Никаких сенсаций пятый по счету Фестиваль мнений, прошедший в августе в Пайде, не принес. Причина проста: там был озвучен ворох злободневных проблем, но что делать с ними – мы так и не узнали, пишет в «МК-Эстонии» обозреватель Айн Тоотс.
Лидерам партий было предложено высказаться по трем темам: старение населения, роботизация рабочих мест, отношение к ЕС. По первому вопросу разногласий не было — надо дольше работать, иначе не хватит средств на содержание пенсионеров и прочее, что как бы позволяло уклониться от ответа на второй вопрос: а как быть тогда, когда работать больше не надо будет? Ведь то, что мы сейчас видим: автоматические кассы в магазинах, автобусы-беспилотники – это же только цветочки.
В первой половине ХХ века резко сократилась занятость в первом секторе экономики (сельском хозяйстве), в последней – во втором (промышленности), сейчас дефицит занятости подбирается к третьему сектору, сфере обслуживания. Понимание этого обнаружилось лишь у социал-демократов, затронувших тему равенства (перераспределения) доходов (идея зарплаты гражданина родилась не на пустом месте).
По третьему вопросу, эволюции ЕС, отличное от остальных мнение высказал лишь лидер EKRE: они тоже за демократию, но только не либеральную (за суверенную?). На уточнение этого под занавес обсуждения времени не хватило.
Перерождение партий
О чем все это говорит? Только о том, что переходный период у нас кончился. Больше нет деления партий по идейным направлениям, борьба идет за овладение популярными в данный момент темами, независимо от содержания. Мода на перехватывание друг у друга популярных идей родилась не вчера.
Самый яркий пример – союз IRL, который ободрали как липку: первыми после апрельских событий 2007 года поживились реформисты, перед выборами 2015 года свободники, а затем и EKRE, не поленившаяся спереть также социальную программу эсдеков. IRL составляет исключение в том смысле, что они просто закостенели (этот путь сейчас, похоже, осваивают и реформисты).
В какой-то мере сказанное касается и центристов, выступающих за все хорошее, против всего плохого, но хотя их давно не было у власти, способности учиться, к удивлению конкурентов, они не утратили (в отличие от свободников, которые ничему так и не научились!), поэтому что-то у них получается и на практике.
Одной из причин успешного перехода у нас от экономики дефицита к экономике перепроизводства стала децентрализация политической власти, породившая и перепроизводство политиков.
Ну а далее все пошло по накатанному пути: когда избыток товаров, нужна реклама, называемая в политике популизмом, что мы сейчас и имеем. В соседней России, например, децентрализации власти не случилось, там она, как и реклама, по традиции осталась в одних руках, от чего Бог нас уберег, поэтому разница в образе и качестве жизни ощутимая.
Старые «понаехавшие» против новых
Разницу эту ощутили и молодые россияне, уже несколько лет живущие в Эстонии и рассказавшие об этом на одной из площадок Фестиваля мнений. Главным, однако, было не то, что они говорили, а что делалось это публично, причем без всякого гонора и притворства. Этим они отличались от тех своих коллег, которых всегда почему-то тянет выступать в роли обличителей – то ли нашей, то ли российской действительности.
Это было совершенно новое качество наших публичных дискуссий на русском языке. Остроты там хватало, но она была искренней, а не истеричной и не адресной, поэтому досадно, что слова, сказанные по поводу определенных настроений в нашей русскоязычной среде, в социальных сетях стали принимать на свой счет и те, кого это никак не касается.
Прецедент этот открывает простор для более широкой дискуссии – на DELFI уже появился анализ «старого латвийца» Алексея Евдокимова «Кому вне Руси жить хорошо», где описываются те же явления, что и у нас: у «старых латвийцев» претензии к местным властям, у «новых» — к властям страны, откуда они бежали, однако серьезность и обоснованность их, конечно, разные (это видно уже по тому, откуда куда люди бегут и откуда куда они этого не делают).
Переход к аргументированному сравнению эстонских и российских реалий – предвестие тех времен, когда отношения между двумя странами станут иными, чем сейчас. Почти незаметные перемены идут ведь все время и тут, и там, у нас они связаны с переформатированием политического поля, которое может состояться, а может и нет, и тогда нам придется учиться болотному образу жизни.
Что касается России, то там переломные события происходят неожиданно и быстро: в октябре 1917 года на это ушло два дня, в августе 1991-го – три. Во втором случае обошлось без гражданской войны, так что следующий этап противостояния судьбе (Западу) может начаться там в еще более мягкой форме.
Но в любом случае избавление от затасканных предубеждений и фантазий, мало связанных с реалиями окружающей жизни, делает путь к сближению двух стран и их народов менее скользким, помогает раскрытию возможностей доброжелательного отношения друг к другу. Или, как сказали бы эзотерики, вытеснению темных энергий светлыми.
