С момента начала реформы образования, предусматривающей постепенный перевод школ на обучение на государственном языке, прошло уже два года. Чтобы оценить результаты, в Таллинне уже второй год проводят мониторинг знаний. В этом году в нем приняли участие более пяти тысяч учеников 1, 2, 4 и 5-х классов. По данным городских властей, почти 41% четвероклассников набрали менее половины возможных баллов. А как реформу переживают семьи, выясняла «МК-Эстония».
С 1 сентября 2024 года на эстонский язык обучения перешли дошкольные учреждения, а также первые и четвертые классы общеобразовательных школ. В 2025 году реформа охватила вторые и пятые классы, с сентября этого года – третьи и шестые.
Мониторинг, который проводят в Таллинне, позволяет оценить знания школьников. Но не менее важно понять, как изменения в сфере образования воспринимают семьи, которым приходится жить в новых условиях каждый день.
Именно этому посвятили свое двухлетнее исследование профессор Эстонской академии наук Бируте Клаас-Ланг и ее коллеги. Они изучали отношение преимущественно русскоязычных родителей к переходу на эстонский язык обучения в школах и детских садах Тарту, таллиннского района Ласнамяэ и Ида-Вирумаа.
Исследование показало, что за два года отношение родителей к реформе стало более спокойным: большинство признает необходимость знания эстонского языка. Однако вместе с этим усилилась тревога за качество образования, особенно среди родителей учеников старших классов. Многие говорят о стрессе детей, снижении мотивации к учебе и необходимости дополнительной поддержки.
Истории, которые собрала «МК-Эстония», во многом перекликаются с выводами исследователей.
Екатерина Плехова,
мама второклассника
В прошлом году мой ребенок пошел в первый класс. Не скажу, что реформа нас сильно затронула, но есть одно важное обстоятельство. За полтора года до школы я начала активно готовить его к учебе: подтягивать эстонский язык, заниматься математикой и чтением. В частности, нам помогла программа Lugemissõbrad, которую проводят таллиннские библиотеки.
По окончании первого класса ребенок отлично читает на двух языках – эстонском и русском. Но это только потому, что мы заранее готовились к школе и не надеялись исключительно на систему образования.
На мой взгляд, многие родители не готовят детей к школе, а сама школьная программа после перехода на эстонский язык стала слабее. Появилось много тестов и очень примитивных заданий, которые, к сожалению, не развивают детей в должной мере.
Педагогов тоже поставили в определенные рамки, поэтому, как мне кажется, энтузиазма в обучении детей стало значительно меньше. К тому же сейчас в учителя берут практически всех, а я считаю, что эта профессия должна быть призванием.
Учиться ребенку не нравится – он говорит об этом прямо. И сейчас, летом, мы снова будем готовиться, уже ко второму классу.
Увы, сейчас каждый сам за себя. Если родители не будут вкладываться в дополнительное обучение ребенка, школа многого ему не даст.
Итог: я, честно говоря, не в восторге от реформы. И по-прежнему считаю, что те, кому это действительно нужно и кто этого хочет, вы-
учили бы язык и без таких мер. Детей нужно научить любить язык, а не заставлять учить его через давление и наказание. Сейчас же, на мой взгляд, все строится на страхе, запугивании и постоянном давлении. Знаю, о чем говорю, – я сама свободно владею эстонским языком.
Татьяна Верник,
мама второклассницы
Дочь пошла в первый класс в прошлом году, в одну из гимназий Ласнамяэ. До этого она ходила в русский детский сад, где дополнительно занималась английским и эстонским языками.
Ребенок общительный – она быстро подружилась со многими одноклассниками, поэтому в школу ходила с удовольствием.
Домашних заданий в первом классе пока не задавали. Если дети не успевали выполнить работу на уроке, то заканчивали ее в группе продленного дня.
В конце учебного года на развивающей беседе с классным руководителем единственное замечание касалось поведения дочери: учительница сказала, что она очень разговорчивая и любит поболтать.
Коме того, мы стали заниматься с репетитором по русскому языку. Потому что в школе прямым текстом сказали, что если не будет дополнительных занятий, то читать и писать на русском дети не научатся. А эстонский обещали «как-нибудь с ними выучить».
Лидия Петрова,
мама второклассницы
Моя дочь переходит во второй класс гимназии Тяхесаю. Учить эстонский она начала за два года до школы. Очень хорошая подготовка по эстонскому языку была еще в детском саду. Помимо занятий с воспитателями мы дополнительно водили ее на курсы – два раза в неделю. Это стоило 80 евро в месяц, и я считаю, что курсы очень ей помогли.
За год до этого мы также посещали курсы английского языка и гимнастику. Но потом цены выросли, и мы оставили только эстонский.
Если бы не дополнительная подготовка, наша девочка вообще не успевала бы в школе.
Единственная проблема была с поведением. Дочь – очень энергичный ребенок. С учебой она справлялась хорошо, но, если успевала выполнить все задания на уроке, начинала болтать и отвлекать других учеников. Из-за этого было много замечаний от педагогов: говорили, что она мешает одноклассникам.
И я, и муж знаем эстонский язык на уровне, который позволяет помогать ребенку с учебой в первом и втором классе.
Кроме того, в первом классе за дополнительную плату можно посещать группу продленного дня, где с детьми занимаются после уроков. Там же есть возможность выбрать кружки по интересам.
В общей сложности на продленку и школьные кружки у нас уходило 107 евро в месяц. Дочь ходила на футбол и на занятия рукоделием.
Что касается изучения русского языка, то на первом родительском собрании нам сказали, что русский будут преподавать как дополнительный, то есть как неродной язык. Занятия – два раза в неделю.
Учительница по русскому – очень сильная и требовательная. Нам сказали, что желательно, чтобы ребенок уже мог читать по-русски еще до школы. Наша дочь читала более-менее, мы специально к этому готовились.
Что бы я пожелала родителям, которые собираются отдавать детей в первый класс? Готовьте их очень хорошо. Сейчас ребенку надо многое уметь еще до школы…
Анна Иванова,
мама пятиклассницы
Дочь училась в бывшей русской школе Таллинна и в прошлом году попала в один из четвертых классов, с которых, согласно реформе, начался переход на обучение на эстонском языке.
Мы рассматривали разные варианты, вплоть до переезда в Россию или дистанционного обучения в русскоязычной школе. Но оба решения вызывали большой стресс. Переезд в другую страну для нас был бы непростым шагом – все-таки это чужое государство. Я сама, возможно, была бы готова к переезду, но спросила дочь, хочет ли она уехать в Россию, чтобы учиться на русском языке, или остаться здесь и перейти на эстонский. Она ответила: «Нет, я останусь здесь и буду учиться на эстонском».
К тому же у меня есть младший ребенок. Я подумала, что если мы уедем, то для него Эстония вообще станет чужой страной. Мне этого не хотелось.
Онлайн-обучение мы тоже исключили, потому что дочь очень общительная и ей важно быть среди сверстников.
При этом нас очень беспокоило, что будет с уровнем образования здесь.
Так что, взвесив все за и против, мы начали заранее готовиться к переходу. В третьем классе дочь уже профессионально занималась гимнастикой и посещала художественную школу. Но, когда добавились занятия с репетитором по эстонскому языку, нагрузка стала слишком высокой – пришлось отказаться от художественной школы. Это было тяжелое решение.
Особого эффекта от уроков эстонского не было. Не все дети одинаково способны к изучению языков. Я сама такая же: сколько ни учила эстонский на курсах, сколько ни занималась, язык мне дается очень тяжело, хотя я даже работала в эстонском коллективе. Видимо, у дочери такая же особенность. При этом с английским у нее дела обстоят гораздо лучше.
Дополнительной сложностью стало то, что в четвертом классе меняется и классный руководитель. После начальной школы дети переходят в основную, и отношение к ним уже совсем другое. Если раньше с ними, образно говоря, нянчились, то теперь стали относиться как к более взрослым. В сочетании с переходом это оказалось для нас серьезным испытанием.
При этом дочь всегда была любознательной. Она хорошо училась, любила читать, с самого детства тянулась к знаниям. Когда ей было интересно, у нее все получалось.
Но с началом учебного года все изменилось буквально сразу. Резко ухудшились оценки. Она перестала хотеть делать домашние задания. На уроках, как мне кажется, просто перестала слушать, потому что ничего не понимала.
Когда мы разговаривали с другими родителями и учителями, многие говорили одно и то же: дети перестают понимать объяснения, от них ускользает смысл происходящего, а вместе с ним – и интерес к учебе. В этом возрасте внимание и так удерживать непросто, а если ребенок вообще не понимает, о чем идет речь, делать это практически невозможно.
Я видела, что дочери становится все тяжелее, и мы начали думать, что делать дальше.
Стали узнавать о частных школах с обучением на русском языке. Сначала познакомились с одной из них, потом дочь пришла на собеседование. И уже тогда, хотя закончилась только первая четверть, стало понятно, что по уровню знаний она заметно отстает от учеников этой школы.
Мы решили не ждать окончания учебного года и перевели ее сразу после осенних каникул. Нам совсем не хотелось уходить – свою школу мы очень любили. К ней у нас вообще не было никаких претензий. Было тяжело расставаться, все очень переживали.
Конечно, это означало и серьезную финансовую нагрузку: частная школа – дорогое удовольствие.
Перед переводом я поговорила с руководством нашей школы. В целом меня поддержали. Мне сказали, что, если есть возможность, лучше перейти туда, где образование сильнее. По их словам, в школах, переходящих на обучение на эстонском языке, сейчас главная цель – освоение языка, а знания по предметам отходят на второй план. Программу упрощают, чтобы детям было легче учиться.
Поэтому мы не стали ждать конца года и перевели дочь практически сразу.
Первое время было непросто. Хотя класс оказался небольшим, ребенку все равно пришлось адаптироваться.
Но разницу я увидела практически сразу.
Сейчас дочь не отличница, у нее бывают и тройки. Но я понимаю, что эти оценки отражают реальные знания. Для меня такие тройки гораздо ценнее, чем пятерки, которые можно было бы получить по упрощенной программе, или тройки, поставленные только из-за недостаточного знания языка, а не предмета.
Я вижу, что программа здесь значительно сильнее. Например, в прежней школе в начале четвертого класса дети только начали изучать деление многозначных чисел, а в новой уже делят пяти- и шестизначные.
Эстонскому языку уделяется шесть часов в неделю. Позже появятся и предметы на эстонском. Я считаю, что этого вполне достаточно, чтобы постепенно выучить язык.
И сама дочь стала гораздо спокойнее.
Я прекрасно понимаю, что экзамены предстоит сдавать на эстонском. Но если ребенок знает только язык, а предметом не владеет, экзамен он не сдаст. И наоборот: если предмет знает хорошо, но эстонский пока не идеален, разобраться сможет.
Поэтому я решила, что, сколько бы ни стоило обучение, я готова за него платить, хотя финансово это действительно непросто. Образование того стоит. Я не хочу, чтобы мой ребенок вырос просто рабочей силой.
Сейчас из дополнительных занятий у нас остался только английский язык. Репетитора по эстонскому мы больше не берем – считаю, что в школе она его выучит.
Нам повезло, что в семье есть математик, поэтому математикой можем заниматься бесплатно. А дополнительные занятия по русскому языку не нужны – русский в нашей школе преподают.
Анастасия,
мама второклассника
Трудность у меня одна – найти средства на всех дополнительных педагогов. Мой младший ребенок ходил и в эстонский детский сад, и в эстонскую «подготовишку», и на курсы эстонского – язык не вы-
учил… В итоге мы пошли не в школу «перехода», а в эстонскую школу, и первый класс прошел как адаптация. Сына перевели во второй класс, потому что все дети в классе такие же – очень много русскоязычных. Для меня как мамы образование теперь только условно бесплатное. У нас цель – заниматься все лето и двигаться в двух направлениях: с частным педагогом проходить академическую программу на русском языке и с репетитором по эстонскому догонять то, что было в классе. Реформа, увы, – очень неподготовленная…
ОТ АВТОРА
Когда я готовила этот материал и обращалась к родителям детей, оказавшихся в классах, затронутых реформой, многие отказывались от разговора. Другие соглашались, но только при условии, что мы не будем указывать ни их имена и фамилии, ни название школы. «Мы не хотим проблем», «Вдруг это повлияет на ребенка» – такие объяснения мы слышали чаще всего. Поэтому в публикации изменены имена и фамилии героев, хотя редакции они известны.
То, что родители не готовы открыто рассказывать о своем опыте, говорит не о малодушии. Скорее, о накопившейся усталости. У многих уже не осталось сил бороться за свои права и права своих детей. А кто-то просто перестал верить, что способен что-то изменить.
КОММЕНТАРИЙ
Милена Погодаева,
директор Ласнамяэской основной школы
Наша школа – переходная, в ней учатся исключительно дети с особыми образовательными потребностями. И наша задача в период перехода не сводится только к обучению на эстонском языке. Наши задачи гораздо разнообразнее: поддержка особого ребенка, оказание всесторонних коррекционных услуг со стороны опорных специалистов (логопед, спецпедагог, психолог, социальный педагог), создание благоприятных условий для поддержания учебной мотивации, сохранение благополучного эмоционального фона. Все эти составляющие одного процесса должны быть соблюдены в идеальном балансе. Этим мы усиленно и занимаемся последние два года.
Что радует: наравне со всеми школами перехода мы участвуем в городском тестировании, и наши ребята показывают далеко не худшие результаты. Это значит, что и мы, и наши «особики» – можем!
Также радует, что каждый год в школу осознанно приходят молодые учителя, стремящиеся работать с нашими ребятами и, поработав, остаются. Это значит, что мы можем научить, поддержать, замотивировать.
Еще радует, что все больше родителей не только ждут от нас «чудес» в процессе перехода на эстонский язык обучения, но и сами стали помощниками своим детям и нашими партнерами в работе.
Прекрасно, что школа имеет большой штат квалифицированных опорных специалистов, знающих свое дело и помогающих нашим ребятам на родном языке. Это очень важно, так как нашим «особикам» процесс перехода дается с большим трудом, чем остальным.
Огорчает, что нет подходящих учебных материалов для особых учеников, поэтому огромная работа лежит на плечах методиста и учителей классов перехода. Также огорчает, что не хватает учителей с нужной квалификацией и уровнем владения эстонским языком. Грустно, что многие русскоязычные опорные специалисты в городе не получили подтверждения своих магистерских дипломов.
Но я оптимист, хоть и реалист. Послушала интервью коллеги-директора одной из школ перехода. Он сказал, единственное, что поможет нашим детям быть успешными, счастливыми, богатыми – это эстонский язык. Не соглашусь. Быть успешными и востребованными нашим детям помогут хорошо усвоенные знания, умения и навыки, полученные в школе, плюс грамотное, осознанное владение эстонским языком, поскольку мы живем в Эстонии. Во имя этой цели мы и работаем в нашей Ласнамяэской основной школе.
КОММЕНТАРИЙ
Вадим Белобровцев,
депутат Рийгикогу
Я очень хорошо помню, как инициаторы перевода системы образования на эстонский язык обучения говорили, что переход будет осуществляться постепенно, за этим будут внимательно следить и при возникновении проблем вносить в реформу коррективы. Увы, уже тогда, в конце 2022 года было понятно, что проблемы будут возникать, в целом было также понятно, какие именно – не случайно фракция Центристской партии в Рийгикогу предложила 50 поправок в текст соответствующего законопроекта. Целью было именно свести к минимуму количество возникающих проблем и ущерба, наносимого знаниям детей, оказавшихся в эпицентре перехода. Все эти поправки были тогда отвергнуты коалицией реформистов, социал-демократов и «Исамаа».
Теперь мы уже второй год наблюдаем за процессом и видим, какие возникают сложности, особенно в четвертых (и теперь уже и в пятых) классах. Но слова инициаторов реформы так и остались словами: корректив никто не вносит, более того – стоит указать на эти проблемы и выразить сомнения в том, что реформа осуществляется полностью правильно, как моментально попадаешь под огонь критики. А между тем сухие беспристрастные цифры говорят о том, что в четвертых и пятых классах очень сильно страдают знания детей, а эстонский язык при этом они тоже не выучивают на том уровне, которого от них ожидают. Но государство, прежде всего в лице Министерства образования, дает однозначно понять, что менять никто ничего не будет. Даже если это будет означать, что целое поколение русскоговорящих школьников останется без необходимого объема знаний.
Что делать дальше? Увы, на государство надежды мало, и весь груз ложится на плечи местных самоуправлений, школ и родителей. И мы оказываемся в ситуации, когда школьное образование для многих, по сути, перестает быть бесплатным, ибо родителям приходится нанимать репетиторов, чтобы дети хотя бы так усваивали школьный материал. Но далеко не у всех есть финансовые возможности, и это серьезный вызов для местных самоуправлений, которые сейчас работают фактически в авральном режиме спасения знаний учеников. Это хорошо видно на примере города Таллинна, где весь сектор образования – начиная с вице-мэра Андрея Канте, департамента образования столицы и заканчивая школами – прилагает титанические усилия, чтобы дети не остались без знаний.
Но в целом было бы вполне справедливо, чтобы государство, затеявшее эту реформу, компенсировало родителям дополнительные занятия школьников. Иначе мы получим растущее неравенство в образовании, которое будет обусловлено совершенно разными финансовыми возможностями родителей.
