Среди республиканских СМИ разве что совсем уж удаленные от столицы уездные или ведомственные издания не сообщали об уходе директора таллиннского Линнамяэского лицея со своего поста «по собственному желанию».
Комментируя этот шаг в разговоре с корреспондентом портала rus.err.ee, Сергей Николаевич и произнес эти слова: «Не хочу вдаваться ни в подробности, ни в политику. Принял и принял». Хотя на проблемах русскоязычного образования в Эстонии более-менее успешно спекулировали и спекулируют соискатели дешевой популярности и/или тепленьких местечек. Но он оказался выше и мудрее, пишет журналист Вячеслав Иванов.
Уйти красиво
Но в данной ситуации, если рассматривать её отстраненно, без эмоций, главное, на что обращаешь внимание, – то достоинство, с которым человек покидает свой пост, отдав служению на нем ровно половину жизни. В 1988 году 34-летний Сергей Гаранжа принял предложение возглавить 64‑ю среднюю школу, здание которой на тот момент было еще недостроенным, позднее переименованную в Линнамяэский русский лицей, став самым молодым в Эстонии директором учебного заведения этого уровня. И спустя те же тридцать четыре года подал прошение об отставке.
В интервью изданию «Столица» он делится своим мнением по этому поводу: «Важно не то, как ты начинал, важно уйти в тот момент, когда ты достиг положительных результатов. И уйти самому». Ах, как хотелось бы, чтобы такого принципа придерживались не только люди, подобные ему! Насколько здоровее был бы климат в нашей политике, в социальной сфере, да и в экономике, не говоря уже о науке и образовании. Но… мечтать не вредно.
Впрочем, Сергей Николаевич слегка лукавит, определяя точкой отсчета «момент, когда ты достиг положительных результатов». Ибо в этом случае ему пришлось бы уйти гораздо раньше, поскольку положительных результатов в своем деле он достиг много лет назад. И даже не лет – десятилетий.
В «лихие девяностые», практически сразу после прихода на пост директора Сергея Гаранжи, Линнамяэский русский лицей, тогда еще носивший другое название, выдвинулся в ряды популярных средних учебных заведений. А уже на рубеже веков о нем заговорили как об одном из самых престижных образовательных учреждений страны.
В 2002 году лицей участвовал в конкуре на лучшее управление учебным процессом, став одной из всего трех (!) школ по всей стране, получивших статус «хорошо управляемая школа».
… А караван идет
Впрочем, задача этой публикации – не перечислить все регалии и титулы, полученные как школой, так и возглавлявшим ее директором за годы его пребывания в должности. Хотя и они, как мы знаем, достаточно важны. (Один пример из этого ряда все-таки назовем: в 2016 году Сергей Гаранжа стал лауреатом столичной награды «За заслуги перед Таллинном») .
Но, на мой взгляд, гораздо важнее в этой ситуации другое. А именно – тот факт, что здесь мы имеем дело с явлением, которое вполне можно определить как «феномен Гаранжи».
Мы с ним знакомы, что называется, шапочно. Несколько лет назад я участвовал в «преподавательском десанте» группы лекторов Института экономки и управления ЭКОМЕН, где я тогда работал. Целью наших визитов в школы, включая и лицей, была прямая агитация, не политического, разумеется, а вполне прикладного характера: поступайте в наш вуз.
Встреча с абитуриентами прошла, как говорится, на должном уровне. Но больше всего мне запомнился разговор в директорском кабинете, где в числе прочих была затронута тема перехода на эстонский язык обучения, включая также деятельность Языковой инспекции на этой ниве.
Помнится, тогда наш собеседник откровенно признался, что для него это одна из самых болезненных проблем. Для него ЛИЧНО. Ну, не давался ему эстонский язык, никак не получалось сдать экзамен на требуемую в его должности категорию…
Однако же в возглавляемой им школе процесс обучения государственному языку был организован так, что практически все выпускники не просто успешно сдавали выпускной экзамен по этому предмету, но в большинстве своем поступали в вузы Эстонии, где продолжали учебу – уже на эстонском, естественно, языке.
(Заметим в скобках, что было немало фактов поступления лицеистов в вузы Европы, где они учились уже на английском языке, с дальнейшим переходом на язык той страны, где этот вуз находится. Но это так, к слову…)
– А как же вы? Как у вас складываются отношения с Языковой инспекцией? – поинтересовались у Гаранжи «десантники».
– А что я?! – прозвучало в ответ. – Инспекция проверяет мои знания, конечно, находит их недостаточными, штрафует… Я, естественно, штраф оплачиваю. А как быть? Dura lex – sed lex!
До и после этого эпизода мне, разумеется, доводилось многократно читать в прессе публикации, включая мнения разных политиков, на тему «какой непослушный этот Гаранжа!».
А если без лицемерия?
В течение всей своей профессиональной карьеры директор лицея (последние несколько лет имевший к своей должности приставку «и.о.») добросовестно и успешно исполнял свои обязанности – обеспечить, наряду с соблюдением других норм и требований учебного процесса, должный уровень владения государственным языком учащимися вверенного ему учебного заведения.
Государственные органы, призванные следить за исполнением законов, в свою очередь регулярно контролировали исполнение требований к должностным обязанностям самого руководителя. С принятием «соответствующих оргвыводов». Закон суров, но это закон.
А поскольку со всеми остальными своими задачами Сергей Гаранжа справлялся наилучшим образом, то руководящие инстанции считали возможным продолжить с ним трудовые отношения в качестве директора лицея, хотя бы и с приставкой «и.о.». Такой вот, чрезвычайно прагматичный, компромисс, от которого польза – всем заинтересованным сторонам.
Человек занимался любимым делом, в котором был асом, имея мало себе равных. В результате государство получало образованных молодых людей, владеющих государственным языком и конкурентоспособных на рынке труда.
Государство же, кстати, получало для казны не убытки, а пусть не великую, но прибыль в виде штрафов…
И кому от этого было плохо?
