По привычке Эстонию то и дело называют одной из «прибалтийских сестер», хотя история у этих стран – разная, да и само понятие Прибалтика появилось лишь в конце XIX века, когда Остзейский край Российской империи, в состав которого входили Лифляндская, Курляндская и Эстляндская губернии, был переименован в Прибалтийский край, пишет обозреватель Айн Тоотс.
Предыдущая судьба этих губерний была разной. Так, Латвия когда-то находилась под властью Ливонского ордена, Речи Посполитой, Швеции и России.
Эстония – под властью датчан, Ордена меченосцев, Ливонского ордена, Швеции и России.
Ну а Литва вообще долгое время была могущественным государством, воевавшим или образовавшим единое целое то с Речью Посполитой, то с Московской Русью. Отчего там до сих пор проживает меньше русскоязычных, чем в Латвии или Эстонии, что позволило Литве без особых проблем предоставить гражданство всем местным русскоязычным, каковых там меньше 10%.
В отличие от литовцев, латыши и эстонцы обрели государственную независимость лишь в начале ХХ века.
Чего мы не знаем, так это – навсегда ли?
Соседи Эстонии
Среди стран Балтии Эстония единственная соседствует со страной родственного народа – Финляндией, тогда как с Латвией у нас мало общего, ну а отношения с Россией – это та еще головоломка, решить которую вообще-то можно было бы как раз по образцу Финляндии.
Дело в том, что когда-то она входила в состав как Швеции (с середины XII века до 1809), так и России (1809–1917), с которой у нее позже были напряженные отношения – стоит вспомнить хотя бы Зимнюю войну 1939–1940 годов. Тогда как со Швецией впоследствии сложились совсем иные отношения.
Доля шведов в Финляндии сейчас – всего 5,2%, однако там два официальных языка, есть шведские школы и много еще чего, свидетельствующего об отсутствии сегрегации.
Если попробовать заглянуть в будущее, то можно ли представить, чтобы такое стало возможным и в Эстонии? К расхожим разговорам о том, что рано или поздно русский народ опомнится, хотелось бы все же добавить, что ему не опомниться надо, а понять наконец, что представляет собой и чем живет умело скрываемый от него современный мир.
Это касается и отношений с соседями, поэтому модель Финляндии в идеале вполне применима к нам – с той, правда, разницей, что Эстония не может позволить себе двух государственных языков. Ибо эстонцев – меньше одного миллиона, поэтому второй государственный язык им, как говорится, не по карману.
Да и не все ведь языки мира должны быть государственными или официальными.
Палитра многоязычия
Так, в Евросоюзе – не только 24 официальных языка, но и около 60 региональных. До 65% жителей владеют там хотя бы одним иностранным языком (в США этот показатель – 20%). В Скандинавских странах он – выше 95%, а вот в Великобритании всего 34%.
В Бельгии с ее столицей Брюсселем в роли центра Евросоюза – три официальных языка (французский, немецкий и голландский). Хотя рекорд принадлежит тут Швейцарии, где четыре официальных языка: французский, немецкий, итальянский и ретороманский.
Даже в Ватикане с его 605 жителями – два официальных языка: итальянский и латинский. А вот русский язык – официальный только в самой России и некоторых бывших республиках СССР.
Это говорит о том, что приобщить к нему другие народы можно лишь с помощью навязывания. У нас он стал официальным после переселения сюда по окончании войны тысяч «советских русских», многие из которых таковыми и остались, хотя их потомки уже не чураются и интеграции.
Исконными носителями русского языка в Эстонии можно считать разве что причудских старообрядцев, потомков которых осталось около 15 тысяч, рассеянных по 11 общинам.
Какова возможная роль русского языка в Эстонии в будущем? Думается, что он смог бы зажить здесь нормальной жизнью, если прекратится его навязывание с целью русификации здешнего общества и образа жизни. Реально ли это?
Нечто подобное мы пережили и с немецким языком, но разница тут – в том, что если Россия прикрывается правами национальных меньшинств (эстонцев в мире – около 1 млн, русских 125–135 млн), то немецких помещиков просто не интересовал какой-то туземный язык, поэтому эстонский язык до сих пор и жив. Увы, такова история, которую изменить мы не в силах, хотя подкорректировать некоторые ее неуклюжести все же можем.
Но есть в этой сфере и положительный феномен – распространение английского языка, который никто эстонцам не навязывал, просто «он сам к нам пришел».
Менее понятно будущее эстонского языка. Распространение английского в роли языка международного общения, каковым так и не смог стать русский язык, оставшийся языком межнационального общения на территории СССР, – это лишь первая ласточка в быстро меняющемся мире.
Языки международного общения не бывают вечными. Куда подевалась средневековая латынь? Английский не имеет никакого статуса в странах Европы, тем не менее пользуются там им повсеместно.
Эстонский язык выдержал давление как немецкого, так и русского языка, только что будет с ним при отсутствии распознаваемого внешнего давления – этого никто пока сказать не может.
