…На лестничном пролете стоял человек с костылем и курил. Громкий голос: «Сколько раз говорить, что здесь нельзя дымить! Марш в палату!». Все, кто поднимался по лестнице, замерли, словно им тоже сейчас достанется. Это журналисты приехали по приглашению телеканала РЕН ТВ на съемки сериала «Верное средство». Им сказали, что они едут в самую настоящую больницу…
На гостей надели стандартные голубые «бахилы», пригласили пройти к регистратуре. В коридорах сидели пациенты, с виду все тихо-мирно. Внезапно из-за угла раздался грохот – выбежали медсестры, катящие каталку с укрытым простыней телом. Журналисты вжались в стены. Каталкой сбили с ног какую-то парочку, у них упало все из рук, рассыпалось содержимое сумочки, у одной из проходящих мимо медсестер упали пузырьки с лекарствами… Шум, гам, неразбериха. Выбежали главный врач, уборщица: «Что происходит?»
Когда крик стих, уборщица в зеленом халате вдруг воскликнула: «Добро пожаловать на съемки сериала «Верное средство»! И вот вам подарки! И начала доставать из карманов баночки с наклеенным названием «Верное средство». «Вам поможет, вам и вам!». Оказалось, что это таблетки валерианы. Все засмеялись, но так поначалу и не могли долго поверить, что помещение, где они находятся – не больница, а съемочный павильон.
Уникальность выстроенной многопрофильной клиники «Верного средства» впечатлила даже настоящих бывалых медиков. На самом деле для съемок был создан павильон за две недели, и создан он был виртуозно и правдоподобно. Даже вся техника – самая настоящая.
Формат проекта уникален. С одной стороны все так похоже на сериал о больнице: главные герои – врачи, каждый со своими достоинствами и недостатками. А с другой – абсолютное ощущение реальности происходящего, ведь главными действующими лицами являются обычные пациенты клиники, проблемы которых не выдуманы, а полностью взяты из жизни. Зритель увидит подлинные эмоции и переживания и сможет соотнести собственный опыт с тем, что он видит на экране и узнать в том или ином персонаже себя или своих знакомых. Главная «изюминка» нового жанра, придуманного РЕН ТВ, это повествование, которое ведется как будто от лица самого зрителя – ставшего невольным свидетелем драматических медицинских историй. Отличительная черта каждой серии-истории — она заканчивается хеппи-эндом.
В этом сезоне роль главного врача в сериале исполнил актер Николай Токарев. Его-то мы и расспросили о том, как работает «клиника».
— Николай, про вашего персонажа в «Верном средстве» говорят…
— …да-да, что он каверзный, вредный, людей раздражает (смеется). Еще говорят: «Ох, этот Сомкин, что он все лезет к нашему любимому Маслову, мешает ему…». А он, скажу я вам, не такой уж и вредный. Вернее, это я его стараюсь делать не вредным, а даже в чем-то смешным.
— У вас самого есть с заведующим Сомкиным что-то общее в характере?
— Нет. Хотя те, кто меня знает, может, и найдут общие черты. Но вряд ли. В обычной жизни я никогда не вредничаю. И когда я прочел сценарий, эта разница мне сразу показалась интересной.
— Вам уже доводилось играть врачей?
— И не раз. Мне на хирургов больше везло: была роль у Анатолия Матешко в «Мифе об идеальном мужчине». В сериале «Врачебная тайна» я играл нейрохирурга.
— Съемки в «Верном средстве» идут каждый день, вы и ваши коллеги, особенно – кто давно на проекте, вжились уже, наверное, в роли? «Врачуете» потихоньку и после «стоп, снято»…
— (смеется) Если актер вжился в роль вне камеры, то это, простите, попахивает шизофренией. И мы шутим, конечно, друг над другом по этому поводу. Я же — в одном месте «волшебник», в другом «оперуполномоченный», в третьем – «врач». Порой, кстати, получается путаница: смотришь в зеркало гримера, вспоминаешь, кто я сейчас? Потом щелк, — а, да, сейчас я в «больнице».
— На телевидении сейчас немало медицинских сериалов. Чем, на ваш взгляд, особенность «Верного средства»? Он же вам чем-то приглянулся, когда вы согласились в нем участвовать. А предложений у вас немало.
— Мне кажется, что в наше время необходимо показать такую больницу, где есть замечательные врачи, которые не щадя себя спасают людей, где каждому будет назначено верное лечение и все обязательно выздоровят. Понимаю, что в данном контексте это — сказка. Но это такой сказ, который хотелось бы донести до людей, до врачей. Потому что порой, попадая в больницу, люди сталкиваются с таким…. И всегда думаешь о враче, который обидел пациента: ты клятву Гиппократа дал, но почему-то потом ее у себя забрал. Мне кажется, это неверная тенденция – когда, попадая в больницу, для решения какого-то вопроса ты отдаешь средний оклад, Если так будет продолжаться, это может привести к катастрофе.
— Хороший врач, вот как в «Верном средстве», он же, по-вашему, должен быть и психологом, и даже немного артистом?
— Врачу нужно быть, прежде всего, человечным. Конечно, артистичные врачи легче убеждают людей. Но не все же такие. И те, кого я знаю, они весьма строги и консервативны, в чем-то жестки. Они делают дело… Увы, когда говорят, что люди не меняются, я скажу – меняются. Некая жесткая ситуация способна продавить человека под себя. Поэтому я отчасти понимаю врачей, которые не оказывают особого внимания пациентам. У них небольшие зарплаты, им семьи надо кормить, как-то выживать. И на этом моменте человечность, как правило, исчезает…
— И люди начинают интриговать, чтобы пробиться в карьере… Как вы считаете, разве без этого невозможно достичь успеха?
— Хороший руководитель обязан обладать дипломатическими качествами. Это предполагает особый склад характера. В жизни сейчас все по-другому. Это и интриги, и перешагивания через людей, и сплетни за спиной. Вот и в «Верном средстве» в коллективе всякое бывает. Но, к счастью, это лишь на экране, и в жизнь у нас с ребятами не переносится.
— А помимо работы, что вам интересно?
— Все мелкие хобби – позади. Сейчас мое увлечение, если так можно сказать — дом. Он стоит недостроенный, я год не могу туда доехать. Мы очень хотели жить подальше от Москвы, нашли людей, купили землю. Потом Лужков решил расширить Подмосковье, и теперь мы в 12 км от Москвы, хоть это и Калужская область. Осталось завершить отделку и провести коммуникации. Мне кажется, когда мы туда переедем, я оттуда не буду вылезать. Ну, вот еще по дереву бы что-то делал. В журналах смотрю — люди из корней делают какие-то чумовые кресла. Не на продажу, для себя. Для души, для дома, для детей.
