В ее самой известной книге рассказывается о судьбах жен великих людей – Сталина, Калинина, Микояна, Буденного, Хрущева, Черненко. Череда документальных рассказов заканчивается Раисой Горбачевой. Потому что, по утверждению Васильевой, с ней эпоха великих женщин ушла. На прошлой неделе она побывала в Таллинне, где встретилась с читателями в рамках публичной дискуссии, организованной медиаклубом «Импрессум».
– Все жены первых лиц государства, как видно из ваших книг, влияли на своих мужей, поворачивая их головы в нужном направлении?
– Обязательно. Следование такому принципу давало женщинам возможность исподволь влиять на государственные дела, внушать мужьям свои взгляды и намерения, да так искусно, что мужья были уверены, будто все мысли принадлежат им. Согласитесь, женщина держит в своих руках все ниточки управления мужем. Она его кормит, стирает, гладит одежду, даже если есть люди, которые это делают, жена все равно организовывает этот процесс и контролирует его. Они живут вместе. В конце концов, они спят вместе. Женщина не только может все свои мысли вложить ему в голову, она этим успешно и занимается на протяжении всей истории человечества.
Возьмем жену Хрущева, которая была более образованной, чем он, имела западноукраинское воспитание, с интересом и почтением относилась к церкви. А Хрущев был простой-простой человек, которому революция дала возможность выучиться и прийти к власти, конечно, он был еще и шустрый парень. Только супруга могла ему сказать: Никита Сергеевич, что ты с этой кукурузой связался? Займись чем-нибудь другим, например, культурой. Хрущев слышал только жену. И в каждом случае, изучая пары, я вижу то же самое: муж слушает жену.
– Вы пишите стихи, но большинство знает вас по «женам». Не обидно?
– Смотря какие. Есть те, которые «Кремлевских жен» не хотят принимать, потому что считают, что я изменила стихам. Ничего я не изменяла. Я пишу стихи с детства, печаталась в «Пионерской правде», и Анна Ахматова обратила внимание на мои стихи. Разобрала их и сделала на полях, как мне тогда казалось, несколько обидных пометок, что-то, похожее на «фи». Приписала: «Меня не бойся». И пригласила приехать к ней. Я же была такой самоуверенной и заносчивой девчонкой, что даже не ответила великой Ахматовой. Жалела об этом всю жизнь.
Правда, с годами… Пушкин прав, Пушкин всегда прав. Он сказал: года к тяжелой прозе клонят. Вот я почувствовала сдавленное горло, и стала писать прозу. У меня чистой прозы немного. Быстро ушла в документалистику. Началось с книги об отце – Николае Кучеренко, который был одним из создателей танка Т‑34. Поэтому – нет, не обидно, стихи и сейчас самое главное для меня.
– Как вам живется в вашем возрасте?
– У меня прекрасный возраст. Он интересный, потому что немного спекулятивный, чем я и пользуюсь иногда. Например, могу попросить молодого человека подать мне руку. Просто так. Я сама могу, но я женщина, а женщине приятно опереться на сильную мужскую руку.
Спрашиваете, как поддерживаю? Никак не поддерживаю. Никаких уколов не делаю. Медицину до себя не допускаю. Обливаюсь по утрам тремя ведрами холодной воды из колодца на улице. В любую погоду. Если минус 30 – не полезу, но внесу ведра в дом и обольюсь. С 73-го года обливаюсь. Целую жизнь. Получила эту рекомендацию как совет от одной английской леди. Она сказала, я на следующий день начала и не могу остановиться.
– Почему не доверяете медицине?
– Я мужа потеряла благодаря медицине. Я никогда и не верила в силу официальной медицины. Она существует всего лишь 250 лет, а народная гораздо дольше. Ею я пользуюсь. Я знаю, что кожу, которая является очень важным органом, надо питать чем-нибудь простым. Если я помажусь детским кремом, я буду молодцом, а вот всякие французские сложности с отдушками – не мое.
В Англии ко мне в гости приходила англичанка, которая работала у Елены Рубинштейн в отделе кремов, то есть в косметической фирме Helena Rubinstein. Как-то она у меня увидела тюбик. Это был норковый крем, который я привезла из Москвы. Она понюхала, осмотрела и говорит мне: «Слушай, что это? Это же жуткая гадость. Плохо пахнет, но впитался мгновенно». Я говорю, что это наш русский крем. Она попросила меня привезти из Москвы наши кремы. Я привезла то, что у нас было: «Светлану», «Балет», «Вечер». Она все это схватила, унесла к себе на работу, и там заработала новая косметическая линия.
Они отдушки применили, довели до ума и заработали кучу денег. Она мне предложила ваучер в знак благодарности. Я посоветовалась с мужем. Он накричал на меня: «Я тебе покажу ваучер! Мы от Советского Союза, а ты будешь ваучеры брать в капитализме». Но та женщина приносила мне кремы, сделанные на основе наших. Она же увидела у меня крепдешиновое платье, которое я ни в грош не ценила, попросила привезти ей такую замечательную ткань. Я привезла материал в Англию, все охали и ахали. Помню, подарила одной 90-летней английской даме шерстяной платок. Она была в восторге – для них это дорогущий кашмир, а я бы никогда в жизни не обратила внимания на некрасивый коричневый платочек. Так я научилась видеть свою страну по-другому. Мы не ценили наши вещи, смотрели с восхищением на западные.
– Вы родом из Харькова. Что думаете о мировом конфликте из-за Украины?
– Я думаю, что Америке пора успокоиться. Она уже не одно государство распиратила. Пусть посмотрят на себя. У них своих проблем масса – есть мертвые города, а также вулканчик, который называется Йеллоустоун, Желтый Камень, откуда уже давно побежали насекомые и зверье. Скоро рванет. Но когда вулкан заговорит, то нам всем мало не покажется. Так что видите, я человек оптимистичный, но понимающий реалии, осознающий, что от меня в мире ничего не зависит. Для меня Украина и Россия – один мир. Украина – моя родина. Я украинка. И у меня одна четвертая капля крови – русская, курская, по бабушке. Ничего, чувствую себя очень нормальной женщиной.
