрече.
– А практика?
– Все зависит от того, чему ты учишься. Если мы говорим о спецпедагогике, то практика проходит в школе или в дошкольном учреждении, где есть дети с особыми образовательными потребностями. И в этих учреждениях наверняка есть квалифицированные специалисты – под их руководством и проходят эту практику. У нас и специализированные детские сады есть, где воспитывают детей с серьезными отклонениями.
На практику в наш центр, например, приходят студенты из Таллиннского и Тартуского университетов. Таким образом, у нас есть профессионалы в области коррекционной педагогики, которые могут курировать практику будущих специалистов.
Проблема признания дипломов, полученных в результате онлайн-обучения лежит несколько в иной плоскости. Речь идет о недостаточном количестве учебных единиц, полученных за период обучения. И вот тут, я считаю, на помощь могли бы прийти специалисты из Министерства образования.
В содружестве с представителями университетов можно было бы составить учебную программу на определенное количество учебных единиц для тех специалистов, у кого этих учебных единиц недостаточно для того, чтобы признать дипломы. Это принесло бы только пользу детям, нуждающимся в поддержке.
Я считаю, это – неправильно, когда школы и детские сады стонут из-за нехватки кадров, а люди, получившие образование и готовые работать, просто не могут себе этого позволить. Надеюсь, к началу нового учебного года этот вопрос решат.
Все зависит от мотивации
– Если ребенок – из русскоязычной семьи, и никто из родителей не владеет эстонским, стоит ли родителю обращаться к эстонскому логопеду – например, чтобы поставить произношение?
– Все зависит от того, какие цели и задачи ставит перед собой родитель. Как говорят мои эстонские коллеги, обучение эстонскому языку – это не работа логопеда. И я с этим соглашусь.
Но, если, например, мама хочет, чтобы эстоноязычный логопед проверил уровень развития эстонской речи у ребенка, то можно обратиться. И такие случаи у нас есть.
– Может ли взрослый обратиться к логопеду?
– Все зависит от мотивации. Если есть настрой и серьезная проблема, нужно быть готовым к тому, что работать придется долго. Артикуляционные мышцы у взрослых уже не такие, как в детстве, поэтому и времени, и интенсивности занятий потребуется больше.
– Что посоветуете молодым специалистам?
– Я бы посоветовала всем пройти обучение по нейропсихологии. За этим будущее. Чтобы успешно продолжать коррекционную работу, нужно четко представлять, с чем ты работаешь. А для этого никогда не будет лишним освоить новые интересные методики.
Есть мнение, что русскоязычные логопеды стоят на месте, их знания устарели. Я не раз слышала это от эстонских коллег. Не соглашусь. Русскоязычные специалисты могут учиться на русском языке, большинство из нас владеет эстонским и может проходить курсы на нем, а также на английском.
Более того, многие наши коллеги владеют методиками, которыми эстонские специалисты пока не пользуются. Например, методикой PROMPT– ее уже освоили 20 русскоязычных специалистов из Эстонии.
Эта методика разработана нашими американскими коллегами, и подходит для детей с речевыми нарушениями, вне зависимости от того, на каком языке говорит ребенок. И я читала, что некоторые эстонские специалисты тоже хотели бы пройти это обучение.
– Что бы лично вы изменили в системе, чтобы помощь логопедов и дефектологов в стране стала доступнее?
– Для начала я бы увеличила набор студентов на профильные программы в вузах. И, если мы говорим о детях с серьезными нарушениями, оставила бы специалистам возможность работать на своем родном языке.
Наша справка
Милена Погодаева
- Родилась в Таллинне в 1961 году.
- Окончила 51-ю среднюю школу.
- В 1983-м с отличием закончила дефектологический факультет РГПУ им. А. И. Герцена, имеет степень магистра дефектологии, психолог-консультант.
- В Таллиннском университете получила дополнительную специальность – учитель русского языка как иностранного.
- Работала логопедом в системе дошкольного образования Таллинна, а также учителем, логопедом и спецпедагогом в городских школах.
- Девять лет преподавала русский язык как иностранный в основной школе Ристику.
- В течение 20 лет была экспертом и членом Таллиннской консультативной комиссии, два года возглавляла ее.
- Четыре с половиной года занимала должность главного специалиста Таллиннского департамента образования.
- С 2009 года работает в системе учебного консультирования.
- С 2018 года по настоящее время – директор и спецпедагог Таллиннского учебно-консультативного центра.
- С августа 2022 года – директор Ласнамяэской основной школы.
Награды и признание:
- 2013 – лучший спецпедагог-консультант в системе учебного консультирования Эстонии.
- 2019 – медаль Ратуши.
- 2021 – награда «Друг образования Таллинна».
- 2022 – кавалер ордена Таллинна.
- 2024 – лауреат миссионерской премии Таллиннского департамента образования.
