Реформа русских гимназий то ли забуксовала, то ли, несмотря на трудности, все же движется к намеченной цели – смотря как на нее взглянуть. И обращать ли внимание на те реалии, которые допускают различное толкование?
Одна из таких реалий – неясность в вопросе, почему переход к частичному обучению на эстонском был начат с гимназического цикла, а не с начальных классов, что более логично и продуктивно.
Правовая трясина
Когда все еще только заваривалось, то был пущен слух, что есть некие международные нормы, к которым Эстония то ли присоединилась, то ли собирается присоединиться, обязывающие гарантировать национальным меньшинствам основное образование на родном языке. Напомним: то было время, когда Эстония еще только готовилась к вступлению в ЕС, а верховным комиссаром ОБСЕ по делам национальных меньшинств был Макс ван дер Стул. На самом деле никаких таких норм нет.
В той или иной мере этой темы касаются три документа: Рамочная конвенция о защите национальных меньшинств, Европейская хартия региональных языков или языков меньшинств и Гаагские рекомендации по правам национальных меньшинств на образование. Два первых из них приняты Советом Европы, а третий – ОБСЕ. Рамочная конвенция о защите национальных меньшинств подписана Эстонией 2 февраля 1995 года и ратифицирована 21 ноября 1996 года
с оговоркой, что в качестве национального меньшинства рассматриваются лишь граждане ЭР.
Никакой конкретики относительно школьного образования в этом документе нет, за исключением ст. 13, ч. 1 которой говорит о праве национальных меньшинств «учреждать и организовывать свои собственные частные заведения для целей образования и профессиональной подготовки», а ч. 2 уточняет, что «осуществление этого права не влечет за собой каких-либо финансовых обязательств для Участников (конвенции)».
К Европейской хартии региональных языков, или языков меньшинств, Эстония пока не присоединилась (многонациональная Россия подписала хартию 22 февраля 2001 года, но до сих пор не ратифицировала). Опасения Эстонии не очень понятны, ибо в определении термина «региональные языки или языки меньшинств» (ст. 1) однозначно сказано, что «они не включают в себя ни диалекты официального языка (языков) этого государства, ни языки мигрантов», т.е. реально действие хартии распространялось бы у нас только на коренное население русского Причудья.
Более предметно вопрос образования национальных меньшинств на родном языке затронут в Гаагских рекомендациях, но это действительно только рекомендации ОБСЕ, хотя и документы Совета Европы тоже написаны в основном на языке пожеланий. Применительно к нашей действительности эти рекомендации касаются лишь образования в рамках основной школы, которое согласно Закону об образовании (ст. 8, ч. 2) является у нас обязательным. С учетом этого следует понимать и ст. 37 Конституции ЭР, что «язык обучения в учебном заведении для национальных меньшинств избирает учебное заведение», по поводу чего ведется дискуссия и возможны судебные споры, обреченные на провал, так как правовое поле тут уж очень напоминает трясину, куда лучше не соваться, ибо чем дальше в лес, тем больше дров, и увязнуть там проще простого.
Перспективы русских гимназий
Значит ли все это, что гимназическому образованию на русском языке в Эстонии капут? Вовсе нет. Но специфика его изменится.
В Таллинне по языковым предпочтениям можно выделить пять средних учебных заведений: Английский колледж, Французский лицей, Немецкую гимназию и два Русских лицея.
Особый статус среди них имеет лишь Немецкая гимназия, где в соответствии с договором между Эстонией и Германией с 1997 года действует немецкое отделение и часть предметов (немецкий и английский язык, история, математика, физика, химия и биология) преподается на немецком языке. В этой школе работает с десяток учителей из Германии, а учебная программа отделения совмещена с программой немецких школ, что придает ей большую практическую направленность. Абитуриенты отделения получают два аттестата зрелости, позволяющих им продолжить образование и в Эстонии, и в Германии.
Пожелание заключить аналогичный договор и с Россией уже высказали как министр образования и науки, так и президент страны, но ответа пока нет. Что касается Английского колледжа и Французского лицея, то это всего лишь учебные заведения с углубленным изучением иностранных языков, доля уроков на которых ниже 40% учебного времени. В таком же режиме предстоит действовать и Русским лицеям, которые отличает от русских гимназий углубленное изучение русской культуры и традиций, а от Английского колледжа и Французского лицея то, что упор в них делается не на иностранных, а на родном языке учащихся, хотя не исключено, что при улучшении отношений с Россией и расширении сотрудничества с нею там, а также в выживших русских гимназиях, будет учиться и немало ребят из эстонских семей.
Сегодня рано судить, как закончится перевод русских гимназий на частичное обучение на эстонском языке, поскольку процесс этот протекает с шероховатостями,да и до его завершения остается де-юре более полутора лет, а де-факто еще на год больше. В то же время ясно, что это не конечная остановка, ибо в действующем законе об основной школе и гимназии есть ст. 21, ч. 2, где говорится: «Языком обучения в основной школе является эстонский язык». Как и когда начнется претворение в жизнь этой установки законодателей, пока неизвестно,
но,скорее всего, оно не станет столь драматичным, как вторжение на полпути в случае с русскими гимназиями.
Вследствие акций НКО «Русская школа Эстонии» русская гимназия оказалась как бы на распутье, где перед ней открывается два пути: либо путь реформирования, либо путь загнивания. Гарантом загнивания выступает окружающая действительность, ибо все больше родителей отправляет детей в эстонскую школу и все меньше молодых педагогов желает связать свою судьбу с загнивающей школой. На первый взгляд путь загнивания кажется вроде бы более «естественным» и менее болезненным, только лучше ли он?
