17 июля 70-летний юбилей отметил известный организатор и режиссер массовых (и немассовых тоже) праздничных мероприятий Николай Швец, старожил и почетный гражданин Маарду, сам всегда готовый выступить как музыкант или танцор. Востребован он и после своего неожиданного увольнения.
«Обалдеть! Ни фига себе! Вот это да! Во дают!» Стоявший рядом со мной молодой человек не скрывал эмоций.
Шли последние минуты очередного празднования Масленицы в Маарду. Подходил к концу этот воскресный день, до того насыщенный событиями и эмоциями, что тем, кто, подобно автору этих строк, пришел сюда еще с утра, казался бесконечно длинным.
А тут такое!
Уже в темноте завершавшие концертную программу специальные гости – на этот раз артисты Псковской филармонии – вместе с публикой пели финальную песню «Мы желаем счастья вам».
«Первый раз здесь?» – спросил я у восхищенного парня. «Да, первый. Ремонт здесь у людей делаю, а сам таллиннский, – ответил он. – Дай, думаю, схожу, посмотрю. Думал, ну что тут, в этом Маарду, может быть? А тут такое!»
Действительно, волнующий финал праздника, гораздо более значимого, как казалось в эти минуты, чем просто веселые проводы зимы и встреча весны. Когда артисты на сцене и сотни людей вокруг вместе дружно пели, и куда-то вдаль уносились слова: «Мы желаем счастья вам, счастья в этом мире большом…» – казалось, это было послание маленького, но многонационального эстонского городка всем людям планеты Земля.
Непривычно долго звучала песня. Или артисты снова и снова повторяли куплеты? За это время успело сгореть симпатичное чучело Масленицы (которое через год вновь появится на том же месте), а главное, синим пламенем сгорело все плохое, что должно было исчезнуть навсегда.
А последние куплеты сопровождали уже огни фейерверка, расцветившие вечернее небо.
После того, как в вышине погасла последняя огненная гроздь, и народ почти весь разошелся, я заметил человека, которому, собственно, и были адресованы восторженные слова того парня: «Во дают!»
Это был главный организатор всего этого действа Николай Швец. Он сматывал какие-то провода, что-то складывал в сумки. Вот диапазон забот: от составления сценария, договоров, переговоров – и до такой рутины, которой, казалось бы, должен заниматься кто-то из помощников.
Так завершилась очередная, уже бог знает какая по счету проведенная им Масленица. А сколько их провести ему здесь еще предстоит? Как оказалось – всего одну. Осенью следующего года Николай Швец был уволен.
С размахом и удалью
Николай не стесняется при случае напомнить: «Я сделал это первым». И это, и то, и это тоже… Начиная, скажем, с надувного батута, привычного ныне детского развлечения. Оказывается, это Николай Швец первым привез надувной батут в Эстонию в самом начале 1990‑х годов, на свой страх и риск взяв в долг ради этого 127 000 рублей. И заканчивая… Да хотя бы той же Масленицей. Никто у нас до него не проводил этот народный праздник так, как это когда-то стал делать Николай Швец. Широко, с размахом и удалью, как было принято в старину. Правда, в наше время соблюсти все обычаи нереально, но хотя бы приблизиться к «оригиналу» – желательно. Например, организовать лазание по столбу ведь можно. Пусть по обычному, деревянному, а не по ледяному, как вообще-то полагается.
Да, был в Маарду такой столб, приобретенный Николаем с единственной целью: раз в год, на Масленицу, его устанавливали на площадке перед Домом культуры для желающих залезть до вершины и получить за это приз. Одна из многочисленных забав. Остальные 364 дня в году столб лежал у стены ДК. А теперь его там нет. Хотя Николай был бы рад, если бы традиционная масленичная забава оставалась в сценарии и после того, как его отстранили от проведения праздника. Но нет, сказали ему, не надо нам этого, забери свой столб.
Еще одно обязательное для Швеца условие. Если уж нет возможности отмечать каждый день всей масленичной недели, для каждого из которых предусмотрены свои обычаи, то единственный праздник, конечно же, надо делать в последний день этой недели, в прощеное воскресенье. А не в субботу, как предпочитают многие коллеги Швеца, потому что так удобнее.
Правда, и он шестнадцать лет подряд проводил масленичные гуляния по субботам на Певческом поле в Таллинне. Но только потому, что невозможно это делать одновременно в двух местах, а приоритет отдавал, конечно, своему Маарду.
Конечно, Масленица – далеко не единственное детище Швеца. Одно из других, например, благодаря Николаю принесло еще большую славу его городу. Ниже об этом.
В дружбе с гармонью
Откуда у нас вообще взялся этот энергичный, по-юношески подвижный, общительный и жизнелюбивый человек?
Родина Николая Швеца – Украина, Винницкая область. С детства Коля был плясуном, хотел профессионально посвятить себя хореографии, несмотря на недовольство отца: мол, танцы – это не дело для мужчины. Пришлось учиться на тракториста.
Отцу Николай все-таки благодарен. «Он был мастером на все руки, а также играл на гармони, гитаре, мандолине, барабане, так что первые музыкальные уроки я получил у него», – рассказывает Николай.
Он и сам дружит с гармонью, а в городском духовом оркестре его можно видеть играющим на барабанах. Владеет и балалайкой, правда, уточняет: «Так, поигрываю». Скромничает: играет на балалайке Николай прилично, по крайней мере, на слух простого слушателя.
И все же особенно уверенно Швец чувствует себя с гармонью. Однажды в этом качестве произвел фурор на фестивале гармонистов в Минске, посвященном Дню Победы. В том выступлении он соединил свои способности музыканта, танцора и чтеца. На сцену гость из Эстонии вышел не из-за кулис, как все, а поднялся на нее, промаршировав по центральному проходу через зал. Прочитал отрывок из поэмы «Василий Теркин», сыграл на гармони, а в конце и сплясал с нею в руках. В зале – овации.
Так что проявившийся в детстве интерес к танцу, точнее – к пляске, с годами не исчез. Пригодились эти навыки и во время службы в армии.
Служить Николаю выпало в Таллинне, на флоте – радиотелеграфистом на корабле. И три раза в неделю занимался в матросском ансамбле песни и пляски, где был солистом. После службы, оставшись в Эстонии, еще некоторое время выступал в этом коллективе.
Образовалась семья, жизнь пошла своим чередом. Николай работал на разных предприятиях по разным специальностям: формовщиком на заводе железобетонных изделий, рабочим пилорамы там же, заливщиком металла на машиностроительном заводе, слесарем на ТЭЦ Иру. И почти по всем специальностям достиг высоких разрядов.
«Повышенный интерес для меня представлял горячий металл, кузнечное дело, – говорит Николай. – Если бы не та область, которая все-таки стала для меня главной, я бы, наверное, попробовал заняться художественным литьем и ковкой».
«Хочу учиться!»
То дело, которое для Швеца стало главным, имеет конкретную стартовую дату – 7 ноября 1975 года. В этот день состоялся концерт в честь годовщины Великой Октябрьской революции, организованный им по собственной инициативе для коллег на заводе ЖБИ. «После этого мне стали поручать проведение праздничных вечеров по случаю Нового года, 8 марта и т. д. – вспоминает Николай. – А мне только в радость были такие поручения. Всех расшевелил, начальство убедил соорудить в красном уголке некое подобие сцены».
Еще одним в некотором смысле судьбоносным для Швеца оказался обычный рабочий день на ТЭЦ Иру. Николай, скучая и страдая от летней жары, наблюдал за работающим насосом. И вдруг подумал: да, он квалифицированный слесарь 5-го разряда, но неужели всю жизнь так и будет иметь дело с этими насосами и прочими механизмами, при всем к ним уважении? А то, к чему душа лежит больше всего, так и останется на заднем плане, лишь на уровне организации культурных мероприятий для коллег?
И решение созрело. Вечером он объявил жене: «Хочу учиться!»
Так Николай Швец стал студентом-заочником сначала культпросветучилища в Ленинграде, а затем там же – института культуры, который окончил с отличием (как и училище) по специальности «режиссура массовых зрелищ и театрализованных представлений». Он очень благодарен супруге Галине за то, что она дала возможность получить желанное образование, взяв на себя большую часть семейных забот, в том числе связанных с воспитанием детей.
Существенную часть того, что Николай называет творческой работой, составляет ведение свадебных торжеств. Когда в середине 1970‑х годов он начинал выступать в роли тамады, это было в новинку для всех – чтобы чужой человек в течение 5–6 часов развлекал гостей. Сейчас-то много специалистов по этой части, а когда-то Николай был, по его словам, почти монополистом, проводил по три свадьбы в неделю, двенадцать за месяц.
В последнее время отошел в сторону: более 3500 свадеб – достаточно, чтобы считать этот этап пройденным. Опыт богатый, чего только не видел на свадьбах, какие только ситуации не случались. А вот драки не было ни одной. Сильно перебравшие гости – да, этого хватало. Такие неприятные моменты сформировали у Николая отношение к пьяным людям, которое он описывает одним словом – отвращение. Сам же почти не пьет. Если какое-то застолье, одной рюмки хватает на весь вечер.
