На фестивале в Юрмале Лайма Вайкуле ответила на вопросы «МК».
— Лайма, поздравляю с фестивалем! Видно, какой гигантский труд ты в это вложила. К сожалению, радость премьеры омрачают все эти новости, проклятия и «разоблачения». Как чувствуешь себя?
— Спасибо за теплые поздравления! Не все, видишь, так рады… Для меня, честно говоря, было неожиданным заявление Ильи Резника. Я к нему так тепло отношусь, он так много для меня сделал. От любого человека, кто не в музыкальном бизнесе, я могла этого ожидать, но только не с его стороны.
Это же наша работа! Мы работаем везде, где мы нужны, где нас слушают, и вдруг в какой-то момент выясняется, что мы становимся врагами! А мы и знать об этом не знаем, потому что любим друг друга!
Певец не может замолчать. И самое главное — за что должны страдать люди, которые обожают здесь, в Латвии, русские песни на русском языке? За что вы ИХ наказываете — половину страны Латвии?! Пусть даже и вторую ее половину кто-то считает врагами? Наоборот, надо идти всегда от любви, нежно. Ни в коем случае нельзя допустить злобы. Каждый ведь начинает с себя. У меня нет ни одного человека, которого я не люблю. Я не смотрю все эти ядовитые комментарии, о которых мне говорят. И пусть даже не стараются, до меня это все-равно не дойдет!
— Мда, хотела, как лучше, а получилось… Приходится еще и возлагать на себя миротворческую миссию. Не тяжеловато? Ты же действительно всегда была такой мирной, пушистой…
— Я люблю каждого, кто сюда приехал. К сожалению, у нас не получилось с Валерией. Мы хотели спеть дуэт. Но я не смогла этого сделать! Есть бюрократические формальности, протоколы. Их не могут нарушить волей одного человека. Это – целая процедура, которую запустить мне оказалось не под силу. И я очень сожалею об этом. Я старалась.
— А ты разве не понимала, что ситуация накалена сейчас настолько, что спотыкаться придется о каждую кочку?
— В том и кошмар, что я даже не думала об этом! Я узнала, что ситуация нездоровая, только когда, извини, Илья Резник сейчас вот сказал что-то! Я-то думала, что мы все друзья и у нас все хорошо. Абсолютно искренне говорю. Такое чувство у меня и сейчас. Я же телевизор не смотрю.
— А тебе еще попеняют за вероломство — мол, воспользовалась тем, что бывшие квартиранты съехали…
— Я мечтаю, чтобы «Волна» вернулась в Юрмалу. У меня нет с ней никакой конкуренции. Сколько людей, артистов, молодых исполнителей могли встречаться! В чем они все виноваты?! Ну, хорошо, шпроты нельзя, но исполнителей-то за что? А об этом фестивале я не то что долго сидела, мечтала… Я и певицей-то быть не хотела. Хотела быть доктором. И в Америке диск не собиралась записывать. Пригласили случайно, так получилось, это судьба. И этот фестиваль – судьба. Может, она хочет, чтобы я подержала это место для Игоря (Крутого)…
— А он, кстати, как-то отреагировал?
— У нас очень хорошие отношения. Он пожелал мне удачи, сказал, что, к сожалению, не может приехать сейчас, но надеется, что все пройдет хорошо. И я тоже желаю удачи – не только его фестивалю, но и «Славянскому базару» и всем другим.
Чем больше будет фестивалей, тем больше будет дружбы, тем больше мы будем общаться. В одной книжке написано, что вся планета держится на вибрациях, которые называются любовью. А мы эти вибрации излучаем. Потому во всех религиях любовь и есть краеугольный камень. Эти вибрации необходимы для планеты. Физически необходимы. Так давайте излучать их! Дипломаты, политики пусть занимаются своими делами, ты видишь, что они делают… Но мы-то, люди, не должны… Кто будет держать эту планету?!
— Ты говоришь о «народной дипломатии», но сейчас, увы, это практически убитая категория…
— Но откуда эта злость? Я всегда знала, что можно позвонить, прийти попить чайку с другом. Если плохо, то никакой психолог не нужен, пришел к приятелю, поплакался… Куда мы все это теряем?! Не имеем права!
— Ладно, давай о приятном… Главный креатив фестиваля — твои дуэты с гостями, сколь неожиданные порой, столь и роскошные… Видно, как ты не скупилась ни на физические силы, ни на творческую фантазию!
— И репетиции, и живой звук, все это очень серьезно. На открытии я не пела ни одной сольной песни, хотя почти все время была на сцене. Большое счастье, что весь креатив строится на этих дуэтах.
Я узнаю многих артистов ближе, когда репетирую с ними. С Хиблой Герзмава, с Ларисой Долиной я, например, репетировала дома. В такой обстановке открываются стороны у людей, о которых ты раньше не знала, не подозревала, и люди становятся ближе. Потому я и говорю, что для меня это большое счастье. Я узнаю своих даже давнишних коллег с неожиданных сторон, начинаю любить их еще больше. Они становятся частью моей души.
— Ваенга вот в интервью загадочно сказала, чтобы я сам у тебя узнал, как и почему ты ее пригласила…
— Она работала в Риге в огромном зале. Я пришла, впервые увидела Лену на концерте. Она мне о-очень понравилась! Настолько она была своеобразная, другая, со стержнем, что называется. А мне именно такие артисты и нравятся. Свободная на сцене, эти руки, движения, как она дирижирует оркестром… Она была совсем не такая, как я себе представляла. Очень классная, своеобразная, талантливая. Начинает свой концерт стихами, переводит их в песни… Такое не делает никто! И теперь я счастлива, что спела с ней дуэтом.
— И впервые, кажется, был дуэт с Кристиной Орбакайте, для которой ты стала когда-то «путеводной звездой», по ее признанию, когда в 6 лет она увидела тебя, танцующую и поющую, в варьете Juras Perle, едва выглядывая головой из-за высокого стола, и сказала тогда маме Алле, что хочет быть, «как та тетенька»…
— Ха-ха-ха! А еще есть нюанс – как она с ума сходила от моих туфель. Туфли действительно были сумасшедшие для того времени, прозрачные, словно стеклянные, необычные, на огромной платформе… Я сразу вспомнила эту историю, потому и сказала, объявляя, что Кристина давно уже находится в музыке, и нас познакомила Алла Пугачева.
— А песня Аллы «Голубь сизокрылый» венчала всю историю…
— Конечно! Все связалось. Надеюсь, когда-нибудь мы все выйдем на сцену. Может, на следующем фестивале.
— Супер! Хотелось бы, конечно, и сейчас. Тем более, что Алла сидит же тут по-соседству, на курортной вилле…
— Она сказала, что пока по телевизору будет смотреть. Но я знаю, что ничего нет страшнее для известного (тем более – такого!) человека, как собраться и куда-нибудь выйти. Ведь смотрят не так, чтобы просто — здрасьте. Смотрят же ведь – ага, что у тебя не так, не сяк… Эти взгляды сжигают тебя, ты не можешь их долго выдерживать. Поэтому я понимаю Аллу. Хотя, она была готова придти, а потом, очевидно, сработала наша расслабленная юрмальская атмосфера, которая всасывает так, что ничего, кроме спортивного костюма, уже и не хочется надевать.
