Демократия победила: под давлением народа правительству пришлось отказаться от исследования целесообразности строительства в Южной Эстонии целлюлозного завода стоимостью в миллиард евро. Кто в выигрыше? — задается вопросом обозреватель «МК-Эстонии» Айн Тоотс.
Плюсы победы: отсутствие возможного загрязнения природы и неприятного запаха. Минусы: отсутствие прибавочной стоимости экспорта леса, новых рабочих мест и налоговых поступлений. Минусы носят конкретный (поддающийся вычислению) характер, плюсы – предположительный. Исследование задумывалось для выяснения конкретного содержания плюсов.
Залогом победы послужили в пространстве массовые протесты в Тарту и Табивере, во времени – Фосфоритная война конца 1980-х и имитация Балтийской цепочки. Прошлое в облегченном виде пришло в настоящее и перекрыло путь будущему.
Нечто похожее, хотя и в меньших масштабах, происходит также вокруг Rail Baltic, но там хотя бы не под девизом, что не надо ничего исследовать, мы и так все знаем.
Подоплека происходящего многослойная. Тут и скрытое противоборство политических сил, и амбициозность местных активистов, и усталость народа от перемен, и наверняка чья-то «волосатая рука», но все это, вместе взятое, говорит о завершении, верней, об исчерпании потенциала переходного периода и появлении первых примет устоявшегося общества.
Начало новой реальности
Под устоявшимися имеются в виду общества, каковым стремится стать и Эстония, т. е. общества европейских стран, не имевшие в своем развитии перерыва на построение коммунизма. Они в это время занимались решением своих проблем, которые у разных стран разные.
Наши проблемы – переход от плановой экономики к рыночной (получилось), повышение уровня жизни (медленно, но получается), вопросы безопасности (решаются благодаря просчетам и невольному подыгрыванию восточного соседа), решение демографической проблемы (наметилось, но пока лишь за счет иммиграции), решение национального вопроса (просматривается – все больше тех, кто понимают, что можно быть русскими и не жить при этом так, как живут в сегодняшней России, где с помощью телевизора удалось сохранить безынициативность народа, выработанную во времена крепостного права). В устоявшихся обществах решение проблем происходит скучно, нудно, черепашьим шагом, без явного насилия. Насколько близки мы к этому?
Главный показатель тут – заболачивание поля политической борьбы.
Началось оно, еще когда реформисты увели у консерваторов национальную тему, а от социальной тематики соцдемов кому только не лень было отхватить кусочек. Бедные свободники так и остались на бобах со своими разговорами о поисках платформы, ибо все уже расхватано соперниками. Доходчиво и не без иронии ситуацию описал один из участников движения «Эстония‑ 200», собирающегося учредить еще одну политическую партию: мы, мол, и правые, и левые, и в центре, и либералы, и консерваторы, короче говоря, кто угодно.
В прозе жизни эту тенденцию иллюстрирует происходящее в Рийгикогу. Рост отказов от своего мандата по разным причинам (нашли более интересную работу; мало платят; надоело заниматься чепухой и т. п. ) говорит о завершении того периода в истории Эстонии, когда в парламенте решались действительно важные для будущего страны вопросы, о начале плавания на мелководье, которое отпугивает любителей глубины и серьезных дел.
Особенности жизни на мелководье
Так происходит не потому, что мы пошли каким-то своим особенным путем, а потому, что пришли туда, куда и стремились прийти, совершенно не думая о том, как будем жить в мире, где нет привычной нам борьбы за выживание. Впрочем, само осознание того, куда мы приехали (приезжаем), займет немало времени и тоже будет происходить не без споров и опровержений.
То, что процесс этот начался, видно хотя бы по тому, как меняется отношение народа к нашему «неправильно выбранному» президенту. Керсти Кальюлайд – президент будущего, о чем трудно было сразу догадаться, ибо привыкание к будущему требует времени и терпения, а также потребности в нем, которая свойственна далеко не всем. Большинству людей будущее начинает нравиться тогда, когда оно становится прошлым.
К чему придется привыкать нам? Страстности в общественной жизни вряд ли станет меньше, но проявляться она будет по более мелким поводам.
Продолжится перетягивание каната между официальными структурами и объединениями гражданского общества. В то же время в отношениях между людьми будет меньше напряженности, что заметно уже сейчас.
Если повезет, внешняя политика станет менее пугливой и закомплексованной, восстановится былой потенциал мягкой силы. Не исключено, что после пресыщения теми благами, которые принес открывшийся нам мир перепроизводства, вернется интерес и к интеллектуальному миру, хотя позаботиться об этом каждому придется самому, как это делают наши русские для сохранения своей идентичности. Путь демократии (власти народа) – дорога скользкая, поэтому часто возникает соблазн прокатиться на пузе, однако если удается устоять на ногах, то чувство собственного достоинства приобретает совсем другое качество.
