Очищая ящики письменного стола, я обнаружил несколько старых счетов от квартирного товарищества. А на столе лежал счет, полученный только что. Их сравнение дало поразительные результаты.
В 2007 году «вода и канализация» стоила на 1м² площади квартиры – 25,64 кроны, горячая вода 36,4 кроны и отопление – 2 кроны; а в счете 2011 года эти цифры (в том же порядке) выглядели таким образом: 2,08 евро (32,56 кроны); 3,63 евро (56,83 кр.); 2,1 евро (32,87 кроны). Даже вывоз мусора был 0,95 кроны на 1м² жилья, а стал 0,07 евро (1,1 кроны). А, например, обслуживание «фонозамка» было 11,8 кроны в месяц; стало – 1,09 евро (17 крон).
К сожалению, не сохранились счета за электричество, но даже по перечисленным услугам за 4 года цены выросли: по воде и канализации почти на 27%; по горячей воде на 57% и за отопление цена выросла в 15 раз или, страшно сказать, на полторы тысячи процентов.
{jb_quote}
По сравнению с этими цифрами рост цены за вывоз мусора на 16,6% и за обслуживание «фонозамка» на 45% — сущие пустяки.
{/jb_quote}
Связавшись с бухгалтером товарищества, узнал, что головокружительный рост цены за отопление к уровню 2007 года происходил в таком темпе: в 2008 году – вдвое; а в 2009 году – в 14 раз; за воду и канализацию цена резко росла в 2010 году, а за горячую воду – в 2008 году. Отсюда следует очень важный вывод, что рост цен на эти услуги не был связан с общим темпом инфляции, а подчинялся принципу: когда сумел, тогда и урвал. Можно было бы предположить, что именно в годы роста цен происходили на соответствующих предприятиях какие-то всплески себестоимости, и, чтобы они могли оказывать свои услуги дальше, стороны соглашались платить дороже. Но, читая годовые отчеты этих организаций, видишь, что всякий раз рост цен приводил к росту прибыли, тут же распределяемой на дивиденды.
В чем «коммунальность» дорожающих услуг?
И вода, и канализация, и отопление, и даже вывоз мусора относятся к услугам, именуемым «коммунальными». То есть к услугам, которые жителям предоставляет «коммуна», иными словами, местная власть. В позапрошлом году двое американских ученых даже Нобелевскую премию получили за доказательство целесообразности именно такой системы отношений, когда предприятия, оказывающие услуги всему населению города или деревни и являющиеся монополистами по самому характеру услуг, принадлежат не просто местным органам власти, а в какой-то форме (кооперативной, акционерной) являются собственностью всех жителей.
{jb_quote}
Представляете, если бы у каждого из вас была доля участия в многомиллионных прибылях этих фирм?
{/jb_quote}
Заметим, во многих странах мира коммунальные службы принадлежат муниципалитетам, что означает получение от них дохода всеми жителями через муниципальные бюджеты. Но в годы бандитской приватизации наши муниципальные монополисты оказались в частных руках. Сегодня поздно оценивать резоны тех решений (справедливости ради, надо сказать, что они кое-где были). Конечно, и тогда могли быть иные формы привлечения частного капитала для модернизации городской инфраструктуры.
Но вышло так, как вышло. Тем более что во многих из этих предприятий значительна доля участия у муниципальных властей (по крайней мере, у них т.н. блокирующие пакеты). Но что-то не слышно о судебных делах, когда бы наши представители – городские чиновники – протестовали против ценового беспредела, вызванного волчьей жадностью частных собственников. Более того, иногда они совсем не против получения денег в местную казну, что превращает оплату услуг монополистов в той доли прибыли, которая через дивиденды идет в местные бюджеты, в обычный налог, взимаемый в латентной форме.
Овец полагается стричь
Кто в этой ситуации овцы, надеюсь, понятно. Тем более что скрытые налоги состригаются с наших скудеющих доходов не только через местные монополии. Скажем, в Таллинне взимается плата за стояние автомобилей в центре города. Зарождалась схема как экономический механизм освобождения улиц от стоящего транспорта.
{jb_quote}
Но очень быстро идея тарифного регулирования превратилась в фискальную. То есть в скрытый автомобильный налог.
{/jb_quote}
Этим объясняется бурный рост цен за стоянку (как будто, например, за половину нынешней цены автовладельцы держали бы свои машины сутками на центральных улицах) и расширение зоны платного стояния на улицы, где никому эти машины не мешают и никогда все отведенные для парковки места не заполняются полностью. Хуже того, распределение этого налога вообще непонятно, поскольку из-за непрозрачности отношений городского бюджета и частных фирм, собирающих этот скрытый налог, трудно сказать, кому эти платежи приносят большую выгоду: жителям (через налог) или собственникам охранных фирм.
Пофантазируем немножко, представив себе, что представители некоего объединения автовладельцев придут в часы приема к депутату горсобрания и попросят его обосновать: почему выросла цена парковки (какая себестоимость охранной фирмы, какая их прибыль, что из этой прибыли идет городу, сколько получат менеджеры и собственники фирм, сколько сборщики налога и т.д. и т.п.), а также зачем, например, установили знак о платной стоянке на какой-либо улице и какова была там заполняемость стоянок до того? А если уважаемый депутат на эти вопросы не ответит, то через средства информации объединение автомобилистов задаст следующий вопрос: зачем с наших налогов ему платится ежемесячное содержание? Но вы слышали когда-нибудь, чтобы овцы кому-то задавали вопросы? Они могут только блеять, жалуясь друг другу на горести своей овечьей жизни.
А имитация существования гражданского общества происходит через разного рода бурную деятельность псевдообщественных структур, пилящих между собой (правда, в небольших суммах) бюджетные деньги, состриженные с овечьего поголовья. В общем, как можем – так и живем.
Автор является научным руководителем клуба «Кардис» (www.kardis.ee).
