Молодежные лагеря по предмету «Государственная оборона» (Riigikaitse) должны готовить старшеклассников к гражданской ответственности и командной работе. Но в последние месяцы редакция получила сразу несколько тревожных сигналов: наши читатели жалуются, что в лагерях в сторону детей летят оскорбления, практикуют сомнительные методы мотивации, а по итогу – массово болеют. Кто и по каким правилам организует эти лагеря и кто отвечает, если что-то идет не так – выясняла «МК-Эстония».
В последние годы участие школьников в лагерях гособороны стало неотъемлемой частью учебной программы в гимназиях и профессиональных учебных заведениях. Цель таких лагерей – дать подросткам практические навыки, научить работе в команде и показать, как устроена гражданская оборона.
Однако в редакцию «МК-Эстонии» поступили обращения, в которых люди описывают отдельные случаи – спорные, болезненные, неоднозначные. Речь идёт о конкретных инцидентах, в которых, по словам участников или их родителей, возникали проблемы с условиями, дисциплиной, взаимодействием между инструкторами и учениками.
История Алины (имя изменено)
В редакцию «МК-Эстония» обратились Наталья и Юрий – мать одиннадцатиклассницы Алине и ее молодой человек. Оба – до сих пор в растерянности от того, что произошло с девушкой во время обязательного лагеря по предмету «Государственная оборона».
«События развивались 10 июня, – начинает Юрий. – Это был учебный лагерь, куда поехали ребята из разных школ, в том числе – Алина, она учится в 11-м классе. Там был этап с установкой палатки. Девочки из их группы – естественно, неопытные в этих делах – столкнулись с тем, что земля была рыхлая и мокрая. Палатку они поставили, но с ошибками».
«После этого, – продолжает Наталья, – началась проверка. Один из инструкторов начал вести себя, по словам дочери, очень грубо. С его стороны последовали не просто замечания – а унижение. «Безмозглые», «тупоголовые», «низкий уровень IQ» – вот такие выражения он, по словам моей дочери, использовал. Причём, это было адресовано именно девочкам. Алина в этот момент не спорила, она даже не знала, как реагировать».
Юрий подтверждает: «Она просто молчала. Стояла. И в какой-то момент инструкторы достали кирпич – и всерьёз стали обсуждать, кому его вручить. В итоге объявили, что Алина «заслужила индивидуальное наказание», и выдали ей этот кирпич. Сказали носить с собой до конца дня. Она потом мне говорила: «Я не поняла, за что. Я даже слова не сказала»».
Наталья продолжает: «Для моего ребёнка это было страшным унижением. Её выставили в неприглядном свете перед всей группой – это около пятнадцати человек. Она с этим камнем ходила целый день. Вечером у нее поднялась температура, начались головные боли. Но она всё равно продолжала участвовать в заданиях – боялась, что иначе не получит зачёт».
По ее словам, Алина была в полном шоке: «Она даже не разговаривала с ними, не спорила, не отвечала – просто стояла. А потом ей вдруг вручают кирпич и объявляют наказание. За что? Она не понимает до сих пор».
По словам Юрия, в какой-то момент от такого унижения Алина уже не могла сдерживаться – она заплакала и вместе с подругой Викторией ушла в туалет. Там она начала в слезах звонить родственникам. Подруга старалась её успокоить, но Алина была в истерике.
«В этот момент к ней подошёл преподаватель из её школы, – продолжает Юрий. – Он спросил, что случилось. Она пыталась что-то объяснить, но была в таком состоянии, что связно говорить ей было трудно».
Наталья добавляет, что в процессе разговора из туалета вышел один из старших по лагерю и начал с Алиной диалог. Но через минуту подошёл и тот самый инструктор, который выдал кирпич.
«Он начал рассказывать свою версию, – говорит Наталья. – При этом Алина продолжала плакать, но его это не останавливало. Он говорил громко, явно старался выставить себя в лучшем свете. И в какой-то момент моя дочь просто замолчала – она испугалась. Она испытывала страх перед высоким взрослым мужчиной и не чувствовала, что может говорить на равных. В итоге Алина была вынуждена извиниться. Она сделала это в надежде, что от инструктора тоже последуют извинения – но этого не произошло».
Позже к разговору пригласили свидетелей из числа учащихся. Однако, по словам Натальи, диалог ни к чему не привёл: каждая сторона осталась при своём.
В тот же день Алину отправили в медпункт. Там зафиксировали температуру, были жалобы на общее самочувствие и боль в ухе. После этого ее отпустили домой.
Юрий забирал её лично.
«Когда я приехал, тот инструктор вышел ко мне. Увидел, зачем я приехал – и сразу ушёл, – вспоминает молодой человек. – Алина потом всё рассказывала мне в машине, всхлипывая. Она была в таком состоянии, что я сразу понял, насколько всё серьёзно».
Наталья добавляет: «У неё уже были проблемы с нервной системой в прошлом. Она принимала препараты, проходила терапию. После лагеря снова пришлось обращаться к специалистам. Мы пытались связаться со школой, но дочке позвонила только одна классная руководительница, за что мы ей очень благодарны. Сказала, что передаст информацию администрации. С тех пор – тишина».
Она добавляет: «Мы не понимаем, как такое допустимо. Это ведь – не самодеятельность, это часть школьной программы. И если всё это официально – значит, кто-то должен за это отвечать».
Наталья также обратилась к организаторам лагеря, чтобы добиться от них официальной реакции и получить объяснения по поводу произошедшего.
«Ситуация зафиксирована»
На запрос «МК-Эстонии» о правилах проведения лагерей по предмету Riigikaitseõpetus ответ подготовили совместно Департамент оборонных ресурсов (Kaitseressursside amet) и Союз обороны (Kaitseliit). Конкретных имен тех, кто отвечал, указано не было.
В начале ответа представители ведомств подчеркивают: «Riigikaitseõpetus – обязательный предмет, преподаваемый в гимназиях и профессиональных учебных заведениях. Он состоит из двух курсов: обязательного теоретического курса Riigikaitse и добровольного практического выездного курса Praktiline õpe välilaagris. Полевые лагеря проводит Кайтселийт. Школы, однако, могут принять решение сделать участие в лагере обязательным элементом своей программы».
Что касается обязанностей инструкторов, в ответе указано следующее: «Учебная деятельность, проводимая инструкторами, должна быть основана на профильных документах и основных принципах – включая учебную программу курса Riigikaitse, приказ министра обороны «Порядок организации полевого лагеря по предмету Riigikaitseõpetus», а также внутренние инструкции Кайтселийта и/или Сил обороны, и указания Министерства образования в части участия несовершеннолетних в полевых условиях».
В письме отмечают, что, поскольку полевой лагерь проходит в рамках образовательного процесса, поведение инструкторов должно соответствовать нормам, применимым к учителям в школьной среде.
«Все действия и общение с учениками должны соответствовать образовательным принципам школы и рамкам, защищающим права несовершеннолетних. Инструктор должен обеспечить безопасную, уважительную и поддерживающую атмосферу. В общении нельзя допускать унижение, угрозы или запугивание – ни в психологической, ни в физической форме. Инструктор действует как пример для подражания, учитывая потребности развития молодёжи и следуя нормам этической и педагогической деятельности», – говорится в письме.
Далее представители ведомств начали комментировать ситуацию, произошедшую с Алиной.
«Инцидент, произошедший в лагере 10 июня, был зафиксирован, – указано в письме. – Инструктор сожалеет о случившемся и уже принес свои извинения пострадавшей. Также штаб Кайтселийта направил официальное извинение матери ученицы. Позже от ученицы не поступало новых претензий. Таким образом, обе стороны, оказавшиеся в конфликтной ситуации, смогли пообщаться напрямую, и поскольку ни одна из сторон не предъявила дополнительных требований, инцидент считается урегулированным на личном уровне. Кайтселийт как организация сделала выводы из этой ситуации».
Отвечая на вопрос о дальнейших действиях, представители Кайтселийта уточняют: «Подразделение, ответственное за организацию лагеря – Kaitseliidu Tallinna malev – в будущем предпримет превентивные шаги, включая контроль за качеством учебной деятельности, наставничеством и общей организацией лагерей».
Кроме того, в ведомстве пообещали пересмотреть внутренний регламент. С нового учебного года (2025/26) школы или преподаватели Riigikaitse будут обязаны заранее уведомлять родителей о планируемом лагере. Кроме того, наставников ждёт дополнительный инструктаж, а между организаторами лагерей и учебными заведениями планируют наладить более чёткий обмен информацией и разъяснительную работу.
Наталья подтверждает: через несколько недель переписки с ведомствами действительно ей и Алине принесли извинения.
По словам представителей Кайтселийта, с данным сотрудником была проведена дополнительная разъяснительная беседа, и в их будущих планах – усилить контроль за работой инструкторов на подобных мероприятиях.
История Дениса
Эта ситуации произошла в мае 2025 года в лагере по обороне в Мяннику. В редакцию «МК-Эстонии» обратилась Виктория – мать 18-летнего ученика Таллиннской Ласнамяэской школы механики. Её сын Денис принимал участие в учебном сборе, который, по её словам, запомнился ему вовсе не занятиями по гражданской обороне, а хаосом, потерей вещей и массовым недомоганием.
«По словам сына, всё началось с того, что им выдали форму, рюкзаки, снаряжение, – говорит Виктория. – Потом пошёл сильный дождь, и вещи, в том числе – личные, а также спальные мешки, просто свалили в кучу под брезент. Это, как он сказал, сделали инструкторы».
После возвращения с учений ближе к вечеру, по словам Дениса, началась настоящая путаница.
«Ребята не могли найти свои рюкзаки, сменную одежду, обувь. Сын говорит, что у многих что-то пропало – кошельки, кроссовки, снаряжение. Кто-то даже жаловался, что исчез его телефон», – добавляет Виктория.
По её словам, участники составили список пропавших вещей и передали его руководству, но чем это закончилось – неизвестно.
«Им никто ничего не сообщил, официального разбирательства вроде не было. Денис сказал, что потом будто бы выдали какие-то новые вещи, но чьи они и откуда – он не знает», – поясняет она.
Затем, по словам Виктории, стало ещё тяжелее: «На второй день многим стало плохо. Поднялась температура, было общее недомогание. Одного мальчика увезли к врачу – он, по словам Дениса, был очень бледный. Потом заболели и другие. Сын сказал, что примерно 35 человек почувствовали себя плохо».
В какой-то момент, говорит она, участникам просто сообщили, что лагерь сворачивают досрочно и им нужно собираться.
«Сын вернулся домой на день раньше, и говорит, что это якобы из-за болезни ребят. Но официального объяснения им не дали, – говорит она. – Сын был явно расстроен. Наверное, не так должен выглядеть учебный лагерь, после которого подростки возвращаются домой».
Вещи ушли в «самоволку»
Руководитель отдела развития и исполняющая обязанности директора Tallinna Lasnamäe Mehaanikakool Эне Пукк комментирует ситуацию так: «В полевой лагерь по предмету Riigikaitse, проходивший с 2 по 4 мая 2025 года, было направлено 178 учеников на основании приказа директора. От школы ребят сопровождал преподаватель предмета, а организатором лагеря выступала Kaitseliidu Tallinna malev. Назначение ответственных лиц за проведение смены входило именно в их компетенцию».
Она подтверждает, что в период проведения лагеря стояла холодная и дождливая погода, и в таких условиях некоторые ученики заболели.
«Вирусные заболевания в лагере распространились быстро – это неудивительно, учитывая, что подростки находились в тесном контакте, спали в палатках и постоянно были рядом друг с другом, – отмечает Пукк. – В быту такие симптомы называют простудой, но на деле речь идет о типичном вирусе – с насморком, кашлем и болью в горле. Информация о заболевших своевременно поступила в техникум».
Однако она не считает ситуацию поводом для внутренней проверки: «Заболевшие были отправлены домой, а чтобы остановить распространение вируса, организаторы решили завершить смену раньше срока. Всем был обеспечен транспорт, и дети благополучно вернулись домой».
Информацию о кражах и пропаже вещей в школе не подтверждают. Пукк отмечает, что в адрес учебного заведения таких сообщений не поступало.
«Преподаватель и сопровождающие, участвовавшие в поездке, не зафиксировали случаев воровства. По их словам, кто-то из детей действительно не мог найти вещи, но причиной этому стала обычная небрежность со стороны самих учеников – поводов говорить о краже не было. Все найденные и потерянные предметы были собраны и в конце лагеря возвращены владельцам», – утверждает Пукк.
Она добавляет: «Для некоторых учеников военный порядок может показаться излишне строгим или бессмысленным. Но лагерь по обороне крайне важен как для личного развития молодёжи, так и для укрепления обороноспособности страны».
По её словам, такие условия действительно требуют от подростков выхода из зоны комфорта: «Но так и должно быть».
«В целом, у нас нет оснований сомневаться в безопасности учеников или в соответствии условий лагеря стандартам. Опыт показывает, что в большинстве случаев учащиеся остаются довольны, а благополучие каждого зависит в том числе от его собственной внимательности, трудолюбия, уважения и честности», – заключает Эне Пукк.
Представители Департамента оборонных ресурсов и Кайтселийта поясняют: «В случае, когда в лагере пропадают личные вещи или кто-то их крадет, применяют общие нормы безопасности и правовой защиты, аналогичные тем, что действуют в образовательных учреждениях и на мероприятиях, организованных Кайтселийтом. Учащийся или сопровождающий преподаватель обязан сообщить о случившемся начальнику лагеря или ответственному инструктору».
Если речь идёт о ценных вещах или есть подозрение на кражу, инцидент должны письменно зафиксировать – с указанием пропавшего предмет, времени, места и обстоятельств.
По решению представителя школы могут быть уведомлены родители или даже вызвана полиция.
Чтобы подобных ситуаций было меньше, организаторы, школы и преподаватели заранее предупреждают участников: не брать с собой ценные вещи, либо хранить их в защищённых местах – например, в закрывающихся палатках или у учителя. Также рекомендуют личные вещи маркировать.
История Даниэля
Жительница Таллинна Анна поделилась своим опытом.
«Мой 17-летний сын Даниэль участвовал в оборонном лагере в феврале 2025 года. Погодные условия тогда были крайне тяжёлыми. По словам сына, они спали в палатках на снегу, спальные мешки не спасали, и на первое же утро после такой ночевки все проснулись замерзшими. Мороз был приличный, а у многих ещё и спальные мешки промокли. Одежду негде было как следует просушить, обувь постоянно была мокрая. Естественно, дети начали заболевать».
Даниэль вернулся домой с температурой, позже у него диагностировали бронхит, который он лечил две недели.
«И две трети его группы тоже выкосило, – добавляет она. – Если уж срочнослужащих заставляют в мокрой одежде после перехода вброд по 8 часов ездить в машине (был громкий случай в прошлом году – прим.ред.), то что уж говорить о детях?»
Официальная позиция
Представители Департамента оборонных ресурсов и Кайтселийта комментируют ситуацию так: «Медицинское дежурство и оказание медицинской помощи – обязательный элемент требований по безопасности в лагерях. На каждые 100 участников должен приходиться как минимум один санитар. На практике это, как правило, специалист с подготовкой парамедика, оснащённый полным медицинским комплектом MK2».
Организация лагеря должна соответствовать санитарным нормам, учитывать действующие стандарты, эпидемиологическую обстановку и распоряжения правительства. Все участники обязаны оказывать первую помощь в рамках своей компетенции. В случае необходимости вызывают скорую по номеру 112.
Также в Кайтселийте подчёркивают, что «в случае экстремальных погодных условий или повышенного риска для здоровья программа может быть скорректирована или временно приостановлена». Участникам заранее и во время лагеря объясняют, как правильно носить многослойную одежду, а также выдают форму, подходящую для погодных условий.
Как уточняют представители ведомства, обычно учащихся размещают в палатках с печным отоплением. До начала лагеря они получают подробный список необходимого снаряжения – в него входят туристические коврики, сменная одежда, бельё и подходящая обувь.
В заключение в ведомствах заверяют: «Выездные лагеря по предмету Riigikaitseõpetus проводят на основе нормативных документов Сил обороны и Кайтселийта. Основная цель – «обеспечение безопасности участников, соответствие экипировки и сохранность личных вещей». При этом организатор лагеря обязан следить за тем, чтобы снаряжение было безопасным, чистым и подходящим для возрастной группы. Дополнительно при планировании учитывают учебную программу по предмету, методические материалы курса, а также рекомендации Министерства обороны и Департамента оборонных ресурсов».
От автора
Многие из этих ребят искренне хотят научиться защищать свою страну. У многих из них есть внутренняя к этому готовность и любовь к Эстонии. Однако путь к патриотизму не должен пролегать через страх, холод и унижение.
Потому что если в процессе обучения ребёнок вместо поддержки сталкивается с грубостью, мотивация может угаснуть.
Вместо уважения к форме может появиться обида. Вместо желания служить – недоверие.
И когда в лесу, под дождём, в чужой форме и с кашлем, подростки не могут найти свой телефон или другие личные вещи или девочки плачут из-за унижения со стороны взрослого мужчины – это сигнал.
Это – повод для организаторов и чиновников вспомнить: никакой устав не заменит человечность. И если государство хочет воспитать граждан, готовых любой ценой защищать Эстонию, то лучше начинать с уважительного и бережного отношения к (пока еще) детям.
