Наверное, заслуженно, в последние дни в средствах массовой информации, социальных сетях, да чего уж тут скрывать – и на наших кухнях, самой активной темой для обсуждения стало десятилетие Бронзовой ночи. И эти комментарии и анализы убеждают – за десять лет почти ничего не изменилось, говорит Виталий Белобровцев в передаче «За кадром» на ПБК.
В эстонских СМИ говорили и писали, что все нормально, молодцы полицейские и правительство. Освещение событий тогда было адекватное и даже вышел комментарий Юхана Кивиряхка, который в известной степени осуждал действия государства. Дескать у нас даже тогда можно было возразить.
Русские каналы в основном говорили о неадекватной реакции полицейских, особенно во второй день. Полиция после того, как не справилась с мародерами в ночь на 27 апреля, днем отрывалась на мирных людях, показывая всю свою мощь, обилие немотивированного насилия, заламывание рук с использованием пластмассовых стяжек, набивание людей в терминал Д. Там, как рассказывают теперь бывшие надсмотрщики из добровольных помощников полицейских, к задержанным приходилось применять насилие, но в меру. Кто определял или назначал меру, не говоря уже о праве применения к людям, никто не расследовал.
Этот апогей интеграции надолго запомнили те, кого волокли в терминал, а это очень много молодых людей. Разного полу. И все это было, дескать, вполне гуманно, если судить по эстонской прессе.
Меня удивляет в этой массе разного рода материалов одно: никто не говорит о причинах такого противостояния.
Люди пришли сказать свое «нет» правительственным врунам. Те обещали спокойно и достойно эвакуировать Бронзового солдата после 9 мая, но почему-то решили вывезти его вдруг и сразу.
Тройная шеренга полицейских с собаками в определенный момент получила команду приступить к разгону, хотя еще раз – люди стояли, напряжение было, но никто не проявлял признаков насилия. Однако был план и его надо было осуществлять. Это было хорошо видно с балюстрады национальной библиотеки. Как четко прибывали отряды полицейских, как быстро их расставляли по спланированному периметру, как подъезжали следующие и занимали указанные места, как действовал полевой штаб у Карловской церкви.
И вот после того, как людей стали разгонять, началась свалка. Полиция имела свой план, но выполнить его не смогла. Толпу не удалось расчленить и растащить по разным участкам. Людей стали теснить в узкое горлышко по направлению к Пярнускому шоссе. А там взбудораженная толпа разгулялась. А где толпа – там и мародеры.
И тогдашние силовые министры к полуночи были настолько испуганы, что даже в их голосе по радио чувствовалась полная растерянность и непонимание – почему все это происходит, и что с этим делать. Теперь-то они могут рассуждать как все было замечательно подавлено.
Но не беспомощность этих людей сейчас важна. Важно, что в обществе за десять лет не возникло ни желания, ни политической воли разобраться в причинах. Откуда выросло такое недовольство одних и удовольствие – мы им показали, кто в доме хозяин — других? Почему люди просто пришли на Тынисмяги без особых приглашений и зажигательных речей. Почему они отчаялись настолько, что встали перед полицейскими с собаками и прочими атрибутами тогдашней демократии и не уходили несколько часов кряду?
Вот сейчас, если подумать, пригласи кто-то пойти на демонстрацию против, ну, скажем, вдруг подскочившей инфляции, или там еще чего-то. Ну, соберете человек несколько. А собрать тысячи? Да ни за что не получится. А в тот вечер люди пришли.
Люди увидели, что у них отбирают то единственное, что позволяло им хоть как-то быть хоть в чем-то едиными. Быть русскими людьми. И выйти с молчаливым протестом.
Почему это произошло? Откуда росло недовольство, объединившее людей разных возрастов, полов, сословий и убеждений? Чего они хотели?
А хотели они свержения независимости Эстонии, подсовывают нам, так сказать анализ, партийные деятели или их подпевалы. А раз так, то мало им дали. И пять лет кряду партийные бонзы и обслуживающие их чиновники трындели о страшной угрозе внутренней безопасности страны.
Потому что нельзя признать простое обстоятельство – мы эстонцы делаем с вами, русскими, в нашей стране Эстонии, что хотим. Хотим – сделаем специальный закон под снос памятника, хотим – объявим вокруг памятника зону чрезвычайного положения, не имеющую никакого определения в законодательстве, то есть антиконституционную. Хотим – выпустим на вас спецназ, который будет хватать людей и долбать мордой в землю, а лучше в асфальт.
Нас, дескать не интересует, что вас сюда привело, нас не интересует ваше мнение о состоянии правого поля государства и роли в нем русских людей. Хочешь поговорить об этом – пожалуйста на бетонный пол в Д терминал.
И ведь до сих пор не найдены ни заказчики, ни зачинщики, хотя тогдашний премьер-министр, кажется, уже 27 апреля заявил, что они будут найдены и наказаны по всей строгости закона. Опять, выходит дело, обманул.
И поскольку их нет, а у государства есть и полиция, и прокуратура, и суды, и все это работает, то надо думать, что не очень-то искали. Или не очень-то хотели найти. А почему так – это уже вопрос, на который ответов нет, а есть одни предположения. Среди них — мысль о том, что все это было организовано правительством, чтобы, разыграв русскую карту, взять всю полноту власти в руки одной партии. И имя ей – партия Реформ.
