В нынешнем году законопроектов у нас стало заметно больше. Звучит внушительно – примерно, как отчет фабрики о росте выпуска продукции. Есть только одна проблема: законы – не болты и не кирпичи, и чем больше их производят, тем вовсе не обязательно лучше живется тем, для кого этот законодательный конвейер работает, пишет журналист, автор проекта «Реальная Балтия» Андрей Деменков.
Подводя итоги первого полугодия, правительство ЭР с удовлетворением сообщило, что заметно повысило темп работы. Одним из доказательств стали цифры: за шесть месяцев оно внесло в Рийгикогу 77 законопроектов против 47 за тот же период прошлого года и 36 в 2024-м. Парламент успел принять 100 законопроектов – почти вдвое больше, чем годом ранее. Работают люди, спору нет.
Только вот с количеством законов есть одна маленькая проблема. Не очень понятно, почему чем их больше, тем лучше.
Если завод выпустил 77 станков вместо 47, руководство совершенно справедливо может сообщить об успехе. Если строительная фирма построила 77 домов вместо 47, тоже есть чем похвастаться, если дома не разваливаются. Но закон – довольно странная продукция для соревнования по валу. Государство – не фабрика нормативных актов, и гражданам оттого, что законодательный конвейер вращается быстрее, само по себе ни тепло, ни холодно.
Хороший закон тем и хорош, что после его принятия о нем можно надолго забыть. Правила установлены, люди к ним привыкли, бизнес построил планы, чиновники научились эти правила применять – и все работает.
Законодательный стахановец
В России много лет назад появилось замечательное прозвище для Государственной думы – «бешеный принтер». Особенно популярным оно стало в начале 2010-х, когда депутаты принялись один за другим штамповать законы настолько энергично, что сама скорость законотворчества стала предметом насмешек. К примеру, в весеннюю сессию 2013 года Дума приняла 268 законов против 154 годом ранее.
Разумеется, сравнивать эстонский парламент с российской Госдумой было бы нелепо по существу. У нас – другая политическая система, другое качество институтов, другая процедура принятия решений. Но вот подход «посмотрите, сколько мы приняли законов!» неприятно знаком именно потому, что ошибка универсальная. Законодательная машина начинает измерять собственную полезность количеством произведенной ею продукции.
Можно принять десять законов и сильно облегчить людям жизнь. А можно принять сто, из которых часть вводит новые обязанности, часть исправляет последствия прежних решений, еще часть меняет правила, к которым бизнес только успел приспособиться.
Тем более странно слышать подобные похвалы сейчас, когда власти одновременно говорят о сокращении бюрократии. Кристен Михал в начале июля заявил, что правительство энергично уменьшает бюрократическую нагрузку, и тут же в доказательство того, что никакого затишья в коалиции нет, привел другой показатель: только за последнюю рабочую неделю Рийгикогу принял более 20 законов.
Может быть, все они были совершенно необходимы. Но тогда именно об этом и следует говорить. Что упростили? Что отменили? Какие ненужные требования исчезли? Сколько времени и денег теперь сэкономит предприятие? Вот это результаты. А 20 законов за неделю – пока просто 20 законов за неделю.
Иногда лучше ничего не трогать
У государства – вообще большая любовь к показателям, которые легко сосчитать. Провели столько-то заседаний, подготовили столько-то документов, выполнили 80% пунктов программы, приняли столько-то нормативных актов. Все выглядит внушительно: таблицы, проценты, зеленые галочки. Чем больше галочек, тем вроде успешнее машина.
Но человека интересует не количество движений внутри машины. Его интересует, что вышло наружу.
Особенно хорошо это понимает бизнес. Предпринимателю совсем не обязательно нужно, чтобы государство трудилось над ним с утра до вечера. Иногда для него лучший подарок со стороны государства – оставить его на какое-то время в покое. Не менять налоги, не переделывать отчетность, не вводить новые требования, не объяснять весной, что с января все будет немного иначе, а осенью – что январская версия уже устарела.
Стабильность правил сама по себе имеет экономическую ценность. Каждое серьезное изменение означает новые расчеты, консультации с бухгалтерами и юристами, перестройку процессов, иногда – новые расходы.
Это не значит, что законы вообще не надо менять. Мир меняется, старые нормы устаревают, обнаруживаются ошибки, иногда государству необходимо действовать быстро. Но законодательство – тот редкий случай, когда скорость и объем сами по себе ничего хорошего о работе не говорят. Здесь важнее, сколько проблем решено и сколько новых при этом не создано.
Поэтому показателем «мы внесли почти в полтора раза больше законопроектов» правительству стоило бы пользоваться осторожнее. Потому что следующий логичный вопрос звучит уже не так торжественно: а почему их понадобилось почти в полтора раза больше?
Государство – не завод, а закон – не трактор. Здесь производительность измеряется не тем, сколько бумаги прошло через Рийгикогу. В идеале хороший законодатель иногда должен уметь похвастаться и другим достижением: мы посмотрели на работающие правила, подумали – и решили ничего не трогать. Потому что оно и так работает.
