В сентябре на сцене Театра Сюдалинна состоялась премьера «Отцов и детей» в постановке худрука Дмитрия Петренко. Но настоящая драма разыгралась еще до этого события: театр объявил о сокращении восьми актеров и семнадцати сотрудников администрации. Среди них – известные артисты Лариса Саванкова, Александр Ивашкевич, Наталья Дымченко, Наталья Мурина и Александр Окунев. «МК-Эстония» узнала, какие планы строят актеры, лишившиеся постоянного места работы, как они воспринимают случившееся и что о ситуации думают эксперты, хорошо знакомые с внутренней кухней театра.
О том, что из-за урезания бюджета (на 400 тысяч евро) бывшему Русскому театру придется пойти на непопулярные меры – уменьшить штат, – мы писали еще в июне.
Теперь решение принято: театр озвучил имена актеров, которые с нового года лишатся постоянной работы – Александр Ивашкевич, Лариса Саванкова, Наталья Мурина, Александр Окунев, Екатерина Кордас. О предложении театра прекратить с ней трудовые отношения сообщила в соцсетях и Наталья Дымченко. Еще двое предпочли не афишировать случившееся. Всего – восемь человек.
Помимо труппы урезали и административный блок: минус 17 штатных единиц.
Открытие сезона постановкой «Отцы и дети» звучит символично. В последние два года при Дмитрии Петренко «коллектив старой школы» постепенно переводили с постоянных ставок на приглашенный формат.
Лидия Головатая, Елена Яковлева, Владимир Антипп, Лилия Шинкарева – фотографий этих актеров уже нет даже на сайте театра.
Прервалась и многолетняя традиция поздравлять на сцене юбиляров из числа старейших артистов.
Актриса Лидия Головатая получила извещение о сокращении в 55-ю годовщину своей службы в театре. Прошли незамеченными круглые даты Елены Яковлевой, Лилии Шинкаревой и других.
Лариса Саванкова, прослужившая 30 лет в театре, также не удостоилась официальных поздравлений в прошлом сезоне.
А в этом сезоне трудовой юбилей и у сокращенного Александра Окунева – 35 лет.
Что же стало решающим критерием при отборе актеров для расторжения договоров?
Имена Александра Ивашкевича и Ларисы Саванковой знает, пожалуй, каждый театрал – и не только русскоязычный: они хорошо известны и эстонской публике.
Наталья Мурина работает в театре более 25 лет, но, как она рассказала СМИ, сама попросила перевести ее на иной формат трудовых отношений.
У Натальи Дымченко – помимо 20 лет в театре – три номинации на премию Союза театральных деятелей Эстонии.
На вопрос ответил худрук Дмитрий Петренко в одном из интервью: «Известность и узнаваемость не могут быть главными критериями».
А в другом – довел мысль до логического конца: «В театре быть сложным человеком – это непрофессионализм».
На эти слова отреагировал Эстонский союз актеров и вступился за коллег, назвав слова худрука «мягко говоря, странными».
Сокращенные артисты продолжат играть свои роли в спектаклях театра до конца этого года, что будет дальше – неизвестно, ведь некоторые постановки сыграют в этом году в последний раз.
«МК-Эстония» попросила актеров и людей, знающих кухню театра изнутри, поделиться своим взглядом на происходящее.
Яак Аллик, театральный критик, режиссер, бывший министр культуры (1995–1999), бывший председатель совета SA Vene Teater
- Как вы считаете, может ли директор театра противостоять решениям худрука?
Увольнение в любом случае своей подписью заверяет член правления целевого учреждения, то есть директор. Художественный руководитель не имеет самостоятельного права кого-либо увольнять. Если возникает принципиальное противоречие между директором театра и худруком, совет театра должен занять позицию, однако и совет не имеет права никого увольнять. Он может снять члена правления, то есть директора театра, с должности без объяснения причин или также рекомендовать директору досрочно расторгнуть договор с худруком.
- Учитывая, что речь идет о сокращении не только актеров, но и другого персонала, можно ли сказать, что взят курс на проектный театр?
Поскольку совет утвердил новый состав театра численностью 84 человека, то, конечно, никакого курса на проектный театр нет. При госфинансировании в размере 2,3 млн при наличии двух залов и столь большого штата у целевого учреждения нет ни малейших оснований представлять свое существование в форме проектного театра.
- Что мог бы сделать театр в условиях сокращения бюджета?
В первую очередь, конечно, стоит подумать об увеличении собственных доходов. То есть критически взглянуть на план новых постановок и приглашенных для их реализации режиссеров. Существенно снизить так называемую художественную степень риска у новых постановок, особенно для большого зала. Подготовить летний спектакль, способный привлечь (и вместить) широкую публику.
Безусловно, труппа в 34 актера для театра слишком велика, но я бы сократил ее в первую очередь за счет более молодых и менее известных зрителю актеров, которым легче найти подработку и продолжить работу в театре на полставки.
Филипп Лось, бывший худрук Русского театра Эстонии (2017–2022), один из руководителей русскоязычного театра в Нетании (Израиль)
Что бы я сделал на месте руководителей театра? Получив усеченный на 15% фонд оплаты труда, я бы прежде всего вернулся к своему долгому диалогу с Союзом актеров по поводу либерализации их строгих правил оплаты труда артистов, чтобы получить их санкцию на более дифференцированную оплату внутри труппы, привязанную к:
- степени занятости в текущем репертуаре,
- опыту и профессиональной квалификации и
- степени популярности и влиянию имени на продажи билетов.
Давление Минкульта с настойчивым пожеланием сократить труппу процентов на 30–40% я во время работы в Русском театре тоже постоянно испытывал. Но главной ответной мерой по спасению финансовой ситуации была, во‑первых, работа по увеличению объемов продаж, увеличению количества спектаклей, в том числе – выездных, предварительный анализ художественной и финансовой рентабельности каждой из новых постановок.
Сколько спектаклей, поставленных в 2018–2022 годах, продержались в репертуаре три-четыре сезона, то есть и окупились полностью, и принесли прибыль?
Третий способ – оптимизация расходов на выпуск спектаклей, жесткий торг с режиссером и художником за сокращение расходов на декорации и костюмы, поиск более дешевых материалов и технологий их изготовления.
Применимо ли все вышеописанное к сегодняшней ситуации? Да. Проводили ли мы при этом оптимизацию фонда оплаты труда как крайнюю меру? Да, но первые три способа были эффективнее. Потому что люди – это главный капитал театра.
И последнее. Когда в труппу берут сразу 8–10 молодых артистов, разумно ли сразу «под них» увольнять заслуженных пенсионеров? Есть ведь куда более честный и гуманный способ взаимозамещения.
Пенсионера переводят на полставки (вторую половину ему покрывает пенсия, а в отдельных случаях, как это было, например, с Леонидом Шевцовым, и персональный грант Союза актеров), и освободившиеся полставки отдают дебютанту.
Пусть он сначала два–три сезона покажет себя в репертуаре, проявит свои таланты, а пока недостающие ему средства добывает, бегая по разовым проектам.
Именно так, постепенно, приходили при мне в театр Карин Ламсон, Саша Домовой, Дан Ершов… А кто-то поработал и не справился, так тоже было.
Это трудный, индивидуальный, хлопотный путь, но тогда для тех, кто в театре служит десятки лет, эти новички никогда не будут чужими.
Екатерина Кордас, актриса Театра Сюдалинна
В связи с этим «рейдерским захватом» театра, скорее именно он, театр, нуждается в нашем сочувствии. Уже не важно, как он теперь называется и кто там остался – к сожалению, театр уже не спасти.
Его обезличили, насильственно сменив название на безликое, выдуманное чиновником, и выдали общественности под соусом – будто это было решение коллектива.
Его лишили истории, выдавив людей, которые создавали эту историю и строили этот театр. Оправдали это преступление лозунгами о потребности создания «нового театра». Но как-то сомнительно верить в успех нового, строящегося на свежих костях старого, – людьми амбициозными, но не очень одаренными. Позволю себе такие слова, учитывая то, что позволяет себе говорить человек из Латвии – господин Петренко.
Мой контракт с театром истекает 10 декабря, до этого дня я доиграю свои роли в оставшихся в репертуаре спектаклях: «Утиная охота», «Обыкновенное чудо» и «Кабирия». На этом для меня 15-летнее сотрудничество с Русским театром закончится.
Что меня ждет дальше? Возможно, проектный театр и, наверное, поиски себя в какой-то новой профессии. Что решили мои коллеги – я не знаю.
Думаю, чтобы осознать такое событие и составить планы на будущее, людям необходимо время. К сожалению, у русскоговорящего актера в Эстонии вариантов зарабатывать на жизнь театром не так много, то есть их практически нет. А учитывая обстоятельства, скорее всего, нас всех в ближайшем будущем ждет смена профессии.
Лариса Саванкова, актриса Театра Сюдалинна
Когда человеку ставят смертельный диагноз, первое чувство – шок. Сначала ты не знаешь, что делать: кто-то плачет, кто-то молчит. Это естественная реакция.
Так и для многих из нас сокращение стало шоком. Мы могли догадываться, когда снимали из репертуара аншлаговые спектакли, когда в новых распределениях не было наших фамилий, и все равно никто никогда не будет к этому готов…
Поверьте, это очень больно. Потому что театр – это дом, это целая жизнь.
Что будет дальше? Для начала нужно, чтобы улеглись эмоции. Только тогда можно трезво думать и что-то предпринимать.
На самом деле эта история тянется уже лет пятнадцать. Каждый новый худрук приходил со своей новой моделью театра, иногда это было интересно, а иногда – что-то из ряда вон выходящее, и порой нам казалось, что хуже уже быть не может.
За эти годы театр трясло: увольнения, уходы, болезни, трагедии. Мы все это переживали внутри, «сор из избы» не выносили. Но то, что происходит сейчас, превзошло все и всех. Никто из предыдущих руководителей не позволял себе такого.
Комментировать поступки господина Петренко я не хочу. Он сам достаточно красноречиво сказал в многочисленных интервью. Зрители делают выводы сами.
Человек, проработавший в театре всего два года, принял решение об увольнении актеров, которые сделали много интересного, порой выдающегося, что вошло в историю театра, и еще могли бы многое сделать – на мой взгляд, такое решение человек мог принять только при очень сильной поддержке сверху. Самостоятельно на такое не пойдет ни один здравомыслящий руководитель.
А сокращение 17 человек из администрации и персонала! Убрали завтруппой – человека, который координирует все спектакли на большой и малой сцене, составляет расписание, выездные спектакли, срочные вводы на случай, если кто-то из актеров заболел, и многое другое. А это – основа театрального процесса.
Сокращен главный художник театра, кто делает плакаты, программки, координирует фото- и видеосъемки и весь визуально-технический процесс создания спектакля. Сократили весь рекламный отдел…
Фактически, это – путь в проектный театр. Разовые проекты, новые имена. Кого-то это устраивает. Но в таком случае надо честно сказать: «Мы переходим в проектный театр». И не прикрываться словами, изобретая оправдания.
Зрители ждали праздника в честь 75-летия театра, но юбилей прошел незамеченным. Вместо него – инсталляция с гвоздями на сцене, и инсталляция на Ринге театра, очень напоминающая «Тайную вечерю». Не хотелось бы проводить аналогию, но факт остается фактом.
О своем личном недавнем юбилее в августе мне даже неловко вспоминать – его просто не было и не планируется, естественно, делать в театре… На вручении мне приказа о моем сокращении господин Петренко сказал: «В будущем театра мы вас не видим».
Что касается ролей, то официально я работаю до 10 декабря – в спектаклях «Фигаро», «Дубровский», «Моя прекрасная леди». Никаких предложений от театра мне не было. Жаль, что «Мою прекрасную леди» снимают из репертуара, а ведь это – аншлаговый спектакль, куда ходили многочисленные поклонники: и мои, и Александра Ивашкевича! А невероятный голос Элины Нечаевой привел сотни ее поклонников. Какие там актерские работы!
Дорогие зрители, огромное вам спасибо за любовь и поддержку в этой непростой для нас ситуации. Мы вас очень любим!
Ну а господин Петренко, наверное, хорошо знает, какой театр он строит. Рекомендую сходить на его спектакль «Отцы и дети» и сделать свои выводы и свой выбор.
Наталья Дымченко, актриса Театра Сюдалинна
Я догадывалась, что окажусь в списке сокращенных. Еще накануне Нового года меня вызвало руководство. Беседа оказалась неожиданной: мне предложили добровольно согласиться на снижение ставки до 0,75. Я спросила: на каком основании? Художественный руководитель ответил, что у меня «малая занятость». Но эта малая занятость возникла именно после прихода Дмитрия Петренко: все спектакли, где у меня были главные роли, сняли с репертуара. В том числе и «Август: Графство Осейдж», за который я была номинирована на театральную премию.
Я спросила его: какие спектакли со мной он вообще видел? Оказалось, только один – «Мудрец». Получается, он даже не знает меня как актрису. За два с лишним года его руководства мы фактически не работали вместе: первый год он отсутствовал, занимаясь своими делами в Латвии.
После разговора с худруком, буквально на следующий день, меня вызвала уже директор театра и снова уговаривала согласиться на урезание зарплаты. Я спросила: почему выбор падает именно на меня? Разве у меня нет нужных профессиональных навыков? Я окончила музыкальный курс и балетную школу, у меня театральное образование и есть все навыки драматической актрисы, за плечами – 20 лет работы в театре, три номинации на театральную премию в Эстонии – что означает авторитетное профессиональное признание.
На что директор ответила, что «есть актрисы – матери-одиночки, им сложнее». Я спросила: а статус матери-одиночки дает право выхода на сцену? Разговор закончился тем, что я снова сказала «нет».
Я также отказалась подписывать документ о сокращении. Решила, ничего подписывать не буду, пока не получу консультацию юриста.
В одном из интервью Петренко отметил, что одним из критериев, по которым выбирали актеров для сокращения, был профессионализм. В другом интервью сказал, что «быть сложным человеком – это непрофессионализм». То есть, следуя его логике, сокращенные актеры сложны и непрофессиональны. Но тогда что для него профессионализм? Дружба с руководством? Я думаю, что причина, скорее всего, – личная неприязнь.
Комментарии худрука считаю оскорбительными. В театре есть актеры, которые проработали 50, 40, 30, 20 лет. Эти годы – не «птичка чихнула», это жизнь. Но худрук считает, что незаменимых нет. Получается, он обесценивает труд и опыт. Тем более что многие зрители приходят в театр на любимых артистов, которые по-прежнему собирают залы.
Совпадение или нет, но в этом году у многих артистов нашего театра юбилеи: мне исполнилось 45, Ларисе Саванковой – 60, Саше Ивашкевичу – 65. Обычно эти даты отмечают в театре, а тут – наоборот, сокращения.
Что касается моих проектов. Сейчас продолжается показ спектакля «Война еще не началась» по пьесе Михаила Дурненкова в пространстве PUNKT, где я также преподаю. В конце сентября в Риге на кинофестивале «Балтийская жемчужина» состоится премьера фильма «Дебаты», где у меня главная роль. В этой кинокартине я снялась с великолепными актерами – Машей Машковой, Филиппом Авдеевым и другими.
В театре Сюдалинна я до конца этого года остаюсь в «Дубровском», «Моей прекрасной леди» и постановке Эльмо Нюганена «Восход богов».
Анне-Ли Пяйв, директор Театра Сюдалинна
- Может ли директор заблокировать решение худрука, если оно разрушает основу театра?
В любом театре директор отвечает за административные вопросы и финансы. Художественный руководитель отвечает за художественную составляющую театра, распределение ролей и комплектацию труппы.
Наш художественный руководитель заслужил доверие и Министерства культуры, и совета. Дмитрий Петренко был выбран на должность художественного руководителя на основании конкурса. Конкурс был очень серьезный, кандидатов было много. Дмитрий был очень убедителен, и комиссия выбрала именно его. Еще раз обращу внимание на то, что Дмитрия Петренко выбрала не директор театра Светлана Янчек, а комиссия, где были и представители Министерства культуры, и труппы театра.
Про блокировку: если действия или решения любого сотрудника наносят урон репутации или экономическому положению театра, то трудовые отношения с ним прекращают. Как директор я отменяла и пересматривала некоторые решения наших сотрудников, но мы это не афишируем, а делаем в своем коллективе без привлечения общественности.
Не будем строить предположений на тему, какие спектакли уйдут из репертуара. В любом случае это решение принимает не только худрук, но и отдел продаж, и директор.
- Судя по увольнениям актеров и постановочной команды (завтруппы, помощников режиссеров и т. д.), театр движется в сторону «проектной модели». Так ли это?
Нет, мы не двигаемся в сторону проектного театра. Мы – репертуарный государственный театр Эстонии, который играет на русском языке, знает свою историю и чтит свои традиции. Именно таким театром мы и останемся.
- Какие цели театру ставит Министерство культуры?
У нас на сайте есть и устав театра, и ожидания учредителя – т. е. Министерства культуры. Основная цель театра – знакомить людей, для которых родным языком является русский, с эстонской культурой и работами местных авторов. И это, согласно ожиданиям министерства, должен делать не только наш театр, но и все гостеатры Эстонии. Но мы это делаем на русском языке.
При этом очень важно понимать, что из репертуара не уйдет русская и мировая классика. Мы будем играть и Чехова, и Пушкина, и Сервантеса, и Шекспира.
- Когда состоялось переименование театра, вы говорили, что ребрендинг пройдет без особых затрат. Теперь же театр просит 8000 евро у Минкультуры на ребрендинг. Не получится ли так же с коллективом: сократили людей, но через некоторое время театр станет набирать новых?
Ребрендинг мы, правда, делаем сами. Мы сами разработали шрифт, создали новый визуал и т. д. Процесс ребрендинга еще не завершен – это долгая история с продолженим.
Например, мы должны заменить все рекламные – печатные и дигитальные – материалы, знакомящие зрителей с репертуаром. Именно поэтому мы решили ходатайствовать о компенсации некоторых затрат у министерства. И это нормально, и так поступил бы каждый театр. Мы обратились к министерству – ответа пока нет, но эта новость уже на всех порталах. Непонятно, почему – это рабочий момент. Почему журналисты не пишут о ходатайствах других театров?
Что касается набора новых людей. Мы не можем сократить должность и тут же взять на нее нового человека. Но, безусловно, в будущем в театр придут новые люди. Как и когда это будет происходить, будет зависеть от финансовых возможностей театра.
