В этом выпуске мы постараемся разобраться, есть ли судьи над Государственным судом, правда ли, что двестисты наконец придумали, как приподнять свой рейтинг перед выборами, и действительно ли министр внутренних дел Таро покончил с серыми паспортами.
Наиважнейшее событие прошлой недели – вердикт Государственного суда в отношении Закона о церквях и приходах.
Он, закон этот, не противоречит Конституции, сообщил Госсуд.
6 из 17 судей, включая председателя Госсуда Виллу Кыве, высказали особое мнение. Это они пристроили фиговый листок к своему коллективному портрету.
В решении высшей судебной инстанции сказано, что закон можно истолковать так, что он не повлечет за собой произвольного прекращения деятельности религиозных объединений и, тем самым, не нарушит свободу вероисповедания и объединений.
Это такой намек – дескать, совсем не обязательно министр внутренних или каких‑нибудь еще дел потребует закрыть местную русскую православную церковь.
Но закон можно истолковать и иначе, потому что Госсуд не дал четкого разъяснения – да, то есть можно преследовать эту церковь, или нет, нельзя. И тот же Виллу Кыве заявил, что закон теперь принят, его нужно применять ограничительно.
Однако, заметим, это не исключает возможных судебных разбирательств, если министр внутренних дел предложит прекратить деятельность какого‑нибудь религиозного объединения. И никто не запретит этому или другому министру толковать закон расширительно.
И тогда вопрос: зачем 17 высокооплачиваемых судейских чиновников месяцами мурыжили закон? Предположим, министр внутренних дел захотел закрыть какую‑то церковь. Она не согласилась закрываться и подает в суд. В первой инстанции решение принимают не в пользу министра, и он апеллирует к суду второй инстанции. Та удовлетворяет притязания министра, и церковь подает в суд третьей инстанции – то есть снова в Госсуд.
Вот так, мы получаем порочный круг за большие деньги церковников и государства.
Тварь дрожащая или право имею?
Но посмотрите, с какой легкостью министерство, правительство, парламент и Госсуд распоряжаются ментальной судьбой 150 тысяч верующих. Их как бы нет, они – мебель в доме государства, которую можно двигать куда угодно.
Допустим, государство добилось заветной цели и закрыло эту церковь. Куда податься этим бедолагам? Пусть идут в эстонскую православную ортодоксальную церковь! Там – все то же самое, только на эстонском языке.
Ну правильно, сменим зеркало в шифоньере, мебель‑то та же самая. Думать о духовном, о внутреннем мире этих людишек, об их пастырях, намоленных храмах, иконах и прочем – это для всех ветвей нашей власти очевидное невероятное. Хотя есть среди эстонцев думающие люди.
«Закрыть церковь несложно, – пишет в своем паблике Тармо Михаэль Рийсмаа. – А как закрыть 150 тысяч прихожан? Это – живые люди, сначала они будут в замешательстве, потом расстроятся, а потом обозлятся».
В принципе, это не такая большая новость, что государству плевать на людей. Наплевало же оно на 100 тысяч подписей с прошением уменьшить налог на продукты питания. А тут на каких‑то 50 тысяч больше, фигня вопрос.
И тут я могу напомнить строки из гениального Лермонтова: «Но есть и божий суд, наперсники разврата».
«Ээсти “Титаник” двести»
Вот, например партия «Ээсти 200» не хочет склеивать ласты. Она, кажется, решилась на отчаянный шаг во имя повышения тонущего рейтинга.
На неделе представители международного валютного фонда и европейской организации экономического сотрудничества рассказали об итогах знакомства с нашими бюджетными делами и посоветовали их поправить. Среди прочего – сделать пособия на детей персонализированными. То есть давать их только тем, кто в них реально нуждается. А обеспеченным – ни-ни. Ноблесc должно быть все‑таки оближ!
На это премьер-министр прямо так с высокой правительственной трибуны и заявил: у нас нет такой возможности. Какой такой? А вот не может правительство выяснить, кому давать, а кому не давать. Не может оно установить, кто нуждается, а кто нет. Мы, дескать, не знаем, кто где и с кем живет.
Есть такое хорошее выражение: «детский лепет на лужайке». Премьер, правда, – не ребенок, но на неделе сообщил, что он еще вполне себе молодой человек.
И, вероятно, по этой причине стал рассказывать, как лучшая в мире и самая инфотехнологически продвинутая страна со всеми ее базами данных, реестрами и регистрами, дата-центрами и прочими искусственными интеллектами не в состоянии составить дифференцированный список нуждающихся.
Вот тут председателка двестистов Кристина Каллас или ее советники и увидели возможность красиво выступить. На пресс-конференции правительства она возьми да заяви, что пособия эти надо на самом деле давать только мало обеспеченным, а много – не надо. Вот мне, говорит она смело, оно без надобности.
Я сижу и жду: вот сейчас она и выложит козырную даму. Типа, а вот давай, Михал, я сейчас отказываюсь от этого пособия. А тебе слабо? Но это, видать, еще не просчитали, и Каллас не стала развивать тему в присутствии начальника правительства, а стало быть, – и своего.
Но потом на портале нацвещания она заявила, что правительство должно сделать семейные пособия основанными на потребностях, как и было предусмотрено в коалиционном соглашении. Так будут сэкономлены 100 млн евро в год.
Но в правительстве все давно распределено, и заниматься экономией поставлен министр Лиги. А Каллас предписано заниматься своим хозяйством в министерстве образования проблем.
Там школы недовольны очередным «совершенствованием» экзаменов. Их перенесли на более ранний срок. И что? Ну, сдали ученики экзамены, а потом школам пришлось еще неделю или больше занимать детей неизвестно чем и непонятно зачем. Так куда торопились с экзаменами? Непонятно.
Налогами взращиваем экономику
Итак, экономит у нас министр финансов. И следит за тем, чтобы в правительство исправно поступали денежки от повышенных налогов. И можно говорить о том, что у нас государство прирастает деньгами, обещали рост экономики – и вот он, 2,4 процента за первый квартал.
Мы стремительно движемся неторной дорогой в пятерку самых дорогих стран ЕС, сказал экс-директор Института конъюнктуры и нынешний мэр столицы Пеэтер Раудсепп. Теперь мы стали чемпионами этого ЕСа по ценам на продукты питания. Позавчерашний лидер – Дания –приняла решение снизить НСО на эти самые продукты.
Там новая ставка налога на продукты питания будет 12,5%. А у нас‑то все 24. Так мало того, эти датские популисты еще и лечение зубов сделали бесплатным. Вот что их новое правительство ничтоже сумняшеся совершило.
Дурацкий поступок, сказал бы Юрген Лиги. Нам он такой глупости совершить не позволит.
Князь Игорь
Еще один герой – не к ночи будь помянут Игорь Таро. Он, министр внутренних дел, на неделе заявил, что его ведомство ставит жирную точку в истории с серыми паспортами. Буквально, говорит, подводим черту под эпохой серопаспортников.
Видимо, его не очень хорошо учили в Московском государственном университете. Потому что «эпоха серопаспортников» – это что за мезозой такой? Можно сказать: мол, заканчивается время серых паспортов. Но эпоха? Да еще и с чертой – как‑то странновато выглядит этот златоуст.
И касается эта черта где‑то десяти детей в год. Да и какая‑то она, черта эта, прерывистая. Если один из родителей – серопаспортник, а второй – гражданин Украины, Белорусcии, России, Израиля, то дите обязано, утверждает Таро, получать гражданство по второму родителю. А не эстонское гражданство.
И только если оба родителя серопаспортники и проживают на территории Эстонии более пяти лет, то их ребенок получает гражданство Эстонии в порядке исключения как натурализованный гражданин.
А с эпохой Игорь маленько погорячился. У нас серопаспортников тысяч 70. И это, конечно, – позор на нашу демократическую государственную голову.
А так‑то получилось, как в русской пословице: «Главное – прокукарекать, а там хоть не рассветай».
Замордованные депутаты
На прошлой неделе наши бедные депутаты парламента трудились день и ночь до рассвета. Приняли за неделю 34 законопроекта и одно постановление. Можете себе представить, каково качество этих законов, если их принимали еле тепленькими, недовыпеченными, сырыми. Да и готовились они таким же примерно образом, как принимались.
Чем это вызвано, понять трудно. А объясняется предстоящими каникулами, надо успеть протолкнуть все, что нужно коалиции. А поскольку министры там почти все маловысокопрофессиональные, то брак в их работе как бы запрограммирован – дело привычное. И распределить равномерно нагрузку в правительстве не получается. И премьер не способен наладить эту работу.
Возникает смешная ситуация: это правительство не подготовило законопроекты вовремя и свалило все на один день. Но призвать правительство к порядку депутаты не могут, потому что повестку дня диктует коалиция – это те две партии, реформисты и двестисты, которые в правительстве чешут репу и в парламенте имеют большинство.
Получается такой лайтовый авторитаризм: исполнительная власть, то есть правительство, которое должно, как уже из названия видно, исполнять законы, взяла в заложники и подчинила себе парламент, то есть, власть законодательную.
По Конституции у нас цензуры нет
Внутри пачки законов, которые принял Рийгикогу, был один, в сути которого, возможно, не все депутаты разобрались, пишет эксперт по безопасности Меэлис Ойдсалу в «Постимеэс». Он касается полномочий военной разведки и ограничений для СМИ в военное время.
До сих пор была возможность закрыть эстонские медиаканалы в случае войны только по распоряжению правительства, премьер-министра или ответственного министра.
Теперь правительство уполномочивает принимать решения о свободе прессы Департамент полиции безопасности, Департамент полиции и погранохраны, Департамент защиты прав потребителей и технического надзора и Силы обороны.
Неофициально нам объясняют, что они будут заниматься только запретом отдельных аккаунтов и постов в соцсетях, из-за которых не стоит беспокоить правительство.
В одобренном Рийгикогу законопроекте и его пояснительной записке это различие не прослеживается – там сказано, что правительство может уполномочить Силы обороны и другие упомянутые ведомства закрывать также медиаканалы и издания. А если этим ведомствам не планировалось давать право запрещать СМИ, то зачем такое право прописали в законе?
Однако есть вопросы. Каковы критерии оценки и порог для запрета (сколько «подозрительных» статей или постов должно появиться на канале, прежде чем его закроют)? Как происходит обжалование и как быстро оно рассматривается? Где список тем, трактовка которых может повлечь за собой запрет?
И кто же станет принимать решения – директор департамента или командующий Силами обороны? Начальник отдела? Полковник? Лейтенант? Сержант? С кого спрашивать, было ли закрытие газеты, веб-портала или телеканала на самом деле вызвано угрозой обороноспособности или же коррупционным скандалом, подобравшимся слишком близко к лицу, принимающему решение? Кто будет контролировать, обосновано ли и законно ли закрытие, если для этого даже не требуется разрешение суда?
Эти вопросы задают медийные ресурсы, и тут – вся надежда на президента, который не провозгласит эту заботу о нашей безопасности. Поскольку Конституция четко гласит, что цензуры в Эстонии нет, возможно, встряхнется канцлер права Мадизе и вдвоем с президентом наведет порядок?
А так‑то у некоторых блогеров подписчиков – побольше, чем у СМИ. Кроме того, социальным сетям верят больше, чем медийным ресурсам, а молодежь эти ресурсы вообще не смотрит. Если надо – люди заходят на ресурсы других стран. Поэтому вся эта возня вокруг СМИ и их запрета выглядит как наивная доинтернетовская цензура.
Пока!
