Внимание медиа к проблеме отутствия рабочей силы или ее недостаточной квалификации стало почти ежедневным. Но простая возможность решения проблемы не получает достаточного внимания, пишет в «МК-Эстонии» обозреватель Валерий Сайковский.
В феврале я писал о полном невнимании министра образования к профессиональному сегменту его сферы ответственности. Это более чем странно. С 2020 года в сфере профессионального образования начинается обучение русскоязычных учащихся частично на эстонском языке. Планы перехода предусматривают составление подробной программы каждым учебным заведением в 2015–2016 году.
Неискренние планы
У нас образовалась целая субкультура борьбы за русское образование с евродепутатом во главе. Но «борцам» гораздо привычнее поднять через несколько лет вселенский плач о «врагах» и несчастных русских детях, оставшихся без профессии по вине националистов, чем сделать простые вещи: участвовать в процессе, вовремя предлагать нечто конкретное. Гораздо привлекательнее для них на следующих выборах в 2019 году идти в очередной решительный бой, не забывая о собственной электоральной поддержке.
В марте Яна Тоом вскользь упомянула о проблеме, но пока явно не собирается ею заниматься. Это серьезная причина задуматься о том, что мои опасения не напрасны. Если Яна и ее соратники займутся этой проблемой, то ждите множества выступлений в СМИ, обличительных речей о том, как другие политики не дают решать проблему, и всякой иной активности.
Только результата не ждите, как и решения ваших проблем в обозримом будущем.
Наступает правильный момент помешать этим неискренним планам. Попробуйте спросить у «пламенных борцов», ваших нынешних избранников, что они делают СЕЙЧАС в описанном направлении. Участвуют ли в процессе? Если нет, то как они представляют себе решение этих проблем позже, когда времени уже не останется. Может быть, они вообще не собираются этим заниматься.
Еще не поздно самим поинтересоваться, серьезно ли этим занимаются в профессиональной школе, выбранной для ваших детей. Напомню, что вместе с профессией в таком учебном заведении можно получить и гимназическое образование.
Главный враг – качество
У нас уже была ситуация, когда «борцы» обещали отменить переход, создавали видимость скорого решения проблемы. Но те, кто им доверились, остались у разбитого корыта. Настал момент понять: главный враг русского образования вообще и профессионального в частности – это его неудовлетворительное качество.
Причиной тому – отсутствие жесткой обратной связи между результатами и профессиональной судьбой участников. В этой сфере помимо обычных «объяснений» неудач, связанных с демографией и недостаточным финансированием, есть много дополнительных: производственная база, низкий престиж. Но по линии государства и европейских фондов тратится столько средств, что давно пора спросить у ответственных за результат, потребовать постепенного решения проблем государства.
Не стоит наступать снова на эти грабли.
Произойдет не просто очередной удар граблями, а будет поставлен крест на будущем ваших детей или внуков.
Горький опыт с гимназическим образованием, когда смешали в одну кучу образование, интеграцию и правозащитную деятельность, должен научить необходимости решать новые задачи вовремя и конкретно. Не отвлекайтесь на политику. Не зацикливайтесь только на языке обучения. Спрашивайте сейчас о методиках и адаптированных программах, о дополнительной подготовке преподавателей и их степени готовности к переходу. В 2018 или 2020 году будет уже поздно.
Не надо абстрактной борьбы
Попытайтесь быть информированным о системных изменениях данной сферы образования. К 2017–2018 году Эстония окончательно перейдет на европейские стандарты профессиональной подготовки. Практический опыт и знания будут нужны одновременно. Квалификационные свидетельства из Эстонии, что важно, станут общеевропейскими. Уже сейчас во многих случаях выпускные экзамены в профессиональных школах одновременно являются возможностью получить европейское свидетельство уровня профессиональной подготовки. Совсем скоро не станет границы между профессиональным образованием, дополнительным обучением работающих и системой подтверждения знаний и навыков.
У нас давно нет чисто русских профессиональных заведений. «Русское» обучение – это часть общего учебного процесса с общегосударственными требованиями. Для решения проблем перехода полезно исходить из предположения, что
там, где нет результатов, дело не в неисправимых националистах и прочих полумифических персонажах,
а в чиновниках, оставленных без внимания, имеющих проблемы, решение которых можно найти, если все участники процесса будут нацелены на результат. Не надо больше абстрактной борьбы, тем более – ради отсутствия изменений.
Все вышеописанное находится в русле моих идей о том, что образование (на этот раз –профессиональное) не должно стать очередным нелюбимым дитем общества. Пусть оно не будет поводом для политических манипуляций и появления новых «борцов за народное счастье», а станет успешным общим делом всех живущих в этой стране.
