В конце прошлого года в волости Кийли разгорелся громкий конфликт вокруг судьбы стада шотландских хайлендских коров, принадлежащих одному из местных хозяйств: часть животных по решению Департамента сельского хозяйства и продовольствия умертвили. Однако зоозащитники утверждают, что убой мог быть неоправданным и сопровождался нарушениями. Почему оценки произошедшего настолько расходятся и кто в этой истории действительно защищал животных – выясняла «МК-Эстония».
История с коровами в волости Кийли стала редким случаем, когда вроде бы обычная официальная процедура внезапно превратилась в общественный конфликт.
Надзорное производство вызвало эмоциональную реакцию, взаимные обвинения и вопросы о границах допустимого в обращении с животными.
Поводом стала новость, опубликованная в начале февраля.
Официальная версия
1 февраля появилась информация, что ещё в октябре в волости Кийли было обнаружено стадо коров, которое не менее недели бродило без присмотра.
В ходе надзорного производства Департамент сельского хозяйства и продовольствия (PTA) выявил ряд серьёзных нарушений требований к содержанию животных. Поскольку действующее законодательство не позволяет отчуждать скот без племенной ценности, был сделан вывод о необходимости их умерщвления.
По данным пресс-службы PTA, животные находились в неудовлетворительном состоянии, не имели надлежащей маркировки и содержались в неподходящих условиях.
Местному самоуправлению не удалось связаться с владельцем, и по поручению волости их отловил местный фермер, обеспечив кормом и водой.
Всего было обнаружено 12 коров хайлендской породы, включая пятерых телят. Из-за длинной густой шерсти у животных этой породы упитанность обычно оценить сложно, однако в данном случае истощение было очевидным: отчётливо просматривались позвонки, тазовые кости и рёбра, что указывало на длительную потерю массы тела.
Во время выездной проверки сотрудники департамента осмотрели и предполагаемое место содержания животных. Ограждение оказалось повреждено в нескольких местах, поилки были пустыми и грязными, а на территории обнаружили туши крупного рогатого скота на разных стадиях разложения.
По оценке ведомства, об отсутствии необходимого ухода и ветеринарной помощи со стороны собственника свидетельствовала совокупность факторов – длительное бесконтрольное хождение животных, их физическое состояние, наличие павшего скота и условия содержания.
Почему приняли решение об умерщвлении?
В департаменте поясняют: в подобных случаях на собственника возлагают обязанность либо передать животных другому владельцу, либо организовать их умерщвление.
Если предписание он не выполняет, то применяют так называемое субститутивное исполнение – обязательство исполняет само ведомство.
Домашних животных PTA вправе передать лицу, которое содержало их во время разбирательства. С сельскохозяйственными животными процедура строже: их можно передать другим владельцам только при наличии племенной ценности, продаже через аукцион и при полной документации – маркировке, подтверждённом происхождении, данных о здоровье и применённых препаратах.
Поскольку эти требования выполнены не были, департамент пришёл к выводу о необходимости умерщвления животных.
Реакция зоозащитников
Однако сразу после публикации новости выяснилось, что есть и другая версия произошедшего. Зоозащитные организации резко раскритиковали действия ведомства, поставив под сомнение как основания для умерщвления животных, так и ход процедуры.
В Эстонском союзе защиты животных заявили, что 12 шотландских хайлендских коров якобы сбежали с пастбища после повреждения забора, предположительно из-за нападения медведя.
По их версии, когда животных отловили, PTA начал процедуру изъятия и принудительного убоя.
Зоозащитники утверждают, что владельцу не сообщали точное местонахождение животных, а содержание формально передали третьему лицу. Также, по их словам, в процессе не участвовали независимые ветеринары.
Отдельные претензии касаются оснований для решения об умерщвлении. В организации считают, что ключевой причиной стало отсутствие ушных бирок у десяти коров. При этом, как утверждают зоозащитники, животные не представляли опасности, находились под присмотром и были здоровы.
Союз также заявляет о возможных процессуальных нарушениях. В частности, по их данным, первоначальный протокол был оформлен на неверного владельца и позже заменён, а предписание об умерщвлении направили незадолго до рождественских праздников, фактически оставив для его оспаривания только один рабочий день.
Зоозащитники критикуют и саму процедуру убоя одной из коров хайлендской породы, умерщвлённой в конце декабря в Кийли.
Со ссылкой на опекуна животных в организации утверждают, что после применения болтового пистолета животное приходило в сознание. При этом обязательное последующее обескровливание, которое обычно должно следовать после оглушения, якобы произведено не было.
В Союзе защиты животных поясняют: болтовой пистолет используют для оглушения животного перед окончательным умерщвлением. Если оглушение оказывается недостаточным и животное проявляет признаки, что еще находится в сознании, процедура должна быть немедленно доведена до конца альтернативным способом, чтобы исключить его страдания.
Взгляд ветеринаров
В Эстонском университете естественных наук подчёркивают, что конкретный случай в Кийли они не комментируют, поскольку не знакомы со всеми обстоятельствами, однако могут пояснить ситуацию на уровне общих ветеринарных принципов.
Говоря об оценке возможного оставления животных без надлежащего ухода, представитель университета Кристина Курм отмечает, что их состояние можно объективно определить по внешним признакам – например, по истощению и кахексии, внешним повреждениям и другим показателям.
«Однако выявление признаков длительного пренебрежения требует профессионального опыта», – подчёркивает она.
Говоря об эвтаназии, Курм поясняет, что с этической точки зрения ключевая цель – предотвратить необоснованные страдания животного.
«Эвтаназия оправдана, если владелец не способен оплачивать содержание и лечение животного, и никто другой при этом не берёт на себя эту обязанность, – говорит представитель университета. – Промедление в подобных ситуациях напрямую влияет на благополучие животных. Каждый день продлевает их страдания».
Она подчеркивает: «Содержание животных в тяжёлом состоянии этически недопустимо».
Оценку эффективности действующей системы надзора в университете относят к компетенции профильных ведомств. В то же время Курм обращает внимание на возможные меры профилактики.
«В качестве одного из вариантов можно рассмотреть требование о наличии у хозяина соответствующего образования или обучения, если он заинтересован в содержании сельскохозяйственных животных», – добавляет она.
Слабые места контроля
Продолжая разбираться в обстоятельствах дела, «МК-Эстония» обратилась в Департамент сельскохозяйственных регистров и информации (PRIA), чтобы уточнить, получал ли связанный с этим случаем животновод государственную поддержку и как в целом устроен контроль.
В PRIA указывают, что владельцем животных в рассматриваемом случае значится Novacompany OÜ.
Руководитель бюро применения мер поддержки и субсидий PRIA Лийна Пеэтсу сообщает, что Novacompany OÜ в течение двух лет, предшествовавших 2025 году, не ходатайствовала о животноводческих субсидиях.
В 2025 году предприятие подало заявку на поддержку, однако, по её словам, клиент не позволил провести проверку на месте, поэтому субсидии не были выделены.
Говоря о проверках в принципе, Пеэтсу поясняет, что обычно соблюдение условий выплат за животных контролируют выборочно. При этом требования к условиям содержания и благополучию животных проверяет PTA.
«PRIA является платёжным агентством и при контроле выполнения таких специфических требований опирается на информацию делегированных и компетентных учреждений», – подчёркивает она.
Если же в ходе проверок выявляют нарушения, последствия зависят от их характера, масштаба и того, носят ли они повторный характер.
«Поддержку могут либо уменьшить, либо не выплатить вовсе», – отмечает Пеэтсу.
Она также указывает, что PRIA и надзорные органы, включая PTA, тесно сотрудничают.
По её словам, данные регистра сельскохозяйственных животных передают между учреждениями через защищенный способ коммуникации X-tee в режиме реального времени.
Кроме того, если PRIA в ходе своих проверок замечает проблемы, относящиеся к компетенции другого органа, об этом уведомляют соответствующее ведомство – и наоборот. Результаты проверок учитывают и при принятии решений о назначении субсидий.
«PRIA применяет в своей работе риск-ориентированный подход к контролю – заявителей и заявки проверяют, исходя из актуальных рисков», – подчёркивает руководитель отдела соответствия и контроля PRIA Сильвер Лусти.
В ведомстве также отмечают, что в системе контроля используют риск-факторы, которые со временем обновляют и меняют. На их основе у заявителей запрашивают дополнительную информацию и при необходимости запускают более углублённые проверки.
Однако выявление и мониторинг таких факторов, по словам Лусти, остаются крайне трудоёмкими, и частично их выполняют вручную – наряду с автоматическими и полуавтоматическими проверками.
Лусти добавляет: «Мы признаём, что систему контроля можно было бы на уровне всей сферы управления изменить таким образом, чтобы подобные проблемы предотвращали и выявляли эффективнее. Однако для этого нам нужно значительное дополнительное финансирование».
Кто стоит за компанией?
Владельцем животных в рассматриваемом случае значится компания Novacompany OÜ. По данным коммерческого регистра, член правления этой фирмы – Реймо Сакс.
Журналист «МК-Эстонии» связался с Саксом по телефону. И далее состоялся следующий разговор:
– Это Реймо Сакс?
– Да, слушаю.
– Я вас беспокою из газеты «МК-Эстония». Сейчас пишу статью о случае в волости Кийли и хотела бы кратко узнать и вашу позицию, чтобы можно было представить точки зрения всех сторон.
– Я вообще никаких комментариев не даю.
– А, не даёте… Очень жаль.
– Я не даю комментариев, потому что у меня их нет. Случай в Кийли – это личная месть PTA и коррумпированного чиновника против меня, и поэтому мне нечего комментировать.
– Понятно.
– Поскольку дело находится в суде, я не вижу возможности его комментировать.
В открытых источниках Реймо Сакса ранее уже упоминали в связи с различными спорами и инцидентами вокруг содержания сельскохозяйственных животных.
Так, ещё в 2017 году представители ветеринарных служб и полиции фиксировали обращения жителей, связанные с тем, что принадлежащий ему скот свободно перемещался за пределами пастбищ и создавал опасные ситуации на дорогах.
Позднее, в 2022 году, ситуация вокруг хозяйства Сакса вновь привлекла внимание правоохранительных органов. Поводом стал инцидент во время выездной проверки PTA в Рапламаа.
По данным прокуратуры и полиции, трое сотрудников PTA прибыли на место по сигналу о возможных нарушениях требований к благополучию сельскохозяйственных животных. Во время проверки к месту на тракторе подъехал владелец хозяйства Реймо Сакс.
Как следует из материалов дела, трактор двигался в сторону автомобиля, в котором находились чиновники, при этом передние вилы погрузчика были подняты. Находившиеся в машине сотрудники восприняли ситуацию как реальную угрозу и покинули автомобиль.
Правоохранительные органы начали уголовное производство. Впоследствии суд признал Сакса виновным в угрозе, назначив ему условное наказание.
Кроме того, в 2025 году суд признал Сакса виновным в мошенничестве по делу, связанному с приобретением 68 голов крупного рогатого скота.
История получила продолжение
После того, как материал был готов, история получила новое развитие. Как пишет издание Maaleht, по состоянию на конец февраля оставшиеся в живых хайлендские коровы по-прежнему находились у фермера, который отловил их осенью.
Вопрос об их дальнейшей судьбе остаётся открытым, его рассматривают в суде.
При этом, по данным издания, PTA продолжает настаивать на возможности их умерщвления, считая, что такие животные не должны попадать в пищевую цепочку.
По словам опекуна, за время содержания животные заметно окрепли и уже не выглядят истощёнными. Он утверждает, что обеспечивал им корм, воду и постоянный уход, а при необходимости был бы готов оставить животных у себя или передать другим хозяйствам.
Владелец животных, в свою очередь, заявил, что до изъятия коровы находились в хорошем состоянии, а его ухудшение произошло уже после отлова. Опекун и местные жители эту версию опровергают.
Таким образом, несмотря на прошедшее время, конфликт вокруг судьбы животных остаётся нерешённым, а вопрос о том, будут ли они умерщвлены в дальнейшем, по-прежнему остаётся предметом разбирательства.
Четыре вопроса представителям Департамента сельского хозяйства и продовольствия (PTA)
Кароль Лауримаа, ведущий специалист отдела здоровья и благополучия животных
- Какова официальная позиция PTA относительно утверждения, что коровы были умерщвлены главным образом из-за отсутствия ушных бирок?
В случае сельскохозяйственных животных речь идёт о скоте, который содержат не как домашних питомцев, а с целью получения продукции животного происхождения.
Хотя в Эстонии есть сельскохозяйственные животные, которых держат, например, для выпаса – чтобы поддерживать пастбища и не давать им зарастать – по закону каждая такая особь всё равно рассматривается как содержащаяся ради получения продукции.
По этой причине требования к их содержанию строже, чем домашних питомцев, – это обусловлено необходимостью защиты здоровья людей.
Одно из ключевых требований – отслеживаемость: скот должен быть идентифицирован, а сведения о его происхождении, перемещениях между владельцами, применённых лекарствах, проведённых исследованиях и состоянии здоровья – задокументированы.
Это необходимо, чтобы минимизировать риск попадания на стол человека небезопасного мяса, а также управлять рисками распространения заболеваний.
- Осведомили ли сотрудников PTA до умерщвления коров о поданном в суд ходатайстве? И как вы оцениваете время совершения действий с правовой точки зрения?
Если PTA принимает на себя обязанность по надлежащему содержанию животных и владельцу выносят предписание об их умерщвлении, предусмотрено, что для исполнения предписания PTA предоставляет минимально возможный разумный срок.
На практике этот срок составляет два-три дня.
В административных процедурах важно избегать необоснованных задержек. Это означает, что если предписание не исполнено в установленный срок, PTA исполняет его вместо владельца.
При выезде 29 декабря к месту содержания животных информации о том, что владелец подал ходатайство о применении первичной судебной защиты, у PTA не было.
- Как именно проходила процедура умерщвления и соответствовала ли она действующим требованиям и практикам?
При умерщвлении сельскохозяйственных животных для их оглушения используют болтовой пистолет, который PTA применил и в данном случае.
Перед использованием болтового пистолета животному ввели седативный препарат, чтобы обеспечить частичное усыпление и обезболивание, после чего сотрудник применил болтовой пистолет для оглушения.
Поскольку оглушение не достигло цели, животному дополнительно ввели седативное средство, после чего болтовой пистолет был использован повторно.
Когда стало ясно, что оглушение болтовым пистолетом не обеспечивает необходимого результата, животное ввели в общую анестезию, которая полностью отключает как сознание, так и болевую чувствительность во всём теле. После этого была проведена эвтаназия.
- Что вы бы сейчас больше всего хотели бы объяснить общественности, чтобы восстановить доверие и избежать недоразумений?
Мы понимаем, что сложившаяся ситуация является эмоционально тяжёлой и вызывает у людей возмущение как самим фактом умерщвления животных, так и способом его проведения.
Мы анализируем произошедшее и пересматриваем как процедуры, так и практическую логику действий, чтобы в будущем подобных ситуаций не возникало.
Умерщвление животного никогда не является самоцелью и не является первым выбором. Однако в некоторых ситуациях это – единственная возможность прекратить страдания животного либо снизить риски, связанные с безопасностью пищевой продукции или распространением заболеваний.
Задача PTA – защищать общественные интересы с точки зрения благополучия животных, безопасности пищевых продуктов и борьбы с заболеваниями.
Поэтому решения принимают с учётом не только конкретного случая, но и общей картины – чтобы вся пищевая цепочка оставалась прозрачной и контролируемой, а рассмотрение отдельного случая не увеличивало риски для безопасности продуктов, противоэпизоотических мер и доверия, на котором основана репутация эстонской продукции животного происхождения и её доступ к международным рынкам.
