Мы вышли из шторма и попали в штиль. Сигналы противоречивы, и пока непонятно, то ли наш нынешний застой – начало этапа медленного роста экономики, то ли структурная перестройка, по окончании которой начнется очередная волна уверенного подъема. Многое зависит от действий руководства, пишет Андрей Деменков, журналист и автор медиапроекта «Реальная Балтия».
Вроде бы все позади: инфляция схлынула, шок от утраты российского рынка переварен, логистика перенастроена и даже фондовый рынок оживает. Но экономика по-прежнему не растет. Кризис прошел, а восстановления нет.
Год назад Эстония технически вышла из рецессии. По квартальным данным, картина странная: то небольшой плюс, то небольшой минус – без импульса.
Во втором квартале 2025-го ВВП подрос всего на 0,5% с учетом сезонных факторов. Это лучшая динамика с начала 2022-го, но по масштабу – скорее передышка, чем разворот тренда.
На фоне соседей заметен контраст: у Латвии после столь же неудачного первого квартала во втором – рост на 1,7%, а Литва и вовсе тянет четвертый квартал роста подряд, да еще с одним из лучших результатов по ЕС – 3,1%.
Потихоньку «временно» превращается в «обычно», и это опаснее резкого падения: к телепанию экономики около нулевого роста привыкают и бизнес, и домохозяйства, и чиновники.
Можно спорить о терминах – стагнация или адаптация – но факты упрямы: старый двигатель заглох, новый еще не заведен. Вопрос в том, кто возьмет на себя роль механика и даст системе импульс?
Застой как диагноз
Экспорт товаров во второй половине лета впервые ожил: в июле физически вывезли более чем на 1,4 млрд евро – плюс 9% к июлю прошлого года. Но импорт вырос на 11% (почти 1,9 млрд, и дефицит торговли товарами расширился до 444 млн. Да и эта экспортная вспышка держится прежде всего на реэкспорте, который вымахал на 26%.
Доля товаров эстонского происхождения в июльском экспорте – 59%, и она ниже прошлогодней; поставки просели на 1%. То есть в товарной части – пока не рост производственной базы, а перетасовка потоков.
Выпала старая логистическая артерия, охладела Северная Европа, наш традиционный рынок. На новых рынках опоры только нащупываются. Больше всего пострадали те, кто жил на узкой марже: деревообработка, часть машиностроения, поставщики полуфабрикатов для строительства. Кто зависел от транзита, потерял не только выручку, но и бизнес-модель.
Потому и промышленность еле-еле в плюсе: в июле общий выпуск прибавил 0,7% в годовом исчислении. Спасает обрабатывающая отрасль (+3,5%), тогда как энергетика и добыча тащат вниз.
Картина узнаваемая: внутренний спрос хрупкий, внешний – неоднородный, а энергия остается дорогой неопределенностью.
Сектор услуг выглядит устойчивее: во втором квартале экспорт вырос на 8% в годовом исчислении. Даже несмотря на опережающий рост импорта (на 11%), здесь сохраняется крупный профицит свыше 800 млн. Но при ускорившейся инфляции это преимущество легко «съедают» издержки.
Внутренний спрос не компенсировал провал. После двух лет подорожаний потребитель держит паузу: крупные покупки откладываются, розница и общепит буксуют, туристический сезон не дал привычного мультипликатора.
Это – не только про кошелек, но и про ожидания: когда несколько кварталов подряд страна живет «в ожидании ясности», в экономике копится вялость.
Рынок труда на вид устойчив: безработица держится на уровне 8%, что вполне сносно. Но происходит это в основном за счет демографии: рабочих рук не хватает не потому, что везде бурлит спрос, а потому, что население убывает и стареет. В уездах закрываются сферы, где никогда не было высокой оплаты: школы, автобусные линии, магазины, медпункты. Региональный бизнес уже не тянет лихо растущую минимальную зарплату, а переезд в столицу упирается в цены на жилье.
Перестройка как шанс
Картина была бы безнадежной, если бы не контуры новой архитектуры. Они уже видны.
Во-первых, экономика очищается от зависимостей, на которых стояла слишком долго. Уход транзита и российского спроса болезнен, но вынуждает смотреть туда, где у нас есть сравнительные преимущества. Реэкспорт вместо транзита – не мечта индустриализации, но временами – рабочий мост.
Во-вторых, появляются новые направления. В энергетике – проекты по водороду и накопителям; в биотехе – первые экспортные контракты…
В оборонной промышленности наблюдается взрывной рост: в 2024 году оборот отрасли составил около 0,5 млрд евро, из которых на экспорт пришлось порядка 350 млн (в 2020–46 млн). Это уже не «гаражная оборонка», а сегмент, который может тянуть цепочки поставщиков.
Параллельно разворачивается робототехника – еще недавно эксперимент, а теперь – формирующаяся целая отрасль с моделями под двойное назначение. Milrem Robotics, поставляющая автономные боевые платформы даже в Японию, – только самая яркая звезда. Это может стать промышленной фишкой Эстонии.
В-третьих, логистика переписывается под северный Балтийский бассейн. Rail Baltica официально держит дедлайн у 2030 года, пусть и с урезанным первым этапом (однопутная электрифицированная линия) и хроническим дефицитом финансирования. Это инфраструктурный каркас новой географии и одновременно тест на управленческую волю. Вокруг будущего железнодорожного коридора планируют индустриальные площадки и хабы; морские маршруты ищут новую экономику. Это не дает мгновенного роста, но готовит базу следующего цикла.
Дополнительный ресурс – традиционные для страны компетенции, которые можно «пересобрать». Деревообработка и модульное домостроение способны уходить глубже по цепочке: от стандартных изделий к «умным» решениям для застройщиков и экспорта услуг монтажа.
Пищевая отрасль – от сырья и упаковки к функциональным ингредиентам и нишевым продуктам для HoReCa (индустрия гостеприимства, объединяющая гостиницы (Hotel), рестораны (Restaurant) и кафе/кейтеринг (Cafe/Catering). Там, где мы предлагаем не товар, а экономию цикла или готовый сервис, у небольших производителей появляется шанс работать дороже, а не дешевле.
Смысл новой модели – не догнать масс-маркет, а занять места, где ценят надежность, скорость поставок и интеграцию. Там важна инженерия и дисциплина, а не тоннаж прессов и квадратные метры цехов. Эти качества у Эстонии есть; их надо склеить с понятными правилами игры.
Словом, перестройка началась. Но чтобы она стала переходом, нужна поддержка. И прежде всего – со стороны государства.
Государство: наблюдатель или участник?
Сегодняшняя экономическая политика больше похожа на модель «спокойного времени»: фискальная консолидация, повышение косвенных налогов, акцизы. В условиях, когда частный спрос и так хрупкий, а инвестиции осторожны, такая настройка скорее охлаждает, чем разгоняет.
Это видно даже в микро: розница уже не падает, но и не тянет экономику (+1% в июле). Производство не валится, но растет за счет отдельных ниш, тогда как энергетика и добыча проваливаются. Налоговые маневры усиливают давление на потребление, но не создают стимулов вкладываться в новые мощности. Административная часть, от лицензий до контроля, остается «нейтральной» в лучшем случае и «тормозящей» в худшем.
Минимальная зарплата без региональной логики бьет по уездам. Она не может быть одинаковой в Таллинне и в регионах. Для сетевого ритейла это управляемо, для маленькой пекарни в глухом поселке – вопрос выживания.
Нужна честная последовательность: если уж затягиваем пояс бюджета, то часть экономии автоматически направляем в фонд модернизации с жесткими KPI и прозрачным отбором. И наоборот: если хотим ускорить спрос, делаем это через инструменты, которые одновременно повышают производительность – энергоэффективность, цифровизацию, обновление парка.
При этом там, где государство все-таки включилось, эффект заметен. Оборона – самый яркий пример.
С 2026 года правительство закрепило беспрецедентный для ЕС целевой уровень расходов «не менее 5% ВВП». Такая рамка – не только про безопасность. Это гарантированный крупный заказ для локальных производителей и интеграторов, со всеми мультипликаторами в смежных отраслях – от электроники до ИТ.
Но этого мало, если оставшиеся «новые» сектора получают точечные гранты и хакатоны вместо полноценной инвестиционной архитектуры. Нам не хватает ясного ответа на три простых вопроса: где вырастет производительность, откуда придет частный капитал и как мы удержим людей в стране и регионах.
Осознанно сменить модель
Можно сколько угодно спорить, как называть текущую фазу – стагнация или адаптация. По сути, пока это – переход без драйвера. Он требует институциональной воли: признать, что старая модель не вернется; расписать, где будет производительность; обеспечить длинные деньги и налоговую нейтральность к росту; мобилизовать экспорт и кадры; довести до ума инфраструктуру.
«Само пройдет» не работает. Нельзя бесконечно ждать оживления внешних рынков и рассчитывать, что малый бизнес выдержит без адаптации налоговых и административных правил. Мир не вернет нам старую модель; вопрос лишь в том, как быстро мы соберем новую.
Признаки перестройки уже есть, но скорее вопреки инерции институтов, чем благодаря им. Задача на ближайшие пару лет – превратить ростки в каркас: выбрать несколько полок, закрепить на них ресурс и довести до результата. У маленьких стран есть конкурентное преимущество – скорость решений и точность прицеливания.
Эстония однажды уже показала, что умеет быть быстрой. Пора повторить этот трюк в материальной экономике. И тогда разговоры о «застое» быстро станут анахронизмом. Если же промедлим, получим стабильность на нуле, где растет только список упущенных возможностей.
