Трагедией обернулась история, которую «МК-Эстония» в конце прошлого года рассказала о пожилом человеке, пенсионере Вячеславе, который – так уж сложилась его жизнь – оказался на склоне лет без собственного угла. Подробнее об этом можно прочитать в номере газеты за 13 декабря. Вячеслав как умел обустраивал быт в убогой лачуге с дырявой крышей, при этом не теряя ни оптимизма, ни человеческого достоинства. Соблюдал чистоту, не употреблял алкоголь, выглядел опрятно. И даже заботился о полосатой кошке, которая заходила к нему подкормиться, пишет журналист Татьяна Писарева.
В редакцию обратилась его знакомая, Рита. Рассказала, что мужчина по стечению обстоятельств остался без крыши над головой и теперь живет в ветхом домишке на краю леса – без воды и электричества.
Когда журналисты вместе с Ритой приехали к нему «в гости», практически сразу стало ясно, что Вячеславу не нужны ни милостыня, ни подачки. Он привык – и умел – справляться сам. И хотя было очевидно, что человек в беде и нуждается в помощи, также не вызывало сомнений, что помощь он примет только такую, на которую имеет полное право и которая не унизит его в собственных глазах.
Он знал, что есть ночлежки, но туда идти не хотел. У него были ценные инструменты и другое имущество, которое принести с собой в ночлежный дом было бы невозможно. И чувство собственного достоинства.
Он предпочел поселиться в домишке пусть покосившемся, с дырявой крышей, без пола, без воды и электричества, но где он чувствовал себя полноправным хозяином. Он мечтал о социальном жилье. И даже стоял в очереди, откуда чиновники его вдруг – по непонятным ему причинам! – исключили.
В тисках бюрократии
На дворе тогда стоял ноябрь. Снега еще не было, погода была относительно теплой. Вячеслав топил свою «буржуйку», благо лес под боком и недостатка в дровах не было. Сквозь дыру в крыше было видно небо, и мужчина планировал ее заделать, а также настелить пол, для этого он уже купил доски. Мы договорились, что свяжемся с Вячеславом после того, как узнаем, какие варианты может предложить пенсионеру город.
После знакомства с Вячеславом мы обратились в управу Ласнамяэ (Вячеслав был зарегистрирован там) и в Таллиннскую городскую управу (в т. ч. – лично к вице-мэру Бетине Бешкиной) с просьбой прокомментировать ситуацию и вопросами: как вышло, что пожилого бездомного человека исключили из очереди на социальное жилье, какую помощь может ему предоставить город, и что мужчине нужно сделать, чтобы получить эту помощь? Получили подтверждение, что вопросы получены, а ответы будут даны в положенный срок. И ответы поступили – через несколько недель.
Вернее, письмо было одно – от старейшины Ласнамяэ Юлианны Юрченко. Вице-мэр комментировать ситуацию не стала.
Основной посыл ответа состоял в том, что помочь можно лишь тому человеку, который этого хочет. И, видимо, усиленно добивается сам, чтобы его заметили. Сообщения, что где-то в нечеловеческих условиях прозябает человек, для чиновников недостаточно.
Никто не поинтересовался точным «адресом» Вячеслава, не передал для него приглашения зайти на прием или хотя бы за продуктовым пакетом.
Когда ответы на вопросы были получены, «МК-Эстония» рассказала о Вячеславе на своих страницах. Эта статья вызвала большой отклик читателей – многие звонили в редакцию и предлагали мужчине помощь.
Мы собрались его снова навестить – поздравить с приближающимся Рождеством, передать контакты желающих помочь и обсудить, нужна ли ему помощь в общении с чиновниками и какая. Собрали пакет продуктов, бытовой химии и т. п. , и в сопровождении Риты поехали к нему «в гости».
А в ответ – тишина
Как и в первый раз, проехали мимо богатых особняков, затем – закрытых на зиму дачек. Под самым лесом – домишко Вячеслава. В снегу протоптана тропинка ко входу. Однако Рита вдруг напряженно замечает: «Печка не топится – похоже, его нет дома».
Рита несколько раз окликает Вячеслава с улицы, но ответа нет. Поскольку дверь не заперта, решаем войти внутрь – по крайней мере, оставим гостинцы…
Как и прежде, на ступеньках стоит кошкина миска.
В потолке дыры больше нет. Заделал! Но появляется ощущение, что хозяина нет дома уже довольно давно.
На столе – новая пачка свечей, какой-то желтый овощ – тыква или дыня… и половинка яблока, совершенно сгнившая. Эта половинка яблока пугает больше всего.
Вячеслав при знакомстве показал себя как человек, который ценит чистоту, и не верится, чтобы он оставил яблоко гнить там, где он ест каждый день. Может быть, он нашел себе другое временное пристанище на холода?..
Оставляем на видном месте пакет с продуктами и выходим на улицу.
На душе тягостно. Что-то явно не так. Рита не хочет уезжать. Она предполагает, что Вячеслав мог уйти в лес к роднику за водой.
«Славик! Славик!» – зовет она. Нет ответа.
Она достает телефон и кому-то звонит, спрашивает кого-то, где может быть Вячеслав. Ей отвечают, что поблизости, совсем рядом, есть дом, кода Вячеслав мог пойти в гости. Мы безуспешно ищем дом, в котором горел бы огонек.
«Славик!» – снова зовет Рита. Нет ответа.
Мы уезжаем. Двигаемся медленно, чтобы не пропустить Вячеслава, если вдруг встретим его по пути. Но не встречаем вообще никого. И выезжаем на шоссе.
По дороге строим догадки, Рита обзванивает знакомых, которые могут что-либо знать о ее бывшем соседе по даче. Затем мы с ней прощаемся.
Но через четверть часа Рита звонит с печальным известием: Вячеслава больше нет.
В один из снежных декабрьских дней он поехал зачем-то в город, но домой не вернулся. Не дошел.
По словам знакомых, его нашли замерзшим на обочине. Вызванная на место полиция звонила по номерам из мобильного телефона Вячеслава, чтобы найти близких ему людей – так и стало известно о его смерти…
Вопросов больше, чем ответов
По-прежнему остается непонятным, почему стремление помочь человеку разобраться в его положении разбивается о стандартный ответ о защите личных данных?
Мы спрашивали у чиновников: почему Вячеслав был исключен из очереди на социальное жилье, в которой стоял? Получили ответ: «Защита личных данных».
Что содержалось в том письме, которое по этому поводу было ему отправлено?
«Защита личных данных».
Почему Вячеслава направляли из одного самоуправления в другое, и нигде ему так и не предложили адекватной помощи?
«Защита личных данных».
Почему в нашей демократической и успешной стране в принципе возможно, чтобы человек оказался без крыши над головой на старости лет, и властям на это наплевать?
Почему чиновники, узнав о попавших в беду людях, ждут инициативы от них, а не предлагают им помощь сами?
Почему даже в случае сообщения о человеке, который находится в шаге от смерти от холода, чиновники не реагируют оперативно, а тратят недели на составление коротеньких ответов?
Вот такая печальная история. Нам всем она может стать хорошим уроком.
Чему именно она нас научит? Это еще один вопрос, но ответ на него каждый найдет уже сам.
В своем сердце.
